Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

ДЫХАНИЕ ХИТРОВКИ

Снежнеет сонно Яузский бульвар, стареет млад и молодеет стар, что ж, не спеша пройдёмся до Хитровки в молчании, как будто немы мы, Подколокольный катится под горку, на пару с тенью в Певческом пою под колокольный звон из Петропавловского: «Мой современник - колокол Иван. // К нему я в современники не зван.  // Молчание его четвертый век  // Не могут заглушить ни скрип телег, // Ни свист плетей, врезающихся в спины, // Ни возгласы юродивых, калек…», - убогий век раскрасился Хитровкой, в Солянку упирается головкой, чтоб ловко проскользнуть на белый свет, разноформатной челяди стыковкой, с на горке притулившейся церковкой, взирающей на грешных выбраковку, морозный воздух освежает душу, давно зимы не видела она, до дна испита слякотная осень, попросим удалиться эту даму,  фотограф открывает рамы створку, сфотографировать готов мои следы на белом в это время тротуаре.

Юрий КУВАЛДИН

ЗНАЧИТ

Что тут делает это вездесущее словечко «значит», пошёл я «значит», пришёл я «значит», он и говорит мне, «значит», в том-то и дело, «значит», что я «значит» имел в виду совсем другое, а он, «значит» зациклился на своём, не поймешь «значит», чего он хочет, иль маячит, «значит», то ж, подаёт тебе сигнал знак любой, чтоб ты узнал через знак любую суть, или даже эту муть, озадачит непременно, поведёт в святую ночь, знак означится новым знакомством, «значит», хотя этого знакомства вовсе не предвидел, и так в жизни, «значит» всю дорогу, не ждёшь, а тебе, «значит» выдают, ищешь, «значит», но ничего не находишь.

Юрий КУВАЛДИН

Священник Николай Толстиков ПРИХОДИНКИ ОСЕНИ 2020



Священник Николай Толстиков


ПРИХОДИНКИ ОСЕНИ 2020


«МАФИОЗИ»


Глеб - мужичок простецкий. Возьмет благословение у настоятеля храма и тут же того по плечу приятельски хлопнет:
- Как житуха, батя?!
Сухонький фигуркой, незавидного ростика, но с грубым, как у пропитухи, басом; шалые глаза - навыкат. Явно по нраву ему, что и церковная приставка «отец» к имени его приклеилась. Отец - настоятель, отцы - кририки, отец - диакон, а он, стало быть, пусть и не гордо, отец - сторож.
В сторожке своей, неся службишку, Глеб ночами скучал. Возле храма спокойно, тихо, никакой ворог через ограду не лезет. Подремать бы можно до рассвета, да вот беда - бессонница. Притащил тогда «отец сторож» маленький телевизор, выставил антенну, и давай ночами напропалую сериалы смотреть, переживать да ахать.
И досмотрелся так однажды…
В разгар вечерней службы, когда настоятель на полиелее кадил храм, глуховатая бабушка-смотрительница его остановила и громким шепотом возвестила новость, испуганно округляя глаза:
- Там отец сторож наш Глеб, выпимши, заперся в сторожке и требует, чтобы немедля принесли ему зарплату! И чтоб - в чемоданчике!
- Прямо мафиози какой выискался! - проворчал настоятель. - Пусть проспится! Будут ему завтра и зарплата и чемоданчик. В дорогу!..
Настоятель с виду суровый, но душой добрый, отходчивый.
Поутру прибредет Глеб - повинная головушка, пробормочет, потупив покаянно взор:
- Ты это, прости меня, батя?! А?
Потащит он из сторожки злосчастный телевизор и демонстративно брякнет его в мусорный бак. Даже свою получку предложит на нужды храма отдать. И поклянется, что с «зеленым змием» проклятым ему больше не по пути.
Смягчится сердце настоятеля: все-таки какой-никакой, но брат во Христе.


Вологда


"Наша улица” №251 (10) октябрь 2020



Николай Александрович Толстиков родился 19 сентября 1958 года в городе Кадникове Вологодской области. После службы в армии работал в районной газете. Окончил Литературный институт им. М.Горького. В настоящее время - священнослужитель храма святителя Николая во Владычной слободе города Вологды. Публиковался в газетах "Литературная Россия", "Наша Канада", журналах "Север", "Лад", альманахах Северо-Запада, в Вологде издал две книги прозы. Член Союза писателей XXI века. В "Нашей улице" публикуется с № 93 (8) август 2007.

С БОЛЬШОЙ БУКВЫ

Бурят землю до древних пород, раскопы, мумии, монеты, иные предметы, и даже вскрывают гробы, там, где мы давным-давно зарыты, каждый был фараоном, каждый был наполеоном, с маленькой буквы, потому что с большой только Бог, которого вообще не было при торжестве ископаемых, а там, где попадался, писали с маленькой в учебнике научного атеизма, бурят, качают нефть, а как она кончается, падает власть ископаемых, тело стандартно, серийно и изготавливается Господом под копирку по своему образу и подобию, копать нужно не землю, а тексты, Слово, ибо только через Слово млекопитающий примат становится человеком, сразу после этого слушаем «Кан-кан» Жака Оффенбаха из оперетты «Орфей в аду».

Юрий КУВАЛДИН

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ

Перемещение в пространстве обладает невероятным постоянством, чуть что не так, а это знак, из этого угла вселенной перемещаются в иные точки, подальше от сына и дочки, с которыми нету сладу, остаётся одна отрада переместиться в аэропорт и махнуть к морю в круизный порт, разрезать печаль, как рождественский торт, приветствуя горе, не споря с друзьями, оказавшимися в жизненной яме, в чем, известно, виноваты сами, запутавшие себя пустяками, тротуары толпятся головами, перемещающие себя ногами от дедушки к маме, и все как на подбор святы, нимбы повсюду, им бы ко счастью, золотом объяты дни наших ненастий, дождливое племя тянется клином к югу, оттуда на север, охладить возбуждение от постоянного воскрешения для нового перемещения.

Юрий КУВАЛДИН.

ЗАПРОГРАММИРОВАНОЕ

От точки до точки, от даты до даты, всё в твоей жизни известно наперёд, трезвым шагал ты иль сильно поддатым, был средь народа и канешь в народ, уже запрограммирована ритмика без твоего согласия, с котами и собаками сплошная катавасия, напрасно продлеваешь день, он всё равно скукожится, а рыжий котёнок покажет тебе рожицу, впрочем, и взрослые рожицы строят, нет им покоя без дрязг и скандалов, лают на встречных и поперечных, предводимые воплями стаи млекопитающие, матерь святая, нет им покоя в естественном отборе, так ещё усовершенствуют искусственной неволей, вырваться из программы - вот высшая цель, мельница мелет, лютует свирель метели, ой, если бы смели, терпеть-то доколе, смыться сумели, ищи ветра в поле.

Юрий КУВАЛДИН

САМОЕ ХОРОШЕЕ

Самое хорошее брошено за ненадобностью, не думаю, что пью, на одной ноге стою цаплей в пруду, разве это не хорошее, но за ненадобностью брошено, что-то лучшее над головой витает, или в самой голове, не знаю, переступаю лужу, пережидаю дождь, мощь всемирного потопа неизъяснима и волоока, как проволока по забору, такая же задумчивая, как красавица с синими огромными глазами с поволокой, но с лица не напиться, как говорят старушки, собирающие белые грибы на опушке, нет спору, что речь идёт о воде, всюду и везде ходим по воде, прячемся от воды, льём воду, не зная броду, место имеем мы в наводнение по самую смертельную риску, медный всадник поскачет на водовозной кляче, проклиная самое хорошее - воду, проклятую за ненадобностью, брошенную ради жизни на возвышенности, на семи холмах, царям на радость, себе на страх.

Юрий КУВАЛДИН

О ПАМЯТИ

Индивид полагается на свою память, но в школе ему не говорили, что он умрёт в свое время вместе со своей памятью, тем более ему не говорили, что миром управляет Бог, не тот, который на небе, хотя и там Он, и не тот, который нарисован на стенах храмов, хотя и там Он, и не тот, который входит в лоно женщины, чтобы извергнуть семя новой жизни, хотя и это Он, и не тот, который начинается с буквы «Х», давая старт всем словам и языкам в мире, не спешите с выводами, всё равно вы не успеете родиться, чтобы узнать Бога, как умрёте.

Юрий КУВАЛДИН

Истоки картины Александра Трифонова «Искушение святого Антония»

На снимке: художник Александр Трифонов и коллекционер русской живописи, литературовед Ренэ Герра (30 июля 2008 года) в мастерской Игоря Григорьевича Снегура на Арбате. Александр Трифонов знаком с Ренэ Герра. Ренэ Герра был секретарём писателя Бориса Зайцева. Борис Зайцев перевёл роман «Искушение святого Антония» Густава Флобера. Таковы истоки картины Александра Трифонова «Искушение святого Антония».

(no subject)

К 45-ЛЕТИЮ ХУДОЖНИКА АЛЕКСАНДРА ТРИФОНОВА
Александр Трифонов "Искушение святого Антония". Холст, масло, 120 х 80 см. 2020
Святой Антоний (4-й век) - символ борьбы с искушениями. Иероним Босх посвятил ему триптих, а Густав Флобер - роман. Святой Антоний пребывал в полнейшем уединении, сначала в одной из пещерных гробниц, а затем около двадцати лет - в развалинах близ Нила. Здесь он вел жестокую борьбу против собственной плоти и плотских желаний, терзаемый видениями: сначала имевших облик прекрасной женщины, а затем - демонических мучителей. «Антоний, безумея. О счастье! счастье! я видел зарождение жизни, я видел начало движения! Кровь в моих жилах бьется так сильно, что она сейчас прорвет их. Мне хочется летать, плавать, лаять, мычать, выть».