Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

ИВИЦА ОЛИЧ И АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ



ИВИЦА ОЛИЧ И АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ
После Открытия выставки «Переписки из двух углов» обменялись мнениями об искусстве и футболе Главный тренер ЦСКА Ивица Олич и художник Александр Трифонов. Олич согласился с замечаниями Трифонова о не вполне удачной игре армейцев в обороне, приведя в пример «Локомотив». Олич согласился с замечаниями художника и пообещал, что уже 18 апреля в игре с «Сочи», куда он в субботу 17 апреля вылетает с командой, постарается сыграть не совсем от обороны, но сбалансированно.

Юрий КУВАЛДИН


«Переписка из двух углов»
​Галерея А-3 Староконюшенный переулок, 39
17 апреля 2021 - 13 июня 2021 года

Галерея А3 Объединения «Выставочные залы Москвы» открывает выставку «Переписка из двух углов», на которой впервые представлена фондовая коллекция Объединения и Галереи А3.
С 2019 года Объединение «Выставочные залы Москвы» включено в реестр музеев Государственного каталога Музейного фонда Российской Федерации, где представлены работы из коллекции Галереи А3.
История коллекции галереи началась в 1989 году и спустя 30 лет насчитывает около 600 работ современных российских и зарубежных художников.

Куратор - Виталий Пацюков

СТРОЙНОСТЬ

Всё время что-то строится вокруг, да и в тебе самом неостановимо тоже что-то возводится, для этого, разумеется, необходимо предельно перестроиться и настроиться, а то и для мужественного воспитания построиться, вскочив в строй с койки за пятьдесят секунд в полном обмундировании, чтобы в дальнейшей жизни быть стройным, как Эмпайр-стейт-билдинг, впрочем, и у нас ныне есть свои стройные постройки, вертикальные новостройки, упирающиеся в небо, хорошо различимые с другого края Москвы, но значительно стройнее всех прочих построек - золотокупольный Иван Великий, сияющий над миром во весь рост, сотворённый по образу и подобию Всевышнего Отца нашего

Юрий КУВАЛДИН

Художник Александр Юрьевич Трифонов



Художник Александр Юрьевич Трифонов родился в Москве 8 сентября 1975 года. Окончил Московский полиграфический институт.
Работал в учебном театре ГИТИС, в театре Российской Армии. Художник-оформитель МХТ им. А.П.Чехова. Член Творческого союза художников России. Художник многих книг и буклетов по театру и искусству. В 2005 году в издательстве «Книжный сад» вышла книга-альбом о художнике Александре Трифонове в рубрике «Новый русский авангард».
Картины находятся в коллекциях: галереи А3, галереи «На Каширке», Музея современного русского искусства в Джерси-Сити (США), Мордовского республиканского музея изобразительных искусств им. С.Д. Эрьзи, Тольяттинского художественного музея, Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ (Сергея Филатова), галереи design art concepts (Майами, США),  галереи «Макек» (Хорватия), галереи Яна Конярека (Словакия); в коллекциях: Александра Глезера, Юрия Любимова, Евгения Рейна, Михаила Алшибая, Аннамухамеда Зарипова, Валерия Золотухина, Вадима Гинзбурга; приобретены в частные коллекции в России, США, Германии, Италии, Бельгии, Испании, Китае, Перу.

Персональные выставки:
Галерейный центр "Артефакт" “Нереальное реальное”, Москва (2020)
“От Брейгеля до Трифонова” в галерее "Открытый клуб", Москва (2018)
"Параллели" в галерее "Открытый клуб", Москва (2015)
“Окна” совместно с Милошем Прекопом в галерее Aircraft, Братислава (2014)
”ОКНО” в галерее "На Чистых прудах", Москва (2012)
• "Краеугольный камень" в галерее "На Солянке" (июнь-июль 2009)
• "Наша улица-100" в Литературном музее (март 2008)
• Выставка в Театре на Таганке (2006)
”Шостакович. Болт” в галерее А3 (апрель 2006)
• "На сцене вечности" в Российской Академии художеств (сентябрь 2005)
• “Болеро” в галерее А3 (август 2003)
• “Новый век” в галерее “Кентавр” (май 2003) + скульптор Д.Тугаринов
• “Ботлфлай” в галерее А3 (март 2002)
• “Наша улица” в галерее “На Каширке” (октябрь 2001)
• “Любовь к бутылке” в галерее А3 (январь 2000)
• “Конец идеологий” в галерее “На Каширке” (февраль 1999)
• “Фигуративный экспрессионизм”
в Ахматовском культурном центре, Москва (1996)

Избранные коллективные выставки:
• "Молодая Россия" в Москве и Нью-Йорке. Куратор Александр Глезер (1997)
• "Антисоветская выставка, посвященная 80-летию Великого Октября"
в Московском Доме скульптора (ноябрь 1997)
• Аукцион DROUOT-RICHELIEU в Париже. Куратор Александр Глезер (1997)
• "Современная Россия" Джерси-Сити, США. Куратор Александр Глезер (1998)
• "Современный русский авангард 1958-1998" Н. Новгород (1998)
• INTERNATIONAL ART BIENNALE MALTA на Мальте (2003)
• "Ре-Цепт Триумвират Снегур-Копачев-Трифонов" галерея А3 (28 декабря 2006)
• "Три звезды в галерее А3 Снегур-Копачев-Трифонов" галерея А3 (25 декабря 2007)
• Выставка, посвященная 130-летию Казимира Малевича. Немчиновка (2008)
• "Несерьезный юбилей" в галерее А3 (декабрь-январь 2008-2009)
• "Небесные дела" в галерее А3 (октябрь 2009)
• В галерее "Макек" Загреб, Раб (Хорватия 2010, 2012)
• "Оммаж" в галерее А3 (октябрь 2010)
• "Взгляд в будущее" Братислава, Нитра, (Словакия, осень 2010); Порто-Сант'Эльпидио (Италия, апрель 2011)
• "Творческие среды" ЦДХ (2010-2011)
• "Слава Труду ", "Апология пространства" в галерее А3 (2011)
PEOPLE-metr 2011 Чехия, Словакия, Венгрия, Польша (2011-2012)
• "Элементы грядущего", "Степень должной новизны" в галерее А3 (2012)
Артколония на острове Раб (Хорватия 2012)
• "Время странствий. Восток-Запад" в ЦДХ (2012)
• "Кладенский салон" Кладно (Чехия 2012)
«Белое+Синие+Красное» Трнава, Братислава (Словакия 2011/12) Острава (Чехия 2013)
PEOPLE-metr-2013 Чехия, Словакия, Венгрия, Польша (2013)
"Bijela. Plava. Crvena" галерея Milotić. Пула (Хорватия, 2014)
• Выставка "20 лет спустя" ЦДХ (2014)
"Иная реальность" ЦДХ (2015)
• «От Авангарда до Авангарда. Структурированное искусство конца ХХ – начала XXI» в Мордовском музее изобразительных искусств им. С.Д.Эрьзи. Саранск (2015) и в Тольяттинском художественном музее. Тольятти (2016)
"Красное и черное" в галерее “На Каширке” (2016)
• Выставка "Iná krajina" Западнословенский музей, Трнава; Житноостровский музей, Дунайска-Стреда. (Словакия, 2016)
• Выставка "ЦветоАзбука от А до Я". Москва, ЦДХ (2017)
• "МЕТРО" в галерее "Открытый клуб", Москва (2018)
Выставка "Aranykert - Zlatá záhrada" в Западнословенском музее и в галерее KMG. (Словакия, 2018)
• "МОСКВА" в галерее "Открытый клуб", Москва (2018)
«Незамкнутый круг» в Музее изобразительных искусств им. С.Д.Эрьзи. Саранск (2018)
Выставка "Время Рок-н-Ролла". Москва, ЦДХ (2019)
• Выставка "Москва-Ленинград-Санкт-Петербург". Выставочный зал Тушино, Москва (2019)
• Музей Ар Деко. Выставка "Этой зимой", Москва (2019-20)
• Центр дизайна Artplay. "Лабиринты наива". (2020)

НАПРАВЛЕНИЕ

Призывы вперёд обращены вспять, это несложно понять на примере кругового вращения в пределах своего местоположения, вокруг Кремля, подкова, почти круг, бульваров, Садовое кольцо, Третье кольцо, МКАД, циферблат, стадион 400 метров круг, обручальное кольцо, в общем, всё и везде вокруг, с концентрической, лепестковой планировки Парижа скопированная Москва, этот писатель с направлением, Толстой, Достоевский, Замятин Евгений, добавьте любого гения, умершего и воскресшего, с пятёркой по поведению, парами по кругу на большой перемене, попавший в него по недоразумению, изменилось что-то, утро повторило утро, направление перемещения тел среди поколений заключено в повторении, ты идёшь, он идет, обнаруживал столь разное значение себя и другого, развитие отношений в смешении, вспышка внимания с новым значением, взгляд ретроспективно, избыток смысла, случалось в изменившемся найти себя прошлого, в котором признал направление, как бы нарочно.

Юрий КУВАЛДИН

ДРУГИМ

Тишина висела в воздухе неподвижным мягким снегом, под которым все спали, укутанные одеялами сугробов, под которыми свои дела, свое время, свой монтаж эпизодов, так вот и спали, поскольку ничего не знали о происходящем наяву, а что значит это «наяву» для титулярного советника Поприщина, или для человекоубивца Раскольникова, стрекозиный шелест, маниакальный треск цикад, когда погремушка памяти, раскручиваемая воображением сна, рисовала самые инфернальные картины столкновения несчастий со счастьем, за два часа до рассвета шло уже другое, сопровождаемой звуком пилки дров, когда никого не встретишь, а пройтись в одиночку под взглядом Вия, листающего на Красной площади телефонную книгу, страшно, тем более, что Вий просит у тебя поднять ему веки, обычно и довольно часто такое случается, да ещё поужаснее, с каждым спящим, разве я мог прекратить движение вне меня, гораздо страшнее было плыть по течению сна в стороне от розовощёкой реальности, чувства свивались в клубок непостижимости настолько, насколько я был другим.

Юрий КУВАЛДИН

КОНЕЦ ЭПОХИ

Охи, ахи, вздохи, наступил конец эпохи, собираем чемоданы и в Саратов к маме, но всё ещё бьётся в судорогах продолжение конца, ещё дышит тот и этот, даже по сцене ходит, инверсия лица у юнца при потере пульса, вальсируют под духовой оркестр в окружении невест те, которые закончили эпоху, но дела у них идут по-прежнему неплохо до последнего вздоха, завершающего эпоху тех, у кого на душе грех оттого, что при каждом уходе кончается эпоха, при этом никак не кончится, всё время кто-то тормозит конец эпохи, хотя дела эпохи плохи, но конца и краю не видно, поэтому очень обидно, что в марте 53-го эпоха кончилась лишь для видимости, иди сюда время, не имеющее продолжения для изучения таблицы умножения добра на зло, и тебе слишком повезло, что на тебе не кончается эпоха до последнего вздоха.

Юрий КУВАЛДИН

ДЫХАНИЕ ХИТРОВКИ

Снежнеет сонно Яузский бульвар, стареет млад и молодеет стар, что ж, не спеша пройдёмся до Хитровки в молчании, как будто немы мы, Подколокольный катится под горку, на пару с тенью в Певческом пою под колокольный звон из Петропавловского: «Мой современник - колокол Иван. // К нему я в современники не зван.  // Молчание его четвертый век  // Не могут заглушить ни скрип телег, // Ни свист плетей, врезающихся в спины, // Ни возгласы юродивых, калек…», - убогий век раскрасился Хитровкой, в Солянку упирается головкой, чтоб ловко проскользнуть на белый свет, разноформатной челяди стыковкой, с на горке притулившейся церковкой, взирающей на грешных выбраковку, морозный воздух освежает душу, давно зимы не видела она, до дна испита слякотная осень, попросим удалиться эту даму,  фотограф открывает рамы створку, сфотографировать готов мои следы на белом в это время тротуаре.

Юрий КУВАЛДИН

МОСКВА №253 (12) декабрь 2020 наша улица ежемесячный литературный журнал

ЯВЛЕНИЯ ПРИРОДЫ

Передавать явления природы свойственно человеку впечатлительному, записывающему в дневник о положении луны и солнца, или об отсутствии таковых, что характерно для трехсот дней в году в наших палестинах, настроение меняется даже от сводки погоды, передадут ему, что день будет солнечным, морозным, со снежком, тогда и он становится солнечным, в шубке и валенках, в ненастье падает духом настолько, что даже не в состоянии позвонить правнуку, чтобы пожаловаться на боли в сердце, потому что в непогоду, которая испытывает нас на выносливость круглогодично, все помыслы о больном сердце, вот истинная игрушка для удовольствия - слушать тиканье своего сердца, доедет ли оно колесом до Казани или не доедет, да в такую слякоть и морось разве доедешь, когда хороший хозяин даже собаку во двор не выгонит.

Юрий КУВАЛДИН

Поэтесса Нина Краснова беседует с писательницей Маргаритой Прошиной


70 МАРГАРИТА ПРОШИНА

Мимо Колизея в московской шубе

Маргарита Прошина о швейцарских башмаках с гвоздями для чтения Данте и о том, как Достоевский незримо живет внутри Чехова

Поэтесса Нина Краснова беседует с писательницей Маргаритой Прошиной

- Маргарита Васильевна, вы родились в Таллине, в загадочном прибалтийском городе с огромным портом, со своей историей и культурой. Как это отразилось на вашем творчестве?

- Я удаляюсь в прошлое, в тот «загадочный», по вашим словам, Нина Петровна, город у моря, смотрю на него глазами ребёнка. Отец мой строил корабли, и я ребёнком просто оробела, когда увидела судно не на воде, а на стапеле, на котором оно казался мне поистине огромным, а порт чудесной непонятной страной, и я представляла себя на капитанском мостике и отдавала команды: «Вперёд самый малый!..» или же спускалась в машинное отделение, запах солярки, смешанный с запахом морской воды, так нравился мне, я до сих пор я изредка улавливаю его по утрам, а во сне вижу, как отец мой, молодой самый красивый, самый умный, читает мне вслух, как это было, когда я ещё букв не разбирала, «Детство Тёмы», «Кота Мурра», «Степь»... Естественно, Таллин сильно повлиял на меня. Этот город присутствует в рассказах «Изольда», «Кольм», «Часть целого», «Meri armastust (Море любви)». В них я вспоминаю свой Таллин, очарование которого живёт в моей памяти вместе с особым запахом моря и дыма, с красными черепичными крышами, которые как бы парят в воздухе, укутанные лёгким туманом, который способствовал полёту моих фантазий, и я вновь с восторгом поднимаю голову, чтобы поприветствовать Старого Томаса, который был героем не только моей героини Илле из рассказа «Кольм», но и моим, и я когда-то делилась с Томасом секретами, мечтами… Невероятная смесь запахов в аптеке на Ратушной площади старейшей в Европе! Стоит мне вспомнить о ней, как нос мой улавливает эту невероятную смесь лекарств, пряностей, красителей и сладостей. Мне дорога сдержанность жителей Таллина, приглушённые голоса, а парк Кадриорг, окрестности Лебединого пруда, ухоженные клумбы, сейчас ими никого не удивишь, но тогда, более чем шесть десятилетий всё это вызывало детский восторг. Я навсегда полюбила переменчивую погоду, когда на слегка голубое, почти белёсое небо, внезапно набегают облака, небо мгновенно темнеет, становится так страшно, но менее чем через полчаса, сквозь облака вновь пробивается ослепительное солнце. Совершенно особенный запах кофе в маленьких кофейнях Старого города, который всегда подают в маленьких чашечках, а не в гранёных стаканах, как бывало в московских буфетах. Таллин для меня город особенный, здесь живёт моё беззаботное счастье открытия интереснейших авторов и книг. Я не расстаюсь с Таллином никогда, то и дело поднимаюсь на Вышгород, любуюсь улочками, как бы завязанными узлами, черепичными крышами средневековых башен, городской стеной, а потом спускаюсь по узким улочкам, вымощенным булыжником, располагаюсь за столиком с чашечкой кофе.

- Вы с детства, Маргарита Васильевна, любили читать и прочитали почти всю всемирную библиотеку. А ведь известно, что мудрый читатель сам со временем становится писателем. Вы принадлежите к категории людей, которых называют книжниками, и теперь сами пишете книги. И что для вас есть творчество? Потребность души? Смысл жизни?

- Знаете, Нина Петровна, тут я вспомнила Тригорина из «Чайки», который жизнь свою считает малоинтересной, однообразной, когда закончил один рассказ, тут же начинает другой. Подобное ныне происходит и со мной. Я как бы вышагнула из жизни в другое измерение, и из одного своего рассказа перехожу, подобно Чехову, альтер эго Тригорина, в другой и в этом моё невероятное счастье, как будто я сама превратилась в чайку и перелетела из Таллина в Москву, чтобы сделаться писательницей. Но прежде, судьба окунула меня в невероятные приключения по крупнейшим книгохранилищам библиотек Москвы и Петербурга, это путешествие продолжительностью в несколько десятков лет меня настолько увлекло, что я стала писать сама. Скажу откровенно, что это превращение для меня самой кажется невероятным. Что касается чтения всемирной литературы, то счастье моё состоит в том, что её можно только читать, погружаясь в запредельные глубины, а прочитать не хватит жизни, при этом произведения таких авторов как Чехов, Достоевский, Сэлинджер, Набоков… невозможно не перечитывать, я скучаю по ним, как по близким друзьям и каждый раз открываю что-то новое,  их хочется читать и вновь и вновь, что я и делаю с неизменным удовольствием. Судьба щедро одаривала меня удивительными встречами с истинными книжниками, совершенно особенными людьми, знакомство и общение с ними, как участие в невероятных приключениях, описание которых, возможно, появятся в моих рассказах, но книжники, в основном, мужчины, а я настолько глубоко погрузилась в судьбы своих женских персонажей, что не готова с ними расставаться. Книжники же, в основном одиночки, их поиски и пути приобретения вожделенного издания конкретной книги есть смысл и счастье всей их жизни, я же в своих рассказах пытаюсь узнать себя, разобраться в своих поступках и непоступках, обидах и страхах с помощью героинь моих рассказов, которые сами управляют мной, буквально настаивают на своём, поэтому я всегда удивляюсь тому, что каждая героиня значительно отличается от той, о которой я пыталась рассказать, приступая к очередному рассказу.

- Бывает, что классика подавляет пишущего человека, и он перестает писать, потому что думает, что не сможет конкурировать с великими писателями. И нужна вера в то, что вы сможете написать своё, то, что можете только вы. Но ими не рождаются, а становятся. Вас не подавляет классика, а, наоборот, вдохновляет?

- Я скажу так, Нина Петровна, на классике как раз и проявляется талант.  Частенько, когда разговор заходит о литературе, я слышу от людей: «Да куда нам до него! Он же классик!», - то есть они заранее сдаются и опускают руки. Или у них есть ещё один коронный прием спрятаться от великой литературы - забыть о ней, потому что те, классики, умерли, они им не конкуренты. Вот и пошла губерния писать, всё что угодно, лишь бы заплатили, как будто не существует великая мировая литература. Но только те становятся писателями, кто принимают великий вызов классиков, сами начинают писать, стремясь соответствовать их уровню. Меня нисколько не смущают классики, они из меня человека делают, дарят мне упоение чтением, вызывают восторг, спасают от любых горечей и бед. Дарят силы невероятные в минуты отчаяния, стоит только открыть, к примеру, Данте, и вспомнить: «О честь и светоч всех певцов земли, // Уважь любовь и труд неутомимый, // Что в свиток твой мне вникнуть помогли!..»   Данте обращается к чести и знанию всех творцов, которые были до него, произведения которых он познал, с большим уважением, отмечая их бескорыстное служение и любовь к творчеству, поскольку это позволило ему создать свой художественный «свиток». Гениальный Осип Мандельштам в «Разговоре о Данте» написал: «Чтение Данта есть прежде всего бесконечный труд, по мере успехов отдаляющий нас от цели. Если первое чтение вызывает лишь одышку и здоровую усталость, то запасайся для последующих парой неизносимых швейцарских башмаков с гвоздями». Да, комедия Данте истинно - божественна. Во всех отношениях приятные люди встречаются чрезвычайно редко. Каждая подобная встреча как божественный дар, и для меня это - классики. Вот уж действительно цельные натуры. «В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». А главное в этой гармонии то, что Чехов не будет стоять над душой и пояснять, что он хотел сказать тем или иным произведением, как и Гоголь, как и Платонов. Они писали потому, что создавали себя в знаковой системе, и не мыслили своей жизни без творчества, их цельность и преданность слову увековечила их. Через сотни лет от автора останутся обрывки, клочки бумаги с вереницей слов, тогда потомки спросят, удивившись поэзии и музыки сих слов, кто автор этих песен, им поможет, конечно, всемогущий, всё знающий всемирный интернет, который ныне и впредь даёт ответы на бесчисленные вопросы наши, даёт возможность постоянно развиваться, получать образование, вне зависимости от места проживания, материальных возможностей и прочих препятствий, которые во многом мы создаём себе сами, были бы желание, целеустремленность, и ежедневный созидательный труд, главное - сосредоточится на любимом деле и совершенствовать своё мастерство.

- А что для вас, Маргарита Васильевна, Москва, где вы живёте и работаете уже много лет? Вы в своей прозе создаете художественную летопись Москвы с её улицами, достопримечательностями и говорите, что это «Город мечты, надежды, исполнения желаний», который «нельзя не любить» и которую нужно изучать и узнавать на протяжении всей жизни». Москва оправдывает ваши мечты и надежды?

- Как верно Вы сказали, Нина Петровна, я мысленно стремилась в Москву, ребёнком, когда слышала позывные по радио: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…», то представляла город-сказку, потом бывала на каникулах в Москве, жила в знаменитом здании университета на Ленинских горох, в котором, казалось мне, собрались представители со всей планеты, которые говорят на разных языках, но все улыбаются и понимают друг друга, ходила в Консерваторию, театры иногда два раза в день, влюбилась в этот город-музей под открытым небом, а времени походить всласть по улицам и переулкам непарадной Москвы, которые хранят ее дух не было, тогда я решила, что учится в институте и жить буду только в Москве, и вот уже практически пол века, как я хожу по Москве пешком и насладится ей не могу. В моих эссе «Задумчивая грусть» я постоянно пишу о своих впечатлениях о нежно любимом городе… Думая о Москве, я сразу вспоминаю роман Андрея Платонова «Счастливая Москва». Образ Москвы, женщины с таким странным именем - «Москва», переплетается с образом столицы, принимающей всех и вся. Как он гениально делает это: «Столица засыпала. Лишь вдалеке где-то стучала машинка в поздней канцелярии и слышалось, как сифонили трубы МОГЭСа, но большинство людей лежали в отдыхе, в объятиях или питались в темноте квартир секретами своих скрытых душ, темными идеями эгоизма и ложного блаженства.- Поздно, - сказал Сарториус, напившись чаю с Божко. - Все уже спят в Москве, одна только сволочь наверно не спит, вожделеет и томится.- А, это кто ж такое, Семен Алексеевич? - спросил Божко. Сарториус вытер свои слепнущие глаза, потом хотел уговорить свое сердце, заболевшее по Москве и по всем прочим существам, но увидел, что размышление его не действует. Но от неуважения к себе страдание его было нетрудным…» Платонов остро чувствовал фальшь фарисейских лозунгов Октябрьского переворота, и предвидел его бесславный конец. Я поражаюсь его бесстрашию и искренности в творчестве. Герой романа «Счастливая Москва» Комягин в начале романа «…с горящим факелом бежал по улице в скучную ночь поздней осени». Вскоре послышался шум и выстрелы, переворот совершён, казалось бы, цель достигнута, переходите к строительству «новой жизни». Но «Вневойсковик Комягин лежал на железной койке в своей маленькой комнате. Он тщетно искал в себе какую-нибудь мысль, чувство или настроение и видел, что ничего в нем нет». Ничего не создали. Комягин ничего не способен закончить, довести до конца. Сплошная разруха кругом. И, состарившись в неизбывной тоске сердца, Комягин плетется к трём вокзалам, чтобы разузнать, где там поблизости можно купить себе гроб, чтобы затем в гробу пройти весь маршрут покойника. «Победившего социализма» стране конец… Или вот недавно я пошла вниз со Сретенки по Большому Сухаревскому переулку, удивляясь как испортили двумя бетонными, советскими жилыми башнями старомосковский архитектурный ансамбль. Место этим башням где-нибудь в Лионозово или в Зюзино. Я шла и думала, почему же люди так стремятся втиснуть в центр свои дома. И пришла к мысли, что только закомплексованные люди хотят жить поближе к властям, к Кремлю. Весь переулок забит машинами. Одна на одной ютятся фирмы и фирмочки, возле которых стоят девицы с мобильниками и сигаретами, в туфлях на высоченных каблуках, томятся от безделья. Я вышла на Трубную улицу, на которой практически вообще не осталось ни одного старого дома. Я свернула налево посмотреть следующий переулок. Он круто поднимался в горку. Идти было тяжело. Новоделы этого переулка как бы оправдывали его название - Последний. Лужковский новодел с башенками подавил остатки старой архитектуры. Поднялась на Сретенку. Свернула направо, чтобы изучить следующий переулок, параллельный двум предыдущим. Это был Большой Головин переулок, стекающий вниз к Цветному. Здесь была та же история с архитектурой - вырублена вся старая Москва. Изучать так изучать! Потом пошла в горку  в следующий переулок - Пушкарёв. Он являл собой ту же картину, которую я наблюдала в тех переулках. Другим за Пушкарёвым был Большой Сергиевскиё переулок, ничем себя не отметивший в моей памяти. В Колокольниковом переулке меня удивило ГАИ Московской области, что они тут забыли? Самым интересным оказался Печатников переулок с домом внизу, который я назвала по своей мрачности домом Раскольникова. Думаю, вот сейчас из подворотни выйдет Родион Романович с топором и шарахнет меня по голове… Москва! Строка переулка, улицы глава! Москва зримо и незримо присутствует во всех моих книгах…

- В вашей прозе много страниц посвящено нашим писателям-классикам всех веков. Кто из современных писателей оказал на вас самое сильное влияние? Кого вы можете назвать своим учителем?

- Здесь дело обстоит значительно сложнее. Я вообще перестали делить писателей на современных и классических. Важен сам текст. Колесо времени неимоверно быстро вращается, и уже сама для себя я представляю Данте моим современником. Вот в чём дело. Обычным людям это понять почти невозможно. Они не могут выпрыгнуть из своего тела, как бы приколочены к своему времени. И уж если говорить о моём учителе, так это, несомненно, поздний Чехов. Но вот когда Чехову был двадцать один год, тогда умер Достоевский. Чехов знал творчество Достоевского, читал и не один раз его произведения. Каждый из них велик, гениален по-своему, но оба они создали художественные миры, загадку и глубину которых будут постигать всё новые и новые поколения. Герои Чехова вспоминают Достоевского, пересказывают мысли и слова его героев, ссылаются на Достоевского. Вот, к примеру, из рассказа «Загадочная натура»: «Опишите меня, Вольдемар! - говорит дамочка, грустно улыбаясь. - Жизнь моя так полна, так разнообразна, так пестра... Но главное - я несчастна! Я страдалица во вкусе Достоевского...» Или: «Вы не верите, ну, а я верю. У Достоевского или у Вольтера кто-то говорит, что если бы не было Бога, то его выдумали бы люди. А я глубоко верю, что если нет бессмертия, то его рано или поздно изобретет великий человеческий ум» («Палата №6»). А вот знал ли Достоевский Чехова? Разумеется, нет, ибо писателю не обязательно быть знакомым с телом собрата по перу. И в этом смысле Достоевский вполне мог предположить появление Чехова. Но на самом деле суть не в этом, а в маленьком человеке, который занимает значительное место в произведениях обоих. Чехов, прежде всего художник, он не просто повествует, он живописует, и этим он не похож ни на кого. Но роман Достоевского «Подросток» незримо присутствует в произведениях Чехова. Об отношении Чехова к Достоевскому, можно узнать, глубоко вникая в его произведения. В письмах своих тоже Антон Павлович никогда напрямую не пишет о Достоевском, но нервические мотивы проникновения в самые тайные подземелья души человеческой Достоевского живут во многих произведениях Чехова. Я этим подчёркиваю тот факт, что учителями становятся не те люди, с которыми вы живёте в одно время, а те, которые своими произведениями призывают вас к творчеству. Великая литература магически владеет мною: магия судьбы.

- Маргарита Васильевна, вы давно публикуетесь в журнале «Наша улица», в каждом номере. И работаете под девизом «Ни дня без строчки!». И издали уже несколько книг. И с таким багажом пришли к своему юбилею. Вы не ожидали от себя всего этого в начале пути?

- Всему виной библиотека, в узком и в самом широком смысле слова. Как-то я открыла журнал «Наша улица» с романом Юрия Кувалдина «Родина», и буквально обалдела от сокрушающей мощи текста. И буквально всё остальное в прозе померкло. Я решила предложить в этот журнал свои вещи, и редакция со всем вниманием отнеслась ко мне и стала меня публиковать. Кстати говоря, одной из первых моих публикаций была у вас, Нина Петровна, и низкий вам поклон за это, в пятом выпуске литературного альманаха «Эоловой арфе»… С превеликим удовольствием, забывая обо всём на свете, ежедневно пишу, перечитываю, зачёркиваю, снова пишу, напевая: «Каждый пишет, что он слышит, // Каждый слышит, как он дышит, // Как он дышит, так и пишет, // Не стараясь угодить...», - и вдруг обнаруживаю, что написала совсем не о том, о чём собиралась, но меня это давно уже не удивляет. Замысел - только повод, чтобы приступить к очередной записи, а результат получается неожиданный, выходит, что слова каким-то непостижимым образом направляют меня. Почему так происходит? - задала я себе вопрос и тут же запела ответ: «Так природа захотела, // Почему - не наше дело, // Для чего - не нам судить». Согласна я с моим воображеньем, пишу, как есть, как вижу в дивном сне. Иду по Риму мимо Колизея в московской шубе. Снег идёт с утра. Фонтаны в лёд одеты. Дивный Рим! Тебе Москва жару прислать забыла. Ведь Рим теперь в Москве, а ты устал в пути от долгих путешествий. Дрожишь от холода. Пустынно на улицах твоих, а холод пробирается ко мне под шубу, ледышкой стать могу, но страх преодолев, я понимаю, что только жар спасёт меня и тут передо мной возник любимый Данте, божественный сей образ жар сердца моего мгновенно опалил, и всё вокруг, и вечные фонтаны Рима вновь заиграли красотой своей. Хочется сказать о главном… Чехов много раз говорил о новых формах, ныне нами понимаемых как инновации, а проще - концепт, конечно, при Чехове это слово не было в ходу, но без концептуальности ничего не получается, ведь по сути это указание к борьбе со штампами, именно в этом направлении работает моя концептуальная мысль, когда я пишу очередной рассказ или эссе - ничего не объясняя, показывая пунктирно особенности своей мысли или характеры моих героинь, вот именно в героинях, в том, что я пишу только о женщинах, причем стремясь показывать их такими, какими только я одна их вижу, и состоит моя концепция.

Беседовала Нина КРАСНОВА