Category: россия

БУКВЫ

На снимке: Юрий Кувалдин с внучкой Лизой.


БУКВЫ


Он спросил сам у себя:
- Ты какую букву сейчас нажал?
И он же другим голос ответил:
- Букву «О». Сам, что ли, не видишь! Смотри начало рассказа.
Он взглянул на начало рассказа и, в самом деле, увидел, что первой он коснулся заглавной, придавив для этого «shift», буквы «О».
- Неплохо для начала, Овидий, - в удовольствии потёр он руки, и принялся выстукивать льющийся сам собою текст:
Москва стоит на севере, гаснет днём, спасают фонари трамваев, особенно тогда, когда они идут по темной улице среди промышленных предприятий, складов и бесконечных заборов...


Юрий КУВАЛДИН

ЗЕЛЁНЫЙ СНЕГ, БЕЛАЯ ТРАВА

Трава белая, самый подходящий цвет для травы, а то все время говорят «трава зелёная», «снег белый» и даже ещё ухитряются так тавтологию вкручивать, что глазам больно: «скатерть белоснежная», и всё это говорит о том, что люди не видят слов, не чувствуют их многозначности, не знают, на какой фундамент слова опираются, впрочем, ладно, пойдём дальше, ведь если посмотреть внимательно на траву, то слово «зелёная» само по себе сидит крепко в слове «трава», что уж говорить о снеге, конечно, для меня он всегда какой-нибудь «не снежный», а, скажем, чёрный, или синий, или зелёный, чаще всего снег и бывает чёрным, как у Булгакова, особенно в Москве, и вот белая трава в зелёном снегу.

Юрий КУВАЛДИН

ТЕАТР НАШИХ ПРОГУЛОК

Москва. Октябрь. Короче, мой друг, покороче. Наступают короткие дни. Мы одни. Начинаются длинные ночи. Пятна света в тёмной зелени, подёрнутой желтизной осеннего увядания, а длинная аллея идёт и не имеет конца, фонари тоже не имеют конца, кажется весь лес теперь в современных фонарях и бесконечных выложенных плитами аллеях, иду-иду, а конца всё нет, стемнело в шесть, а скоро будет темнеть в пять, а потом, когда земля уж совсем от нас отвернётся, как от солнца, будет темнеть в четыре, но на то они и фонари, что будут превращать ночь в таинственный театр наших прогулок. Переулок гулок. Отражаются наши шаги в фонарях позапрошлого века.

Юрий КУВАЛДИН

ОТРЫВ ОТ СВОЕЙ СРЕДЫ

Неизвестно, по какой причине, или по воле случая, человек отрывается от своей среды, чтобы посвятить себя искусству, хотя это несколько странно звучит, когда в избе за печкой мычит телёнок, а на полатях храпит дед, свесив одну ногу в узкий проход в дырявом валенке, в силу привычки все так дремлют в зимние дни, а он вон чего удумал, в искусство прямо от печки к Кремлю, вот какие чудеса, изобретенные фантазией, приводят в народные артисты, тут необходимо внушение, ценное руководство, чтобы создалась на сцене картина с натуральным валенком и мычащим лобастым телёнком, ах, сколько чувств вызывают эти сцены, и никаких сожалений, что бросил деревню и пришёл прямо в Кремль в царские чертоги.

Юрий КУВАЛДИН

КТО РОДИЛСЯ В МОСКВЕ

Кто родился в Москве, тот знает плохую погоду, потому что Москва расположена на выхлопе всех испарений Атлантики, скапливающихся в километровые по толщине облака и следующие как раз в сторону Москвы, такова роза ветров, такова и плывущая в небе на нас сплошная мрачная ненастная река, а когда она изредка тормозит, чтобы проглянуло солнце, то открывается равнина для дуновения из Арктики, с Северного полюса, поэтому коренной москвич не ждёт ничего хорошего от внешней среды, потому-то переключается исключительно на себя при свете настольной лампы в библиотеке, пребывая во второй, трансцендентной, параллельной реальности.

Юрий КУВАЛДИН

ЖЕЛЕЗНОЕ

Дорога не простая, а железная, хотя простых дорог в Москве столько, что жизни не хватит, чтобы по всем пройти, да ещё с песней, а справа и слева, впереди и сзади путь перекрывают не простые дороги, а, ещё раз повторяю, железные, и тут же возникает ощущение, что ты закован в железо, величиной с Москву, как тут не вспомнить юного с Алтая Золотухина, воскликнувшего, глядя на башню Казанского вокзала: «Прямо в Кремль привезли!», или знаменитую фразу из Блажеевского: «Железной страны золотая пора…», чтобы думать, как перемахнуть на ту сторону железных многочисленных путей, скажем, из Бирюлёво в Чертаново, или с Земляного вала в «Гоголь-центр» (бывший Театр транспорта) на улице Казакова, да-да, там, за домами, параллельно Садовому кольцу идёт железная дорога, но прямо с платформы Курского вокзалы ныряй в длинный подземный переход…

Юрий КУВАЛДИН

8 СЕНТЯБРЯ 1975 ГОДА В МОСКВЕ РОДИЛСЯ ХУДОЖНИК АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ

8 СЕНТЯБРЯ 1975 ГОДА В МОСКВЕ РОДИЛСЯ ХУДОЖНИК АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ

Булат Окуджава сказал о художнике Александре Трифонове: "Пикассо был независим от модели. Шагал писал Витебск, в котором не был уже много лет. Трифонов пишет то, что видит только он".

МЕТАФОРИЧНО ПАРУ ШАГОВ

По линиям улиц и переулков, особенно по самому короткому переулку в центре Москвы - Петровским линиям, с рестораном и гостиницей «Будапешт», от Петровки до Неглинки, и от Неглинки до Петровки, метафорично пару шагов, входишь, и выходишь другим до неузнаваемости, особенно в тот день, когда правильными глазами видел неба гладь, соответствующую твоим чертам, несущим интенсивную ясность мысли, торжественно открывающей новый смысл в форме строения жизни.

Юрий КУВАЛДИН

ЦЕПЬ

На снимке: Юрий Кувалдин у Китайгородской стены.

ЦЕПЬ


Ты скован цепью, даже тогда, когда стоишь у Китайгородской стены, цепью хранившая старую Москву или когда якорь бросают в море на той же цепи, которая разматывается со звоном и бьётся о дно, но цепь жизни всё равно тянется, позванивая звеньями, среди которых я и ты подаём свой голос, летя на цепи ведром в глубокий колодец, чтобы напиться, а затем взлететь на цепи в небо птицей, надеясь быть услышанными другими звеньями, звенящими почти колоколами, чтобы в конце концов уступить место другим звеньям, но звон цепи никогда не смолкает.


Юрий КУВАЛДИН

ГОРНАЯ МОСКВА

Улица из низины, где под асфальтом спрятана речка, плавно начинает подниматься в гору, на что я поначалу не обращаю никакого внимания, но после перекрёстка эта упрямая улица берёт ещё более крутой разбег, так что понемногу сбивает моё дыхание, однако после следующего перекрёстка она устремляется ещё выше, когда я представляю себя уже альпинистом, все-таки надеющимся на скорое покорение вершины и на благотворный спуск, но не тут-то было, улица взлетает почти вертикально, но я тоже упрямый, не собирающийся уступать и, наконец-то, добираюсь до вершины, ликую и буквально скатываюсь с горы к очередной низине, с бурно струящейся под землёй одной из бесчисленных московских рек.

Юрий КУВАЛДИН