Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

СТРАСТИ

Об этом мечтали все, только никак конкретно не могли сформулировать предмет своей мечты, поскольку предметов было столько в материальном мире, что сразу остановиться на каком-нибудь конкретном не могли, потому что один предмет тянул другой, а тот третий необходимый предмет, поэтому в подобных случаях нередко ведут себя с невиданной экзальтацией, которая до поры до времени была скрыта внутри, но страсти разогревались по мере потребления, закипали и сбрасывали крышку с кастрюли мечты, причём, каждый в пылу своих страстей был уверен в своей правоте, да именно ему нужны высокие должности, охрана, квартира, дача, машина, экскурсии в Нью-Йорк и прочие заграницы, отчего приходилось вырывать свои мечты из рук других, кусаться, бить копытами, но страсти неимоверно разрастались, чтобы весь материальный мир мог принадлежать ему, ведь охватывает такое невероятное величие, если речь идет о властной должности.

Юрий КУВАЛДИН

ПЕЙЗАЖНЫЙ РУЧЕЙ

Золотое вращение листьев на поверхности пруда перегороженного ручья перед нырком в трубу, каждое препятствие рождает вдохновение для обновления пейзажа, золото листьев в воронке вращения, перевоплощение в круги красивого ада, предназначенного для художественного взгляда, белые колонны дворца отражаются в зеркале пруда, разлившегося из ручья, которому не дали воли, и так в неволе ручей создал парковые пейзажи, а человек перегородил переулки пассажами под стеклянными крышами, каждое препятствие увеличивает влечение к украшениям.

Юрий КУВАЛДИН

ВСЕ - НА ПЛЯЖ, ПИСАТЕЛИ - К СТОЛУ


Художник Александр Трифонов "На пляже". Холст, масло 100 х 120 см. 2020

ВСЕ - НА ПЛЯЖ, ПИСАТЕЛИ - К СТОЛУ

Погода прекрасная. Все на пляже. Кроме писателей, у которых урок жизни - ни дня без строчки. Женщина с неослабевающим вниманием следит в окно самолёта, где в багажнике летят с ней три огромных чемодана, набитые одеждой и обувью, чтобы каждый день можно было появляться в новом обличии, представляет себя на пляже, слышит шум прибоя, а вечером танцует с обворожительным партнёром в ресторане под джаз в ритме неспешного шелеста набегающей на гальку пляжа морской волны. Смотрю на наше время из своего текста спустя 1000 лет. Вы не ослышались. Смотрю глазами текста. Все исчезли бесследно. Писатели на месте. Так Данте смотрит на своё время из «Божественной комедии». Все - на пляж. Писатели - к столу.

Юрий КУВАЛДИН

НИНА КРАСНОВА: СВЕТ ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗДЫ В МОСКВЕ (АНЖЕЛА УДАРЦЕВА)

НИНА КРАСНОВА: СВЕТ ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗДЫ В МОСКВЕ

(О рассказе Анжелы Ударцевой «Чайная ложечка чаучу» в сборнике
«Новые писатели», М., «Книжный сад», 2004)
Новые писатели: Форум молодых писателей России, проза и стихи. Выпуск второй. Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ. - М., «Книжный сад», 2004, 576 с.

В новой, уже второй по счету коллективной книге стихов и прозы «Новые писатели», выпущенном при поддержке Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ, с предисловием Президента этого Фонда Сергея Филатова, представлено 29 молодых авторов, которые публиковались в периодике, в столичных газетах и журналах, и уже заявили о себе в литературном мире. Почти все они живут или по крайней мере родились не в Москве. Например, Денис Гуцко - родился в Тбилиси, живет в Ростове-на-Дону, Василий Сигарев - родился в Верхней Салде, живет в Екатеринбурге, Иннокентий Сергеев - родился в Уфе, живет в Калининграде, Сергей Адлыков - живет в Горно-Алтайске, Олег Киршбаум - живет в Самаре, Валех Елчиев (Салехоглы) - живет в Баку, Сергей Вербицкий - живет в Ярославле, Андрей Нитченко - живет в Сыктывкаре, Иван Клиновой - живет в Красноярске... Только некоторые живут в Москве - Валерия Пустовая, Илья Кочергин, и Роман Сенчин, который родился в Кызыле...
Они идут каждый по своему пути, по своей траектории, по своей орбите. Каждый - со своим талантом. Каждый - со своей судьбой и со своими перспективами. И о каждом из них в книге есть предисловие старшего товарища по перу, литературного мэтра.
На фоне всех этих авторов ярко выделяется «полярная звезда» Анжела Ударцева, автор журнала «Наша улица» (см. номера 2000, 2001, 2002, 2004 гг.), открытая Юрием Кувалдиным пять лет назад. Она родилась в 1975 году в Магадане, куда в свое время были сосланы ее раскулаченные предки. А недавно переехала жить из Магадана... нет, не в Москву, «предел желаний» большинства молодых провинциальных авторов, а на Чукотку, в город Певек, работает там в газете. А для души пишет в свободное время, рассказы.
В сборнике она представлена экзотическим по материалу и, как написал об этом в своем предисловии к нему Кувалдин, «блестящим по мастерству» рассказом «Чайная ложечка чаучу», героиня которого, молодая журналистка, едет на «уазике» с рыбинспекторами из города в тундру - на нерестилище, проверять, нет ли там браконьеров, которые нарушают закон ловли рыбы, и заодно собирать материал для своего репортажа.
- Чего тебе... в скучной конторе сидеть, редакции своей? На жизнь... надо посмотреть, - говорит ей рыбинспектор Петрович.
Она со своими спутниками «отрывается от... цивилизации» на двести километров и встречается в тундре с аборигенами-кочевниками, пасущими стада оленей, коренными чукчами, потомками племени чаучу. Она вместе с ними ест у костра вареное мясо убитого оленя, пьет чай с брусникой, пахнущий не просто брусникой, а «тундрой»... А главное - она общается с ними, знакомится с образом и укладом их жизни, вникает в их проблемы, как современный Миклухо-Маклай... И снимает каждого на свой «фотоаппарат-цифровик» и на пленку своей художественной памяти, как на видеокамеру. И показывает их всех читателям. Натуралистично, крупнопланово и зримо.
Вот бригадир чукчей Иван Кавучет, «вождь земли чаучу». «Чукчи, как правило, маленькие, худощавые. А тут здоровый, выше среднего роста, грубо сбитый... лет шестидесяти богатырь. Чукотский Илья Муромец... В ветровке с капюшоном... с биноклем на шее, к правому карману куртки был привязан нож из оленьей кости, а к левому - обыкновенная чайная ложечка». Эта обыкновенная чайная ложечка, которою вождь пользуется, когда пьет чай (без чая в тундре никак нельзя), превращается из обыкновенной в необыкновенную, в некий мистический символ, в некий «супериндикатор жизни» и «супериндикатор души» вождя. Во рту у Ивана отсутствовала половина зубов, «а те, которые имелись, походили на клыки с желтым налетом». Глаза у Ивана были «бутылочного цвета»...
Вот жена Ивана - она «освежевывает убитого оленя: «все руки у нее по локоть были красными» от крови. Ее сын Андрей «отделил голову оленя от туши», от которой «шел пар». «Глаза животного были широко открыты»...
Чукчи живут животной жизнью диких людей. Ходят в кухлянках, в штанах из шкуры или (примета нового времени) в спортивных китайских штанах, спят в яранге или прямо под открытым небом, не хотят ехать в благоустроенные квартиры, в каменные стены, не хотят приобщаться к цивилизации и есть «просроченные», «испорченные» продукты, которые им привозит совхоз, не хотят есть кашу из сухого молока, от которой их воротит, не хотят жить как все люди, то есть как живут русские, хотят жить по-своему, как чукчи, сохраняя свои традиции и свой язык.
Они выглядят старше своих лет лет на десять-двадцать. Вождю Ивану - 46 лет, а выглядит он на 60. А другому чукче - 58, а он выглядит на все 80. «Долгожителей среди чукчей не бывает. Они физически стареют рано - редко кто до 65-70 лет доживает. Они спиваются, они вымирают и понимают это. И печалятся об этом.
Олицетворением старого чукчи является отец Ивана Федор, не раз битый своим сыном. У него «вздернутый нос, перебитый в нескольких местах, из-за чего хрящи неправильно срослись; скулы выпирали, как скалы над водой».
Он говорит журналистке:
- Мы для вас кто? Всего лишь герои анекдотов... А ведь чукча переводится как воин! - И, развивая свою тему, он говорит: - Были чукчи, и скоро не будет чукчей.
Казалось бы, что москвичам до чукчей? Как Солоухину в одном его стихотворении - до белых медведей, которых он видел только в зоопарке. Но Солоухину жалко исчезающих белых медведей. А Ударцевой жалко исчезающих чукчей. И читателям тоже делается их жалко.
Голос у старого чукчи «был как скрипящее колесо». Это очень эффектное сравнение. И оно не единственное такое в тексте автора. А какие у нее эпитеты: «вечно холодное солнце тундры», или глаза «бутылочного цвета» (таких глаз я не встречала ни у кого ни в стихах, ни в прозе). Она умеет не хуже поэта не только восхищаться «прелестями» Чукотки, но и находить точные слова, сравнения, эпитеты и другие художественные средства для выражения своих впечатлений и ощущений.
Хороши у нее речевые характеристики героев, которые она передает через прямую речь каждого из них, не хуже, чем у героев драматурга Островского.
Иван спрашивает журналистку:
- Ты откуда приехал?
А сын Ивана Петя отказывается пить за обедом водку, которую он любит и которую ему предлагают, и говорит:
- Не, потом долго хотеть будется, болеть будется.
Это тот случай, когда неграмотная русская речь - с «грамматической ошибкой», по Пушкину, - превращается - в художественной прозе - в высокое искусство художественной речи.
Очень трогателен тонко вплетенный в основной сюжет рассказа Ударцевой лирический роман двух чукчей, девушки и парня, Тани и Васи. Таня, по воле своего отца, должна выйти замуж за Петю, но любит она не его, а его брата Васю, от которого она беременна и который находится далеко от нее, на другом участке тундры. Она вышила для Васи мелким бисером кожаный чехол для его ножа и просит журналистку передать ему в подарок этот чехол... с контурами реки, сопок и яранги на нем. Это не только очень красивый, но и очень интимный подарок. Потому что чехол, если понимать древний, первобытный язык вещей и их символику, - это символ главного полового отличия женщины, как нож для чехла - символ главного полового отличия мужчины.
«Чайная ложечка чаучу» Анжелы Ударцевой - это проза «с мясом», с мясом жизни, но и с поэтикой жизни. Это не этнографический очерк, при том, что там много этнографических деталей, а великолепный художественный рассказ, где все эти детали, в том числе и старинные и современные слова из словаря чукчей, «сурпа» (суп из оленины), «камле» (чукотские лепешки), «поэнкивэт» (очаг), «альбиносы» (белые олени), «корализация» (переучет самцов и самок), «импортная дэска» (переносная плитка, на которой можно готовить еду), «торбаза» (северные валенки из шкурок оленя), играют в ткани рассказа роль неповторимых орнаментов и роль инкрустации, как на праздничных северных национальных нарядах...
Иван спрашивает журналистку про фотокарточки чукчей, про ее материалы, которые она собирает в тундре: ты в Москву, в газету все это пошлешь? ...В Москву, в Москву! Чтобы не только милые чукчи и не только их земляки любовались произведениями Анжелы Ударцевой, ее литературным талантом, который совершенствуется от рассказа к рассказу. Свет полярной звезды должны видеть все.
Оформил эту книгу, как и предыдущую, 2003 года, молодой, но известный в Москве и за ее границами художник Александр Трифонов. Он поместил на обложку репродукцию своей картины с оптимистичным названием «Птица счастья завтрашненго дня».

Нина Краснова





«Наша улица», № 3-2005

ИНКОГНИТО

Человек всюду хорошо принятый, никогда не участвовал и не привлекался, постоянно обновляются, вот черты, составляющие портрет, и он затрагивает посторонние воспоминания, которыми пользовался современник, чтобы решиться по прошествии нескольких лет высказаться публично, в чём были заметны скруглённые углы, при виде которых знаток улыбнется, но не потеряет спокойствие, уравновешивающее мудрость, дабы испытывать счастье от умения хранить тайну, которая доверена ему инкогнито, поэтому он смотрит на вещи непонимающе, как ребёнок, не знающий ещё даже букв.

Юрий КУВАЛДИН

Виктор Борисович Перельман (1929 - 2003) – издатель журнала «Время и мы».

Виктор Борисович Перельман (1929 - 2003) – издатель журнала «Время и мы».

Лев Аннинский послужил как бы предтечей журнала "Наша улица", или первопричиной его создания. Дело в том, что в Америке 25 лет выходил достаточно интересный, хороший, толстый литературно-художественный журнал "Время и мы". Его редактором был Виктор Перельман, который в 2003 году умер, после чего этот журнал прекратил свое существование. В 1997 году Перельман попросил Аннинского делать московский вариант журнала "Время и мы". Аннинский обратился ко мне за помощью как к специалисту по части литературно-художественных изданий, как к сапожнику. Я сделал несколько номеров «Времени и мы», Перельман был в восторге. Помню, сидели в его номере в гостинице «Москва», обмывали… И я тогда понял, что я должен делать свой журнал. Вот такой я человек. И пошло-поехало по нашей улице моя «Наша улица»… etc.

Юрий КУВАЛДИН

НЕПРЕРЫВНОЕ

Пиши пока пишется, дыши пока дышится, живи пока живётся, пей пока пьётся, пой пока поётся, люби пока любится, и так далее пока далее идёт так далее, ходи пока ходится, ешь пока естся, смейся пока смеётся, умывайся пока умывается, смотри пока смотрится, слушай пока слушается, рифмуй пока рифмуется, отдыхай пока отдыхается, путешествуй пока путешествуется, грузи других пока грузится, не обращай внимания на других пока не обращается, звони по телефону пока звонится, не снимай трубку телефона пока не снимается, лежи пока лежится, вставай пока встаётся…

Юрий КУВАЛДИН

МЕТАФОРИЧНО ПАРУ ШАГОВ

По линиям улиц и переулков, особенно по самому короткому переулку в центре Москвы - Петровским линиям, с рестораном и гостиницей «Будапешт», от Петровки до Неглинки, и от Неглинки до Петровки, метафорично пару шагов, входишь, и выходишь другим до неузнаваемости, особенно в тот день, когда правильными глазами видел неба гладь, соответствующую твоим чертам, несущим интенсивную ясность мысли, торжественно открывающей новый смысл в форме строения жизни.

Юрий КУВАЛДИН

Ирина Оснач родом с севера Камчатки...

На снимке: писательница Ирина Оснач.
Фото Юрия Кувалдина

Ирина Оснач родом с севера Камчатки, где долгая зима, короткое лето, сопки и тундра. Родители Ирины - из поколения советских романтиков, приехавших осваивать Дальний Восток. Ирина Оснач училась на семинаре прозы А. Е. Рекемчука в Литинституте. Потом на перекрестке (остаться в Москве или вернуться на Камчатку) выбрала «вернуться на Камчатку». Работала в областной газете, много писала и была одним из известных журналистов Камчатки. Теперь живет в Подмосковном Красногорске. Автор повестей и рассказов, которые публиковались в альманахе «Камчатка», журналах «Юность» и «Дальний Восток», антологии камчатской современной литературы «Земля над океаном», альманахе «Пятью пять», журнале «Наша молодёжь», международном литературном альманахе «Особняк», «Независимой газете». Рассказы Ирины переводились на болгарский язык, вошли в лонг-листы международного Волошинского конкурса и литературной премии им. О. Генри «Дары волхвов». В сентябре 2018 года стала дипломантом XVI Международного литературного Волошинского Конкурса.

ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ В МОСКВУ ЧЕРЕЗ ПАРИЖ

Художник Александр Трифонов «Набережная Лувра». Холст, масло, 90 х 110 см. 2019

ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ В МОСКВУ ЧЕРЕЗ ПАРИЖ


Центральный двор Лувра. Когда входишь в него с улицы Револи, главной торговой улицы, то попадаешь в этот квадрат. Возникает невольно ассоциация с Зимним дворцом в Питере, потому что и тот и этот были дворцами царей-королей. «Увидеть Париж и умереть». Кто сказал? Илья Эренбург. Конечно, всё новое под солнцем было когда-то старым. Вот и Эренбург переиначил древнюю фразу: «Увидеть Рим и умереть». По принципу - все дороги ведут в Рим. Потом под себя наши переделали - язык до Киева доведёт. Потом - все дороги ведут в Париж. А теперь я говорю - все дороги ведут в Москву через Париж...


Александр ТРИФОНОВ