Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

В СТОРОНУ

С детства почти все талантливы, но со временем убегают в сторону, нет прямого движения в процессе созидания, с которым постоянно случается рассматривание себя на фоне мастеров, с выводом, куда мне до них, влекущее к торможению, к остановке в одной точке, взгляд застывает, не хватает дыхания смотреть устало в остановленном состоянии на свои «художественные» деяния, не может быть призванием то, что воспринимается сплошным наказанием, когда нужно заниматься одним и тем же всю жизнь, поэтому старое уничтожается как несовершенное, а новое не идёт от тупого рассматривания себя в галерее классиков, и бьёт в сердце катастрофическая потеря интереса к творчеству, кончился, как в механических часах, завод, потому что всё осточертело, для чего всё это дело и, закрыв глаза, бросаются в сторону лёгких путей в штатные расписания учреждений, молодость настроений, капитуляция перед препятствиями, вот почему от века остаются лишь гении, которым хватило терпения творить от рождения до гробового исчезновения.

Юрий КУВАЛДИН

НА СВОЁМ ПУТИ

У меня свой путь, твердил он постоянно, и в поведении не отступал от культуры норм приличных людей, которым, разумеется, себя не противопоставлял, добился некоторого положения, а незадолго до шестидесятилетия стал главным инженером родного завода, многое, конечно, он повидал на своем пути, но вот однажды получил письмо от брата из Америки, куда тот уехал из-за своей жены, балерины, оставшейся там после гастролей, и письмо это отражало почти тот же путь, что и у него, стал тоже главным инженером в своей корпорации, остальное, как говорится, детали, и вроде бы пути разные, но вовсе не так, лишь в поверхностном смысле, месяцем позже брат умер, да и он сам принадлежал к когорте смертных, которые бесследно исчезают с лица земли, поскольку не перевёл свою жизнь в серьёзный художественный текст, что проделал друживший с братом Бродский, о котором он в том письме упоминал.

Юрий КУВАЛДИН

БУКВЫ

На снимке: Юрий Кувалдин с внучкой Лизой.


БУКВЫ


Он спросил сам у себя:
- Ты какую букву сейчас нажал?
И он же другим голос ответил:
- Букву «О». Сам, что ли, не видишь! Смотри начало рассказа.
Он взглянул на начало рассказа и, в самом деле, увидел, что первой он коснулся заглавной, придавив для этого «shift», буквы «О».
- Неплохо для начала, Овидий, - в удовольствии потёр он руки, и принялся выстукивать льющийся сам собою текст:
Москва стоит на севере, гаснет днём, спасают фонари трамваев, особенно тогда, когда они идут по темной улице среди промышленных предприятий, складов и бесконечных заборов...


Юрий КУВАЛДИН

ЛЮБОПЫТНЫЙ

Посмотреть по сторонам тут и там, в парке, в поле, у забора, в коридоре, на уроке, после смены, в шумном сборочном цеху, после сытного обеда, перед ужином в саду у природы на виду, тут и там по кругу время тащит образ твой и мой, чтобы видел всё на свете в облаках и под ногой, в людном месте, в одиноком наслаждении собой, и другим, таким же точно любопытным под луной.

Юрий КУВАЛДИН

ДОМОЙ

На той стороне было безлюдно, наступал вечер, то время, когда люди расходились по домам, нагулявшись днём, почти до ужина, тогда уж срочно домой, по воле оригинального наречия «домой», содержащего и место и движение, не скажешь же иди «оффисой», или пошёл «институтой», иду «заводой», спешу «редакциой», а тут «домой», можно и со звательной интонацией и, особенно, приказ детям через форточку во двор: «домой!», об этом «домой» небеса ведать не ведали, потому что они никогда не спешат домой и, тем более, в одиночку, и даже тень от них не ложится, потому что домой небеса не ходят, и все их чувства направлены на воображение.

Юрий КУВАЛДИН

НЕМЫСЛИМЫЙ ЗАВОД

Ты микроскопической точкой находишься на постоянно движущемся конвейере жизни, а конвейер жизни находится на вращающемся колесе вечности, а вращающееся колесо вечности находится на восьмёрке постоянно вращающейся бесконечности, поэтому легко из всего этого сделать вывод о взаимозаменяемости деталей на этом немыслимом заводе.

Юрий КУВАЛДИН

КОНВЕЙЕР ЖИЗНИ

Сложно понять и представить жизнь не прекращающей движение конвейерной лентой, по которой ты продвигаешься от одной точки к другой, можешь сопротивляться, но ничего больше тебе не дано, хоть ты говори обо всём на свете, о разных людях, тормози время как тебе заблагорассудится, совершенно забывая о вращении всего и вся, глотни немного вечности перед лампадой в храме, однако действительно только то, что ты деталь какого-то огромного механизма, и вскоре после этого понимания станешь новеньким в изначальной точке, вследствие чего опять вступишь в неравные отношения с конвейером.

Юрий КУВАЛДИН

СТАНИСЛАВСКИЙ-ФАБРИКА


Фабрика Станиславского на улице Станиславского, бывшей Малой Коммунистической, до этого Малой Алексеевской.


Константин Сергеевич Алексеев-Станиславский сам лично управлял своей фабрикой до 1917 года.


Театральный центр Станиславского - театр Сергея Женовача.


Станиславский-театр.


Прямо проход от Станиславского-театра на улицу Станиславского.


Это совершенно иная Москва, в красном кирпиче русского промышленного модерна, наследница взлета Серебряного века начала XX века с Казимиром Малевичем, Максимиланом Волошиным, Константином Станиславским.
Кто такой Станиславский, именем которого забит весь белый свет, а в Нью-Йорке от него вообще все падают ниц, как от Петра Чайковского?!
Да это самый настоящий модернист, интеллектуальный стиляга.
Без собственного стиля нет личности в искусстве.
Так и режиссер Сергей Женовач построил себе крышу Станиславского. Без крыши в наше время никуда. За право быть собой нужно бороться всю жизнь. Некий современный Савва Морозов, тщательно скрывая свое имя, инвестировал свои капиталы в родовое гнездо «женовачей» на бывшей Малой Алексеевской (в честь тех самых купцов Алексеевых), затем Малой Коммунистической, теперь улице Станиславского. Здание красного кирпича, рядом - фабрика Станиславского, во дворике зеленеют саженцы, в фойе - старинные буфеты и книжные шкафы, в кафе - один длинный стол на всех, как в монастырской трапезной, в оформлении Александра Боровского, сына легендарного Давида, главного художника самого передового театра в мире, театра Юрия Любимова на Таганке.
Кстати говоря, Юрий Петрович Любимов мне несколько раз повторял, что у Станиславского нет никакой системы. На что я говорил, что система Станиславского - это его знаменитые книги, в том числе необходимая мне, писателю, "Работа актера над собой", ибо я режиссер и актер всех моих произведений. А Юрий Любимов не написал книгу. И театр его тает, тает в воспоминаниях, как прошлогодний снег.
Система есть книга. Так говорю я.
Иду, покуривая, от станции метро "Римская" по улице Сергия Радонежского, прохожу мимо улицы Александра Солженицына, бывшей Большой Коммунистической, а ранее - Большой Алексеевской, сворачиваю налево на улицу Станиславского, бывшую Малую Коммунистическую, а до этого - Малую Алексеевскую.
Один из династии Алексеевых был московским градоначальником.
Морозовы и Алексеевы были соседями между Яузой через Николоямскую улицу - до Большой Алексеевской. До сих пор стоят фабричные корпуса Морозовых (в Шелапутинском переулке) и Алексеевых (на улице Станиславского). Рано или поздно бизнес переливается в искусство. Константин Станиславский (Алексеев), сам управлявший Золотоканительной фабрикой, яркий тому пример. Савва Тимофеевич Морозов и Константин Сергеевич Алексеев-Станиславский сложились и построили ХОТ – Художественный общедоступный театр (ныне - МХТ им. А.П.Чехова).
Станиславский (Алексеев) был одним из директоров фабрики "Алексеевы и Ко"... Сам Алексеев был человек со средствами, но не богач. Его капитал был в "деле" (золотая канитель и хлопок), он получал дивиденды и директорское жалованье, что позволяло ему жить хорошо, но не давало права тратить много на "прихоти". Станиславский был одним из основных держателей акций ("паев") Художественного театра. На гастролях в Америке в специально снятом номере гостиницы состоялось одно из самых решающих заседаний пайщиков. Несмотря на то, что прошло уже четыре года со дня национализации театров, "фирма" полуофициально еще существовала и во время гастролей, за границей, снова расцвела, как будто никакой социальной революции и не произошло... Вся труппа, все работники театра делились на пайщиков (членов товарищества) и на просто служащих. Последние получали только заработную плату... первые же, кроме этого, получали дивиденды, которые составлялся из всего чистого дохода от гастролей, деленного на общее количество паев и умноженного на количество паев каждого пайщика. Количество паев было от пятнадцати (Станиславский и Немирович-Данченко) до одного... Предполагалось, что к концу сезона соберется около 30 тысяч долларов, что составит 275 долларов на пай...
Тут же обсудили, без протокола, предварительные условия, которые предлагал Морис Гест (американский антрепренер): не скрывая того, что благодаря Художественному театру он хорошо заработал, и, желая, чтобы в следующем году побольше заработал театр, он предлагает другие, гораздо более выгодные условия. Он будет платить еженедельную гарантию в несколько сниженном размере - вместо 8 тысяч 5 тысяч, чего при некотором сокращении труппы, при отказе от выплаты актерам 20 процентов надбавки в поездке и еще некоторых других мерах экономии будет - с натяжкой, правда, - хватать на выплату жалования; зато вместо 25 процентов от прибыли он предлагает 50 процентов, а может быть, и 60. Это даст возможность выплатить на паи значительно более высокий дивиденд... Раззадоренные сообщением о близком обогащении, наши новые "капиталисты" размечтались о перспективах еще большего богатства в будущем году, глаза у них разгорелись, и попались они на удочку ловкого дельца... В первый сезон, когда чистая прибыль была большая, он, Гест, выплатил из нее 25 процентов и платил 8 тысяч гарантии, во втором сезоне он платил только 5 тысяч, назначил себе (своему "аппарату" из трех человек - он, брат и секретарша) зарплату в 2 тысячи долларов, а чистой прибыли не было совсем (вести дело так, чтобы ее не было, было легче). Он мог смело согласиться на 60 процентов от нее - получили наши ноль! Даже хуже: так как пяти тысяч в неделю не хватало, Станиславскому пришлось еженедельно занимать у Геста из будущей чистой прибыли по 2-3 сотни долларов, а потом, когда стало ясно, что чистой прибыли нет и не предвидится, у всех пайщиков начали удерживать из зарплаты соответственно полученным им в прошлом году дивидендам. Так была наказана алчность наших новоявленных "капиталистов". Ведь сокращая всем заработную плату, они рассчитывали этим увеличить дивиденды и покрыть ими недополученное, но у "непайщиков" они этим прямо-таки отнимали деньги, так как те дивидендов не получали. Действительно, "финдиректор"...

Не страшны нам ничуть расстояния.
Но куда ни привел бы нас путь,
Ты про первое наше свидание
И про первый рассвет не забудь...

...Пойду крутить золотую нитку на фабрику... - говорит Станиславский.
- На фабрику? - переспрашивает Ниночка Заречная.
- Да, да, на ту самую фабрику, которая стоит на Малой Алексеевской улице, переименованной в Малую Коммунистическую, что находится за Таганской площадью у Рогожской заставы, а теперь моим именем называется - улица Станиславского.
Богатые, великолепные дома, в которых ныне расположились престижные банки и офисы, делают ее заповедным московским уголком. Здесь, близ Таганки, жили и умирали Алексеевы, занимавшие одно из первых мест в коммерческом мире России XIX - начала XX века. Среди приземистых особняков выделяется своим празднично-нарядным фасадом, иллюминирующим вечерами в темном переулке, Алексеевская фабрика - одно из самых процветающих предприятий дореволюционной России. Золотоканительная фабрика вырабатывала тончайшую золотую нить, из которой ткалась парча. Спрос на нее был огромен: в парчовые одежды облачались священнослужители, парчовые платья носились при царском дворе, товар шел за границу.

Навстречу из Николоямского тупика идет седовласый и элегантный, с тростью, Станиславский.
- Константин Сергеевич, - спрашиваю я, - а как вы попали в мой роман "Родина"?
Не задумываясь, Станиславский ответил:
- Через систему, дорогой Юрий Александрович, исключительно через систему!

Юрий КУВАЛДИН

КАНДИНСКИЙ на винзаводе



От метро "Чкаловская" по снежной Сыромятнической улице прошел я под Курской железной дорогой узким тоннелем до 4-го Сыромятнического переулка и свернул на винзавод.



"Где тут Кандинский?" - спросил я у охранника в бушлате зашитного цвета.
"А вон в цеху красного и белого вина", - ответил тот и улыбнулся.



Вино в огромном цеху не разливают. Здесь выставлены конкурсные работы на Премию Кандинского.



Писатель Юрий КУВАЛДИН на фоне работ художника Виталия КОПАЧЁВА

Я пришел на винзавод специально посмотреть работы Виталия Копачёва. Два огромных панно, 230 на 500 см, под номером 9.1 Виталий КОПАЧЁВ Из серии "Невозможные соединения" больше всего соответствуют линии Кандинского в искусстве. Хотя Василий КАНДИНСКИЙ не знал, что такое рецептуализм, а Виталий КОПАЧЁВ является одним из ярких представителей этого течения, обоих художников объединяет абстрактное преобразование интеллектуальных трансформаций трансцендентного. Иначе не скажешь, поскольку вытягивание одной линии судьбы из другой происходит столь мгновенно и непредсказуемо, что твои ассоциативные ряды теряют всякую опору не только в реальном, но в метафизическом пространстве. Лидер Третьего русского авангарда художник Александр ТРИФОНОВ сказал, что Виталий КОПАЧЁВ - это КАНДИНСКИЙ XXI века.

Юрий КУВАЛДИН