Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

ТАКОЙ БЕЛЫЙ ДЕНЁК

Такой денёк, и трудно удержаться, чтобы не походить по мягкому глубокому снегу, и видеть свои следы в полнейшей тишине, почти во сне, на белом небе белеют белые следы, они для глаза не заметны, как у Малевича «Белый квадрат», а есть такой, на белом белый, я забелел Андреем Белым: «Пусть за стеною, в дымке блеклой, // Сухой, сухой, сухой мороз, // Слетит веселый рой на стекла // Алмазных, блещущих стрекоз», - я вижу на стекле морозные узоры, и вспоминаю детский мой трамвай, пятак прикладываю тёплый к заиндевелой поверхности, а когда снимаю, остается круглая печать, а пассажиры дышат на стекла и протирают варежками, чрез одну уж Преображенка, такой денёк, весь пятачковый, весь стрекозиный, снежный рай.

Юрий КУВАЛДИН

БЕЛОЕ НА ЧЁРНОМ

Я ехал на машине, и не понимал, где я еду, стемнело в четыре часа дня, зажглись тусклые фонари, пошёл снег, хлопьями залепляя лобовое стекло, я включил дворники, передо мною маячили красные огоньки габаритов впереди идущих машин, на светофоре все встали, я сначала включил поворотник, а потом магнитофон с Брамсом, поворотник пощелкивал, Брамс подпевал третьей частью третьей симфонии, хорошо, тепло, дневная ночь, тут же включилась зелёная стрелка налево, все поехали и я поехал, из-за белизны на чёрном фоне разобрать, ошеломляющий контраст, ничего нельзя, только на асфальте чернели влажные от реагентов проплешины и в жиже колеи от машин, мрачный город вёл меня куда-то между заборами и железными дорогами, мимо блочных строений прошлого века, и допотопных ржавых гаражей, людей на улицах заметно не было, в машине было тепло, а с Брамсом умиротворённо, все ехали куда-то, и я ехал.

Юрий КУВАЛДИН

УПОДОБЛЕНИЕ РЕКЕ

Река течёт себе спокойно, не возражает никому, не выясняет отношений, и не скандалит, никому не отвечает грубым словом, вся состоит из комплиментов, в любые смутные эпохи готова приковать твой взор прекрасной вечностью мгновенья, для размышления простор, и в каждом вздохе повторенье, и в отражении рожденье того, что было между строк, земли упрямое вращенье для продвиженья мысли рек, когда тревожный человек, изрек сомнительно мненье о неподвижности планет, того уж нет, а этот падший из яви делает секрет, но тайну знает целый свет, он только заново родился, не различает тьмы и света, поскольку жизнь идёт в метро, сглотнуло города нутро того, что просто минул срок смотреть на медленную воду, и мало-мальское движенье не замечает часовой, ступай-ка за порог и вой для возвращенья в лоно жизни, ты сам река, и держишь путь куда-нибудь, без назначенья, ведь реки мысли вспять текут.

Юрий КУВАЛДИН

СПОТКНУЛСЯ

И вот опять споткнулся, не заметив ступеньку при входе в метро, причём по колеру она совершенно сливается с площадкой, как будто специально сделанную так, чтобы после падения приложиться всем корпусом к серым, а цвет, разумеется всюду серый, плитам до умопомрачения, в качестве лечения после чего возникает неимоверный поток сознания на тему непрекращающихся жизненных препятствий, этаких ловушек, расставленных повсюду для ловли человеков, падающих из века в век.

Юрий КУВАЛДИН

ОТОРВАВШИЙСЯ ВАГОН

Синее небо легким занавесом опустилось ранним утром, чтобы перехватить первые солнечные лучи вершинного лета, смягчая сам свет до легкой дымки, нежной, как парной туман над вечерней рекой, заполняя картину, тонированную под старинную фотографию, с изображением утреннего трехвагонного трамвая коричневого цвета, не красного, потому что и он тонирован в трамвайном кино, летящего с моста под уклон и сильно поворачивающего направо, отчего последний вагон, в коем  я находился, оторвался и помчался по инерции напрямую без рельсов, вспахивая асфальтированную площадь колеями своих чугунных колёс, как оригинальный писатель вспахивает устоявшиеся темы и формы.

Юрий КУВАЛДИН

ВСЕМОГУЩИЙ АЛЕКСАНДР ЕРЁМЕНКО

ВСЕМОГУЩИЙ АЛЕКСАНДР ЕРЁМЕНКО

***
Туда, где роща корабельная
лежит и смотрит, как живая,
выходит девочка дебильная,
по желтой насыпи гуляет.

Ее, для глаза незаметная,
непреднамеренно хипповая,
свисает сумка с инструментами,
в которой дрель, уже не новая.

И вот, как будто полоумная
(хотя вообще она дебильная),
она по болтикам поломанным
проводит стершимся напильником.

Чего ты ищешь в окружающем
металлоломе, как приматая,
ключи вытаскиваешь ржавые,
лопатой бьешь по трансформатору?

Ей очень трудно нагибаться.
Она к болту на 28
подносит ключ на 18,
хотя ее никто не просит.

Ее такое время косит,
в нее вошли такие бесы...
Она обед с собой приносит,
а то и вовсе без обеда.

Вокруг нее свистит природа
и электрические приводы.
Она имеет два привода
за кражу дросселя и провода.

Ее один грызет вопрос,
она не хочет раздвоиться:
то в стрелку может превратиться,
то в маневровый паровоз.

Её мы видим здесь и там.
И, никакая не лазутчица,
она шагает по путям,
она всю жизнь готова мучиться,

но не допустит, чтоб навек
в осадок выпали, как сода,
непросвещенная природа
и возмущенный человек!

"НАША УЛИЦА", № 9-2000

МЕСТНОСТЬ

Местность на месте того самого места, которое ничуть не изменилось с тех пор, как там прошёл один человек и больше не появлялся, да и в справочнике об этой местности не было сказано ни слова, хотя она располагается в самом центре Москвы, куда из любого отдалённого района можно запросто съездить на метро, но я сам, откровенно говоря, никогда не посещал эту местность, быть может, конечно, раньше видел случайно издали, но идти к этой местности никакого желания не было, впрочем, мы постоянно обнаруживаем такие местности в столице, и каждый человек знает о таких местностях, но никогда туда не ходил и не желает ходить..

Юрий КУВАЛДИН

ВРЕМЯ ШЛО

Шли поезда, шли люди, время шло, и даже не спросили, куда всё это шло и куда продолжает идти, ведь кто-то же мог простодушно ответить об всём этом идущем, но ничего внятного о направлении движения сказано не было, нечто подобное возникает на берегу реки, которая тоже куда-то идёт, но одновременно стоит на месте, становится не по себе от потребности узнать последнюю истину о движении, кому-то, быть может, это известно в виде прочерка между двумя датами, кто-то удлинит этот путь, кто-то сократит, стараясь поскорее обрадовать родственников своим отсутствием, не желая участвовать в продолжении представления под названием «Время шло».

Юрий КУВАЛДИН

ДИСЦИПЛИНА

Машин нет ни слева, ни справа, но горит для пешеходов красный свет, а он всё стоит и ждет «зелёного», такой он уж дисциплинированный, в пустом вагоне метро садится лишь для того, чтобы сразу же вскочить, как только появится на очередной станции какой-нибудь пассажир, чтобы уступить ему именно своё место, в магазине стоит в сторонке на подходе к кассе, чтобы пропустить всех спешащих, ведь в магазине все куда-то спешат, особенно молодые с бутылками в руках, в лесу с удовольствием покуривает на лесной заснеженной тропинке, идёт, любуется не спеша природой, а покурив и загасив окурок о спичечный коробок, долго ищет урну, но не найдя таковой, кладёт окурок в карман.

Юрий КУВАЛДИН

СТЕЗЯ

За тезой антитеза стезёю пролегла, неведомы мне самому черты моего характера, актёра через хар, когда «хар» ставим паровозом к составу впереди слова «актер» и получаем состав на Курском вокзале: «хар-актер», - характер, на этой стезе настоятельно требуют завершать портрет из всевозможных черт, тот самый образ, который сам для тебя является откровением и в котором таится нечто иное, нежели ты сам представляешь, как посторонний человек, иероглифический мозг которого воспринимает только картинки.

Юрий КУВАЛДИН