Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

НАЧНЁМ

Главное, начать, а там пойдёт само, потому что как только начнём, ночью или днём, то потянет туда, как везде и всегда, всё и повсюду начинается с первого написанного на чистом листе слова, вот его и пиши каждый день снова, итак, начнём днём ясным или кромешной ночью, наивно и воочью бежать за словом новым, смешливым иль суровым, оно само подскажет, куда идти, пиши, твоя задача излагать свой сон, закованный в слова, поскольку не мысль рождает слова, а написанные слова рождают мысль, всё бессловесное, картинками являясь, мгновенно исчезает, картинка для детей, но под ней написано хоть что-то, была бы лишь охота картинку записать чудесным языком, а не глазеть, как ясельная детка, не знающая слов, ну, вот тебе конфетка, и погляди на монитор, картинка там стоит, но в век компьютеров и интернета все знают, что картинку цифрой передают, а цифра лишь составная часть знаковой системы, которую мы все называем Словом, или Богом.

Юрий КУВАЛДИН

НОВЕНЬКОЕ

Вчера было старенькое, а сегодня требуется новенькое, не всё же по исхоженным тропкам бегать, надо бы классиков проведать, у них-то старенькое всегда новенькое, да такое, что новенькие первый раз открыв «Двойника» Достоевского, с треском бьются головой о столбы на станции «Павелецкая», как же так, этот мастак высказал всё новенькое, как старая рябиновая настойка в попойку, стойте-ка, а неужели Христос уже всё сказал, да так, что душу обуревает страх оттого, что ничего нет новенького под солнцем, даже не хочется выглядывать в своё оконце, где Мармеладов падает пьяненький под лошадь, вообще, затуманили голову прогрессом, без всякого интереса взирая на который задёргиваю шторы, пусть там шумят «мерседесы» и шляются из угла в угол продвинутые повесы.

Юрий КУВАЛДИН

БОЛВАНКА

Рассказ сразу не пишется, бросаются в печку дрова, или изготавливается болванка, без всяких мыслей о её обработке, первые импульсы, начертанные на бумаге словами, ибо рассказ создается из слов, приходится подчёркивать эту очевидность, которую мало понимают «наборщики готового смысла», по словам Мандельштама, они всё время говорят о содержании, не умея написать выразительной фразы, всё стремятся сказать покороче, видимо, для тех, кто читать не умеет, текст состоит из синтаксиса и лексики, а не из «содержания», ещё жёстче, рассказ пишется сам по себе, твоё дело подбрасывать дрова (лексику), или долбить болванку, которая вытанцовывается тоже из слов, вроде Кувалдин куёт болванку, а какую болванку, не имеет значения, вспыхнет печка, расплавит болванку и примет форму, которая и есть содержание, состоящее из тайн, ведь Слово есть Бог, а Бог есть тайна, так Он и сам работал и работает с болванками, и кое-что у него получается.

Юрий КУВАЛДИН

НЕЗРИМОЕ

Выявление неявного не выпросишь извне, поскольку всё содержится в собственном сознании, работающим по принципу клика по ключевому слову, но если мозг не загружен словами не бытового характера, то неявным в этом случае будут лишь дублеры понятий текущей жизни, связанной с пищей, жилищем и взаимодействием плюса и минуса, таким образом контактируют с незримым только философы и филологи, исключающие из употребления скудную прижизненную речь, вводя невероятную по сложности систему эвфемизмов, когда форма диктует прямую связь с незримым, вот ведь какая получается суровая текстовая реальность, о которой свидетельствовали на тайной вечере апостолы, чья незримая сущность преодолевала скептическое воображение живущих в жизни современников, о состоянии тревоги которых в непонимании структуры жизни вечной говорится в Апокалипсисе, не испытывая разочарования, вот поэтому был повод посвященным в незримое тайное вкусить удовольствие.

Юрий КУВАЛДИН

ЗИНОВЬЕВА ТАМАРА



ЗИНОВЬЕВА ТАМАРА
Художница жутких прозрений, запретного страха певица, любовный поток повторений святою омоет водица.
Чужая жизнь поёт вдали железом ржавым крышей в небо, крестом в ограде устрашив, стоит стакан, накрытый хлебом, так надсмехается слепой над лампой, что перегорела, да я и сам, тупым-тупой, припал к земле, чтоб тело пело.



Юрий КУВАЛДИН

ЗЕРКАЛЬНАЯ РЕКА

Блестит река, идёт весна, и чайка, птица городская, от зимнего очнувшись сна, людскую пробудила стаю, не понимая в ней ни йоты, полётом наслаждаясь всласть, рождённая от божьей ноты, признав в ней истинную власть, не ведая начал конечных, но изначально тут и там, замечены в делах сердечных, направленных к святым мечтам, в жизнь отплывая под началом живорождённого луча, ворча волнами у причала, зеркальная река в очах.

Юрий КУВАЛДИН

УСЕРДИЕ

Не убежать от собственного сердца из-за мысли о творческом усердии, которое каждому человеку, посвятившему себя высокому искусству, даже можно усилить - классическому искусству, и ещё сильнее - академическому искусству, доставит удовольствие в истинности смысла жизни, позволяющего занять место среди титанов искусства, высшим из которого является литература со времён создания Библии, и в этом столь же полна жизни каждая фраза, написанная тобою, к которой может приспособиться как к невозможному каждый начинающий писатель, способный преодолеть самые сложные испытания судьбы, и до конца поверить в себя, как способно солнце каждый божий день тьму превращать в свет, исполнение же задуманного всецело в твоих руках, если ты привык ежедневно исписывать чистые страницы, прекрасно понимая, что, усердствуя, ты облагораживаешь живущих своим сердцем.

Юрий КУВАЛДИН

ПРИУКРАШЕННОСТЬ

То, что попадалось на глаза, уцелело в памяти в приукрашенном, как правило, виде, так что я даже не мог поверить в картины райского детства, которые время от времени рисуются в моих снах, сотканных по особому принципу монтажа, достойного разве только кисти Феллини, когда детей купают в огромной бочке, окруженной заботливыми женщинами в белом, и тона кадра преобладают белые, даже стены белые, так что создаётся впечатление, что купание происходит в храме при крещении, подвижные  детские тела, почти античные, выявляют отвлеченное представление о вневременном священном действии с постоянной оглядкой на самого себя, как заново родившегося, с постоянной мыслью под влиятельным взглядом Всевышнего, и нашедшие эту непринужденность погружены в беззаботный до неузнаваемости мир, неведомые нити которого соединили меня со всеми и всех со мною.

Юрий КУВАЛДИН

ВКЛЮЧУ СВЕТ

День притих тем временем, да и этим временем тоже притих, и я задумался о времени, которое ни течёт, ни идёт, ни проходит, поскольку существует лишь в слове «время», с которым земной шар не знаком совершенно, да и слово само пощупать невозможно, некоторые, разумеется, тут же хватаются за бумажную, именно бумажную книгу как весомое доказательство материальности слова, которое именует это неуловимое понятие как «время», проистекающее из слова «храм», а как известно единицам, все слова являются эвфемизмами по сокрытию истинного имени Бога и его изначальной лексики, так вот в слове «храм» заменяем первую букву «Х» на «в» и получаем «врам, путём замены букв создавались новые слова, «храм-врам-вера», огласовку, стяжки-растяжки между консонантами-согласными можно менять как угодно, стало быть, время есть храм и существует только в Слове, вот тогда-то остроумием поражало молчание, самостоятельно подбиравшее выражение тишины, название которой накрывается пологом темноты, в которой захочется посмотреть в отсутствии смотрения, и тут-то дабы преодолеть затруднение включу свет, можно войти, если вас, конечно, интересует то, что нужно поискать.

Юрий КУВАЛДИН

ДЫХАНИЕ ХИТРОВКИ

Снежнеет сонно Яузский бульвар, стареет млад и молодеет стар, что ж, не спеша пройдёмся до Хитровки в молчании, как будто немы мы, Подколокольный катится под горку, на пару с тенью в Певческом пою под колокольный звон из Петропавловского: «Мой современник - колокол Иван. // К нему я в современники не зван.  // Молчание его четвертый век  // Не могут заглушить ни скрип телег, // Ни свист плетей, врезающихся в спины, // Ни возгласы юродивых, калек…», - убогий век раскрасился Хитровкой, в Солянку упирается головкой, чтоб ловко проскользнуть на белый свет, разноформатной челяди стыковкой, с на горке притулившейся церковкой, взирающей на грешных выбраковку, морозный воздух освежает душу, давно зимы не видела она, до дна испита слякотная осень, попросим удалиться эту даму,  фотограф открывает рамы створку, сфотографировать готов мои следы на белом в это время тротуаре.

Юрий КУВАЛДИН