Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

ТВОИ ЧЕРТЫ

И все пристально смотрят на фотографию, передают друг другу, надевая очки, долго не отводят взгляда, на кого же ты похож, на дедушку или на бабушку, какие там черты у тебя, отвечу прямо, точно такие же, как у Софокла, причём, что удивительно, наличествуют глаза и уши, а Креонт из «Антигоны» непосредственно обращается ко мне: «Моим глазам представите вы вскоре // Виновника запретных похорон», - вот это да, неужели так во всем, у всех, и всегда, ладно, не беда, по этому вопросу обратитесь к «Царю Эдипу», там жрец вам разъяснит: «Эдип, властитель родины моей! // Ты видишь сам, у алтарей твоих, // Собрались дети: долгого полета // Их крылышки не вынесут еще. // Средь них и я, под старости обузой…», - как замечательно, во всём сошлись до рождества и после рождества, была бы буква с яркими чертами, присущими как мне, так и тебе.

Юрий КУВАЛДИН

ЗАНЯТИЯ

Чем себя занять, надо знать, просыпаешься в пять, и опять, как вчера, за пядью пядь от слова к слову, не говори, что жизнь сурова, она вполне однообразна, как вечный праздник, не засыпая в полвторого, пиши по новой, да как же так, ведь в пять вставать, не виноват, во сне пишу я, не придавая ритму смысл, не говорю себе проснись, ведь всё написанное прежде есть сон земли, и без надежды, что чьи-то вежды отворились, чтобы труды твои осилить, замылен глаз у пешехода, и никакого нет подхода к тому, кто дышит наяву в конце двенадцатого века, когда карету мне, карету, ещё не крикнул поутру, протри глаза, пойду умру, чтобы дожить до Грибоеда, Таганку вечером проведать, где сам Любимов с фонарём дает команды Скалозубу, так век от века текст идёт, и счастлив тот, кто в новой фразе не замечает ни часов, ни дней недели, ни веков.

Юрий КУВАЛДИН

РЕГУЛЯРНО

Знал регулярное занятие по конструированию из азбуки доселе не существующее в области не ограниченных воображением произведений, находящихся постоянно в стадии возведения, в этом есть даже некоторое смирение с постоянным строительством как бы из ничего таких зданий, что дух захватывает, мне молодым сложно было понять уходящую в бесконечность азбуку и, листая в полгода от рождества букварь, у которого вполне самостоятельная трансценденция, которая тотчас под моим ясельным взглядом расслаблялась, слегка иногда намекая на ученую сущность добродушных букв, придуманных для беспрерывного совершенствования хомосапиенса, воспроизводящегося во веки веков регулярно.

Юрий КУВАЛДИН

ПРИГЛАШЁННЫЙ

Ощущаю себя в качестве приглашенного в жизнь, ведь просил же не беспокоить меня, так нет же, не просто пригласили, а втащили в жизнь, вы к кому, к Достоевскому, сиди на пеньке под солнышком пока день не закончен, ты же в гостях, поэтому помалкивай, мысль, что всё делается в этой стихии без твоего согласия, укрепила в сознании положение приглашённого на праздник, ну, разумеется, будни жизни, воодушевляя не отставать от других приглашённых по поднятию рюмок и работой в три смены у станка, и как всё это радостное чувство переполнило сердце, к коему примешивался привкус ожидания ещё большего праздника, который своей невероятной свежестью воодушевит на невиданные свершения, с которыми появятся удивительные наблюдения, дабы пойти в дело колесу вечности, которой всех нас суждено понять, и принять в гости.

Юрий КУВАЛДИН

КАЛЕНДАРИ

Один москвич сказал, что врут календари, конечно, в январе весна спешит с дождями, но всё-таки календари как-то организуют порядок в нашей жизни, которая протекает во всевозможных условностях, поскольку наш шар раскалённый, покрытый коркой хлеба, по которой мы бегаем миллионы лет, не ведает времени, не знает четвергов и пятниц, не готовится к Новому году в декабре и не отмечает перед этим 25 числа Рождество, лишь человек понимает время, темечко его в центре мира, можно любого человека облачить в царственную порфиру, и петь во славу его античные гимны, благодаря тому же центру мира, се человек, «И брызнул свет. Два огненных луча, // Скрестись в воде, сложились в гексаграмму. // Немотные раздвинулись уста // И поднялось из недр молчанья слово», - так говорил Волошин в такт календарям, разметившим дистанцию бессмертий.

Юрий КУВАЛДИН

ОТВЕТ ПРЕЧИСТЕНСКОМУ ДРУГУ

Старичок гуляет чистенький, улыбается всем ласково в переулках на Пречистенке, любит он погоду ясную, знает песенку отменную, по-ребячьи интенсивную, по характеру степенную, ни короткую, ни длинную, в самый раз для песнопения в день рождения, застольную, всем идущим поколениям к счастью тропками окольными мимо дома Поливанова, стал поэтом откровеннейшим, по Руси по всей ивановской признают наи-первей-ней-шим, измеряет море лужами, слёзы пьяненькими реками, от рожденья неуклюжие дети стали человеками.

Юрий КУВАЛДИН

ПОД ПРАЗДНИК

Как ни крути, а снег всё же растает под Новый год, испортит праздник нам, вот прошлогодний снег в сугробы превратился, особенно, когда князь Мышкин вышел к саням, чтобы с Рогожиным проехать туда, где деньги будут жечь в камине, в помине только этот теплит снег больную душу, не слышу криков «браво», справа фитиль в морозном фонаре истлел, скользят копыта, ум за разум уплывает, с Рождественки в Кисельный попадает, чтобы на Трубной сделать поворот трамваем «Аннушкой», и вверх ползти натужно к затихшей Сретенке, где мрак советской ночи раскинулся, где как бы, знаешь сам, смешался снег с подошвами чекистов, рассевшихся в чулане по углам, всё попусту, жизнь крутится без спросу, ни тормознуть вращение светил, согласны все, ни у кого из смертных нет вопросов.

Юрий КУВАЛДИН

В ПРОШЛОЕ

Во всём есть постоянное прощание, потому что колесо медленно вращается, увозя в прошлое тебя и меня, её и его, каждого, без разбору, а ведь незаметно уходят, нету спора, а когда вдруг замечают исчезновение, прибегают к окончательным выводам о конце эпохи, аплодируя гробам, хотя армия других с цветами мчится к родильным домам, то тут, то там начинается эпоха ради прощального вздоха, не грусти, хозяйка, кроши винегрет, и знай-ка, все, кто были на виду, придут на поминки по дням рождения, к своему стыду, бесконечное пробуждение к вращению повторения, апокалиптическое наваждение Альбрехта Дюрера в потоке людских тел, улетающих в прошлое, все оказываются не у дел, дующих в одну дуду, а Данте опять здесь и сейчас, на пару с Кантом, неутомимо закручивает воронки кругов ада, под воздействием взгляда того, кого надо.

Юрий КУВАЛДИН

ВЕТЕР

Наотмашь справа по щеке, потом в затылок, из переулка резко в лоб, так отовсюду, ни направленья, ни прямой, из всех щелей, ни северный, ни восточный, ни южный, ни западный, отовсюдный, колесом, вращающимся экватором, успением рождества, женские крики вроде покохай меня мой ветротеос, со свистом уносясь ортогонально диагонали, вдоль бульвара и поперёк, воронка вращающаяся золотых листьев на площади восставших и падших, водоворот с переворотом к стальному небу с несущимися свинцовыми облаками, невыносимо давящая неумирающая советская стая, крутой космос, смерч экстаза, коленчатый вал вечного двигателя орбит, вихри враждебные сталкиваются и воздушным фонтаном, вознесением винта добивают до чёрного революционного солнца.

Юрий КУВАЛДИН