Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Александр Трифонов и Cергей Филатов, Глава администрации первого Президента России Бориса Ельцина

К 45-ЛЕТИЮ ХУДОЖНИКА АЛЕКСАНДРА ТРИФОНОВА
Александр Трифонов и Cергей Филатов, Глава администрации первого Президента России Бориса Ельцина. Кабинет Сергея Александровича Филатова.

БЕЗРАЗЛИЧИЕ

Не различает цветов, и такое бывает, не различает «правду жизни» с воображением, не различает вредные советы с полезными, не различает кашля с насморком, уздечку с намордником, противогаза с маской, необходимые правила поведения путает с построением вертикали власти, трагедию не различает с фарсом, чувствует себя счастливым в то время, когда всем плохо, за высшую истину почитает парады, которые не различает с войной, с безразличием относится к культуре, не различает хор Пятницкого с балетом Большого театра, во искупление своих грехов не меняет свою точку зрения, задеревенев в безразличии.

Юрий КУВАЛДИН

..."Великое искусство всегда выше политики!", - говорит герой Кувалдина.

На снимке: Юрий Кувалдин, Нина Краснова, Ваграм Кеворков (2006)
НИНА КРАСНОВА
...В годы перестройки многие инициативные люди ринулись в предпринимательство и многие захотели организовать свои издательства, но мало кто потянул это дело, а из писателей его не потянул никто, только один Кувалдин. Потому что его собратья по перу ничего тяжелее пера никогда не поднимали и ничего, кроме как писать книги, не умели, да и писать-то мало кто из них умел хорошо. Чтобы быть издателем, надо быть еще и хозяйственником, надо заводить свои склады для хранения бумаги и тиражей книг, надо искать и находить бумагу, катать рулоны в типографию, грузить тонны бумаги и книг в вагоны и самосвалы, а потом разгружать их... то есть выполнять тяжелую физическую работу, рутинную работу, к которой у нас никто из служителей муз, людей в белых перчатках, не приучен... И Кувалдину приходилось и приходится быть еще и хозяйственником, и администратором, и бухгалтером, и редактором, и корректором, и макетировщиком, и верстальщиком, и погрузчиком-разгрузчиком... Кувалдин - выдающая творческая личность, человек феноменальной силы воли, сверхвысокой активности, целеустремленности, колоссальной внутренней энергии, невообразимого бесстрашия и универсальных возможностей, энтузиаст, подвижник, "конь-огонь", у которого все в руках горит. И это – "неистовый" человек, как говорят и пишут о нем его коллеги, одержимый великой идеей литературного бессмертия, спасения души в Слове, переложения души в буквенные знаки. И притом это человек, который не боится черной работы. Как и герой его повести "Стань кустом пламенеющих роз" солдат-интеллектуал Аргунов, который и с удовольствием читает серьезные книги, и с удовольствием же разгребает лопатой уголь в кочегарке и сбрасывает его в люк. Его приятель Велдре наблюдал за ним и ему "видно было", что Аргунову "по душе эта черная, в прямом смысле, работа". ..."Великое искусство всегда выше политики!", - говорит герой Кувалдина по фамилии Велдре. И его устами говорит сам Кувалдин.

ФЁДОР ДМИТРИЕВИЧ КРЮКОВ (1870-1920) ДЕПУТАТ ПЕРВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ АВТОР РОМАНА "ТИХИЙ ДОН"

На снимке: писатель Фёдор Дмитриевич Крюков (1870-1920) автор романа "Тихий Дон"

Писатель Федор Дмитриевич Крюков родился 2 февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа земли Войска Донского. Ф.Д.Крюков окончил Петербургский историко-филологический институт, статский советник, депутат Первой государственной Думы, заведующий отделом литературы и искусства журнала "Русское богатство" (редактор В. Г. Короленко). В Гражданскую войну Ф.Д.Крюков выступал на стороне белых. Секретарь Войскового круга. В 1920 году, собрав в полевые сумки рукописи, чтобы издать их за рубежом, отступал вместе с остатками армии Деникина к Новороссийску. В дороге Федор Крюков заболел сыпным тифом и умер 20 февраля. Автор романа "Тихий Дон" и других произведений, положенных в основу так называемого "писателя Шолохова".

ПРОРОК ВАЛЕРИЙ СЕРДЮЧЕНКО

serdyuchenko-valeriy-leonidovich
Валерий Сердюченко

Валерий Леонидович Cердюченко родился 7 ноября 1937 года в Киеве. Окончил Вильнюсский государственный университет. Профессор Львовского университета, доктор филологических наук. Автор книги "Достоевский и Чернышевский" и работ по русской классической и современной литературе. Публиковался в "Новом мире", "Октябре", "Неве", "Вопросах литературы", "Континенте", "Литературном обозрении", "22" (Израиль), "Новом Русском Слове" (США), "Slavia" (Венгрия) и др. В интернет-журнале "Русский переплет" ведет обозрение "Сердитые стрелы Сердюченко". В "Нашей улице" опубликованы следующие произведения: в № 4-2001 ("ЯЩИК ПАНДОРЫ" злободневные заметки), в № 11-2001 ("ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПАРАД" типы нашего времени), в № 6-2004 "ОПЫТЫ О РАЗНОМ", в № 1-2005 “КОНЕЦ ЛИТЕРАТУРЫ”. Умер 8 сентября 2012 года.

ЯЩИК ПАНДОРЫ

Когда год назад у Путина спросили, как он собирается наводить порядок в Чечне, президент горестно ответствовал: “Что Чечня. Сейчас Чечня - вся Россия”.
Фраза Путина не замедлила подтвердиться. В центре столицы зачадила и загорелась главная телевизионная башня страны. Учителям в очередной раз перестали платить зарплату. Взорвался атомный ракетоносец “Курск”, породив тезис о том, что российские вооруженные силы должны быть взяты под опеку НАТО. На всероссийском съезде судей выяснилось, что отечественную Фемиду вот-вот выставят из ее служебных помещений за коммунальные неуплаты.
Теперь вот Приморье. Но также и Камчатка, Хабаровский край, Биробиджан, Свердловская область, Ульяновская область. Телевидение смакует картины ночных костров в колодцах городских кварталов, посиневших от холода стариков и младенцев, операционные палаты, освещенные свечой и лучиной, школьные классы с выведенными в форточки дымоходами от буржуек.
Это катастрофа. Десяти лет хватило, чтобы превратить громадную могучую страну словно в Великую Пустошь, населенную не помнящим родства населением.
Но кто же учинил этот вавилонский бенц над Россией?
Два ее правителя. Два советских расстриги, один образованный, другой наоборот, получили во владение державу полумира и за считанные исторические минуты оставили от нее одно воспоминание.
В одиночку они не смогли бы сделать этого. Для этого нужно было заразить соответствующими настроениями полстраны. И здесь неоценимую услугу кремлевским Геростратам оказала интеллигенция. Из года в год она вбивала в голову Петрам и Сидорам, что им живется очень плохо в то время, как им жилось очень даже хорошо. (Положа руку на сердце: лучше, чем при Брежневе, россияне не жили никогда.)
Интеллигенция своего добилась. Трудящиеся (единый советский народ) внимали и сжимали кулаки, а затем стали опрокидывать памятники и ломать ими же построенное. Некоторое время Запад изумленно наблюдал за происходящим, а потом бросился помогать. Мельницы американских спецслужб замололи с удвоенной быстротой. На интеллигенцию пролился золотой дождь. Гонорары, гранты, фонды, визы - все это выдавалось гигантам мысли и отцам демократии в неслыханных размерах, просто так. Интеллигенция еще больше воодушевилась и решила, что так будет всегда. Она уже видела себя соправительницей некой
Russland, созданной по ее фурьеристским чертежам.
Как бы не так. Когда заводы и фабрики остановились, поля и нивы заросли чертополохом, а телевизионные новости стали напоминать сводки с театра вооруженных действий, ей было сказано
thanks и сокращено из ее институтов вместе с самими этими институтами. И сегодня она вновь мается на своих пятиметровых кухнях, соблазненная и покинутая, с фотографией академика Сахарова на голой стене. Призывавшая штурмовать советские небеса и с изумлением обнаружившая, что эти небеса на нее же обрушились, она еще мало получила за свою легкомысленную неумность. Вот ты, читатель, ты ведь тоже наверняка нес десять лет назад прекрасную чушь о гражданских свободах и реформах духа. (Пишущий эти строки, впрочем, тоже. Черт бы побрал эту интеллигентскую уверенность, что умение говорить и писать слова является залогом превосходства над другими.)
Америка неслыханно, даже, по всей видимости, баснословно богата. Тайные строки американского бюджета исчисляются миллиардами. “То, чего нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги”, - гласит главная американская мудрость. Оплатив национальное предательство российской интеллигенции, переселив самые талантливые головы на Запад, а остальных оставив наедине с фотографией академика Сахарова, эмиссары дяди Сэма принялись за СМИ. Сегодня все они находятся на долларовой игле. По двадцать пять часов в сутки Петры и Сидоры обучаются американскому образу жизни. “Во, гляди, он ей миллион, а она - нет, говорит, я сама крутая”. По всем каналам идут мыльные оперы и бездарная американская штамповка. Народные русские хоры исполняют песни
Beatles (хотя сами Beatles великолепны.) Главный телевизионный гуру Евгений Киселев укачивает примитивными размышлениями (причем в час по чайной ложке, еле языком ворочая, настолько одурел, видимо, от джипов, дач, канар и еще черт знает чего) о пользе западных кредитов и устраивает “Гласы народа”, на которых высоколобые (они же - узколобые) всех мастей ругают Генеральную прокуратуру.
То есть ставится под вопрос самый смысл существования России. В американском проекте мира она не предусмотрена. Она должна окончательно уйти на дно, как Град Китеж, должна быть перекуплена не только ее интеллигенция, но и министры, политики, чиновники, журналисты, они должны все кормиться из закамуфлированных фондов американского Госдепартамента и ЦРУ. Они все будут (а некоторые уже) работать на Америку, как некогда Германия желала, чтобы весь мир работал на нее.
Кто же противостоит всему этому? Президент Путин и роевое российское множество.
Первому, как выяснилось, миллиарды не нужны просто потому, что не нужны, а вторых никакими миллиардами не переделаешь. Они их с превеликой готовностью проедят и станут ожидать новых, оставаясь тем не менее со своими Велесами и Перунами. Они, может, и не против запроектированнной
Russland, но генетику не переделаешь: они и там останутся не Джонами и Майклами, а, вот именно, Петрами и Сидорами. “Мы хотели кое-что подправить в этом организме, - сказал Ричард Пайпс, прибывший в Россию для ее американизации. - Но когда мы ее разрезали, мы увидели, что там вообще все иное, совершенно другие органы”. Безвыходная ситуация. Если “чужое” невозможно переделать в “свое”, его нужно уничтожить. Мир должен стать римским, монгольским, советским, германским, мусульманским, или не существовать вовсе. Это закон роевой людской энергетики.
Сегодняшняя Сербия не захотела американизироваться. Поэтому ее стали уничтожать.
Территориально, экономически, политически, а потом физически. С Россией при Ельцине вопрос так не стоял. Она сама себя разваливала. Точнее, ее разваливал президент и его команда. Если бы Ельцин остался на третий срок, он превратил бы ее в конфедерацию боярств во главе с Ричардами Пайпсами. Путин приостановил этот процесс - и какой ящик Пандоры завис сразу над Россией! Как сразу все запуталось и перемешалось! Никто не уверен в завтрашнем дне. Нищенские суммы, направляемые на прокорм нищим регионам, разворовываются на первом же перегоне. Всяк запасается на зиму свечами и буржуйками. Руководитель РАО ЕС доказывает, что Дальний Восток невозможно осветить и согреть даже миллионами тонн горючего, потому что аборигены растащили все провода и кабели и отнесли их в скупки цветных металлов, хитро и вовремя устроенные по всему Приморью неведомыми структурами. В соседней Белоруссии произошло что-то такое, что заставило ее президента в течение ночи сменить всех своих силовых министров, а иные президенты разом запустили на свои территории инструкторские команды НАТО. То есть, стоило нескольким - всего нескольким - россиянам воспротивиться запланированному развалу России, как на нее с самых неожиданных сторон обрушились новые беды, и очевидно, будут обрушиваться до тех пор, пока она не превратится... никто не может предсказать, во что она превратится.
Путин абсолютный президент, и он же, так сказать, абсолютный россиянин. Он обладает всеми достоинствами русского человека и лишен его недостатков. Сегодняшние россияне превратились, если покрепче сказать, в антропологический сор. Согласно библейским преданиям, их благословил на существование апостол Андрей. Если бы он посетил их землю еще раз, он узнал бы, вероятнее всего, только Путина.
Именно поэтому и именно Путина нужно критиковать, ставить в трудные положения, отказывать во всем, в чем только угодно, где мы выходим на внешний рынок, в первую очередь согласно логике второго американского пришествия. Его соотечественники уже не противники. От них отвернулся Господь. Путин уже не успеет переучить их, подобно Петру Первому или Сталину. Но есть страшная возможность, от которой у мира дыбом поднимутся волосы: новая Хиросима. Если вдохновенные натовские соловьи типа Збигнева Бжезинского, Мадлен Олбрайт, Хавьер Соланы, Робертсона считают, что мир должен стать американским или погибнуть, если они избивают в центре Европы непокорную Сербию и готовятся избить Белоруссию, то противостоять этому можно только единственным. И если однажды Путину, в его одиноком всевластии и некоем экстатическом озарении придет в голову нечто подобное (а его карма подталкивает его к этому) - НЕБО СОВЬЕТСЯ, КАК СВИТОК, И НАСТАНЕТ ВСЕ РУССКОЕ.

Львов

"НАША УЛИЦА", № 4-2001

«ТИХИЙ ДОН» В СТРАНЕ ГУЛАГА

Оригинальность Федора Крюкова состоит в том, что он регулярно публиковался при жизни, а после своей смерти он сразу же был предан новым коммунистическим государством литературной, исторической и политической смерти: его не только не печатали, но даже не упоминали нигде как писателя, ни как общественного деятеля, ни как лютого врага Совдепии и активного идеолога Белого движения, ни как ответственного секретаря Белого казачьего Войскового Круга - Федора Дмитриевича Крюкова как бы никогда не было ни в русской литературе, ни в русской общественной жизни, ни в Гражданской войне на Юге России.

Из самого имени Крюкова хамский коммунистический тоталитаризм сделал государственную тайну. И все из-за того, что этот тоталитаризм бессовестно ограбил казачьего писателя, присвоив своему преданнейшему хаму Шолохову авторство крюковского романа "Тихий Дон". Уже и этот хам умер, и тот тоталитаризм канул в Лету, но остались еще другие советские холуи, которые продолжают твердолобо "доказывать", что не Федор Крюков является единственным безальтернативным автором "ТД". Эти сервилисты всего лишь слуги денежного мешка, созданного, между прочим, на базе крюковского творчества. Ради денег беспринципные приспешники идут на любые авантюры и твердят, что дважды два - это семь.

Преступный плагиат давно преданье, в историю ушел, порос быльем... Создатель «Тихого Дона» Федор Крюков родился 14 (2-го по ст. стилю) февраля 1870 года в станице Глазуновской, Усть-Медведицкого округа. В том же году родились два других человека, по вине которых крюковский роман появился в печати в кривом зеркале плагиата и идеологического искажения: Владимир Ильич Ленин, 22 апреля в Симбирске и Петр Яковлевич Громославский - 12 июня станице Краснокутской, Усть-Медведицкого округа.

В сорок лет, в пору творческой зрелости Федор Крюков почувствовал, что может создать "большую вещь" о жизни донского казачества. К созданию такой вещи его с 1898 года подталкивал писатель-наставник Владимир Короленко: "Тема Дона - далеко не исчерпана". К ней Федор Крюков приступил в 1910 году. За "его спиной такое": окончание Усть-Медведицкой гимназии с серебряной медалью, затем - Санкт-Петербургского Историко-филологического института, со студенческой скамьи начало литературной деятельности в сочетании с педагогической работой в Орле, где у него учился бдущий поэт Александр Тиняков (Одинокий), и в Нижнем Новгороде.

Будучи самым известным на Дону писателем, Федор Крюков зарекомендовал себя яростным защитником прав казачества в 1-ой Госдуме, за что в Петербургских "Крестах" отсидел три месяца. В Первую мировую войну бывал на фронтах - на двух Западных и на Кавказском, Работая в 3-м лазарете Госдумы, Крюков подолгу беседовал с военными различных рангов, вел дневники, следил за ходом военных событий в газетах.

Трагизм Федора Дмитриевича Крюкова в том, что он ушел из жизни в пору расцвета своего таланта: при отступлении Деникинской армии 20 февраля 1920 (4 марта по н. ст.) умирает... Писатель хотел добраться до Новороссийска и выехать за рубеж, чтобы там дописать и опубликовать «Тихий Дон».  

Смерть Федора Крюкова позволила завладеть его Глазуновским архивом, в том числе неоконченным романом «Тихий Дон», Петру Громославскому. Работал с плагиатом Петр Громославский безбоязненно, под прикрытием ЧК и главы РАППа Александра Серафимовича, который и был организатором и воплотителем в жизнь всей авантюры с «Тихим Доном», так же смело нанял для «автора на обложку» неграмотного Михаила Шолохова, женив его на свое старой дочери Марии, потому что считал, что Советская власть, страна гулага пришла навсегда. Впрочем, так считали почти все в СССР, а те, кто так не считал, пошли в расход.

Юрий КУВАЛДИН


В 2006 году - 100-летие Первой государственной Думы, депутатом которой был писатель Федор Крюков

В  2006 году - 100-летие Первой государственной Думы, депутатом которой был писатель Федор Дмитриевич КРЮКОВ (1970-1920), автор романа "ТИХИЙ ДОН".

 

"...Ныне казачество из защитника угнетаемых повернуто в стражи угнетателей; специальностью его определено — рас­писывать обывательские спины нагайками. Пробовали ли казаки протестовать против этого? Да, пробовали, но безус­пешно. Я напомню историю Урупского полка, историю треть­его сводного Донского полка и многочисленные протесты в разных других казачьих частях, протесты в хуторах и стани­цах, породившие массу политических арестов. Напомню об этом потому, что процент арестованных казачьих офицеров и казаков не меньше, чем в войсках других родов оружия. И он не угаснет, этот протест, он не может угаснуть, он растет в казачьих станицах, в хуторах, в казачьих частях, как мы это знаем доподлинно, он растет, оставаясь пока в скрытом состоянии. Но чем объяснить те зверские поступки, о которых оповещено всему миру, о которых чуть не ежеднев­но сообщает печать? Ведь если не все, а только одна десятая часть из того, что оглашено, правда, то это ужасно! Невыразимая боль стыда охватывает сердце каждого казака, доро­жащего лучшими заветами казачества. Для меня это было бы просто невероятно, если бы я самолично не убедился в некоторых фактах. Я знаю казака в обыденной жизни: он такой же простой, открытый и сердечный человек, как и всякий русский крестьянин. Для того чтобы обратить его в зверя, господам русской земли удалось изобрести особую систему, беспредельно подлую систему натравливания, под­купа, спаивания, преступного попустительства, безот­ветственности, которая разнуздывает и развращает не одних только министров, систему возведения зверства в геройство, систему поучительных начальнических примеров. Вспомните Луженовского. Вспомните героев читинских, голутвинских, Прибалтийского края, Сибирской дороги и Забалканского проспекта; в лучах их немеркнущей славы даже современ­ная казацкая известность меркнет. У них, у этих героев, и секрет превращения человека в зверя..."

 

Федор КРЮКОВ. Из РЕЧИ НА ЗАСЕДАНИИ ПЕРВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ - Государственная Дума: Стенографические отчеты. — 1906. — Т. II. —  С. 1311-1316.

 


Бондарчук - это талантливое партийное пресмыкающееся

Что касается Сергея Бондарчука, то он - большой грешник: по зову партии стал экранизировать несуществующий роман лже-писателя Шолохова "Они сражались за Родину", который лучше бы называть "Они сра... на Родину", поскольку там плагиаторы сражаются лишь за денежные знаки.

Бондарчук - это талантливое партийное пресмыкающееся: он обязан был отказаться снимать фильм по несуществующему роману.

Теперь же стало очевидно, что Бондарчук примитивно бездарен со своими батально-партийными сценами.

Бондарчук - выкормыш системы подавления свободы.

Странно, что отрыжка тоталитаризма осуществилась в наши дни в лице бритоголового истукана Федора Бондарчука, прямолинейного и бездарно-наглого, как папаша.

В передаче конформиста Познера в два голоса с ним врали, что "Тихий Дон" написан неграмотным 21-летним мудаком Шолоховым.

Федор Крюков! Мы поименно вспомним всех, кто поднял руку!


ТВОРЕЦ НОВОЙ РОССИИ СЕРГЕЙ ФИЛАТОВ

Творец новой России Сергей Филатов
"наша улица" ежемесячный литературный журнал
основатель и главный редактор
юрий кувалдин москва

Сергей Александрович Филатов родился 10 июля 1936 г., в г. Москве. Родители: мать - Мария Александровна Филатова, отец - Филатов Александр Федорович, - долгое время проработали на металлургическом заводе "Серп и Молот". Отец - участник Великой Отечественной войны, поэт, член Союза писателей СССР.
После окончания школы и металлургического техникума работал на Московском металлургическом заводе "Серп и Молот" (1955-1969) помощником мастера- электрика в прокатном цехе, секретарем Комитета комсомола завода, конструктором, руководителем проектно-конструкторского отдела электропривода и автоматики. В 1964 году окончил Московский энергетический институт по специальности инженера-электромеханика. Работал советником на металлургическом заводе им. Хосе Марти, Куба (1966-1968).
В 1969 году перешел на научную работу во Всесоюзный научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт металлургического машиностроения (ВНИИМЕТМАШ) имени академика Целикова А.И., где работал главным инженером проекта, заведующим лабораторией, начальником отдела автоматизации и электропривода непрерывных процессов (1969-1990). В 1984г. защитил кандидатскую диссертацию - получил звание кандидат технических наук. В 1987 году за разработку и внедрение новейшей технологии и агрегата совмещенной разливки и прокатки стальной катанки с особыми физическими свойствами был удостоен звания Лауреата Государственной премии СССР.
В марте 1990 года при поддержке общественного движения "Демократическая Россия" был избран народным депутатом РСФСР, в мае - депутатом Верховного Совета РСФСР, работал в Комитете по экономической реформе и собственности и в Комитете по свободе совести и вероисповеданию. В начале 1991 года с целью усиления организационной работы по подготовке законопроектов был назначен на должность секретаря Президиума Верховного Совета РСФСР, а в конце года был избран первым заместителем Председателя Верховного Совета РСФСР и стал постоянным членом Совета безопасности при Президенте Российской Федерации.
В январе 1992 года инициировал и возглавил процесс создания Межпарламентской Ассамблеи стран СНГ.
С 1993 по 1996 годы возглавлял Администрацию Президента Российской Федерации. В трудный год противостояния законодательной и исполнительной власти в октябре 1993 года пытался мирным путем решить конфликт с мятежным Белым домом, возглавив по поручению Президента Российской Федерации делегацию на мирных переговорах в Свято-Даниловом монастыре под патронажем Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II. В эти же дни выступил с инициативой созыва Конституционного совещания, а в октябре возглавил рабочую группу по окончательной доработке проекта новой Конституции, которая была принята на общероссийском референдуме 12 декабря 1993 г. Под его редакцией вышел сборник из 21 тома "Конституционное совещание. Стенограммы. Материалы. Документы".
В 1994 году инициировал подписание Договора об общественном согласии и возглавил Согласительную комиссию по его реализации. Активно содействовал принятию и реализации законов об основах местного самоуправления и об основах государственной службы. Инициировал процесс перехода от назначения губернаторов к их избранию всенародным голосованием. По его инициативе была создана Академия Государственной службы. Приложил много усилий для вступления России в Совет Европы, передав руководству ПАСЕ обязательства, подготовленные им и подписанные Президентом, Председателем Правительства, Председателями Государственной Думы и Совета Федерации Российской Федерации по 20 пунктам, касающихся принятия новых Уголовного и Уголовно-Процессуального Кодексов, реформирования судебно-правовой системы, улучшения положения с правами человека и улучшения условий содержания заключенных в пеницитарных учреждениях.
В 1996 году ушел с государственной службы в связи с назначением заместителем руководителя штаба по выборам Ельцина Б.Н. на второй срок Президентом Российской Федерации. Возглавил общественное движение поддержки Президента на выборах (ОДОП). В последующие годы возглавлял различные организации, которые своими задачами ставили развитие отечественной экономики, предпринимательства, улучшение социального уровня российских граждан, расширение и укрепление международных связей России, строительство демократического государства и формирование гражданского общества.
В настоящее время является Президентом Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ (с 1997), Председателем Совета Выставки-конкурса "Всероссийская марка Знак качества ХХ1 век» (с 1999), членом Попечительского Совета Международного Центра Рерихов, Попечительского Совета Национальной литературной премии "Большая книга" (с 2006), Общественного совета при Федеральном агентстве по печати и массовым коммуникациям, сопредседателем Общественного научно-методического консультативного Совета при ЦИК РФ (с 2010).
Действительный член Международной Академии творчества. Председатель (с 2005) Союза писателей Москвы. Является автором четырех книг - "На пути к демократии" (1995), "Совершенно несекретно" (2000), "Политология. Курс лекций" (2005) , "По обе стороны..." (2006). Член Союза журналистов России. Автор многочисленных статей и публикаций в периодических изданиях. Президент Клуба «Народный депутат» (с 2001).
Член редсовета серии "Россия ХХ век. Документы" под общей редакцией Международного Фонда "Демократия" академика А.Н.Яковлева, журнала "Дружба народов", редколлегии "Антологии выстаивания и преображения", попечительского совета журнала "Монолит", инициатор и организатор ежегодных Форумов молодых писателей России (с 2001), семинаров молодых детских писателей (с 2004), совещания молодых писателей Северного Кавказа (с 2008).
Имеет награды: государственные - Орден "Дружбы", Медали "Ветеран труда", "Защитник свободной России", "В память 850-летия Москвы", общественные - Ордена Петра Первого, Александра Невского, Михаила Ломоносова (Академии Безопасности) и Орден Возрождения (Лиги за возрождение монархии), "За заслуги перед соотечественниками" (Международной благотворительной общественной организации "Центр социальной поддержки соотечественников").
Женат. Жена - Филатова Галина Николаевна. Имеет двух дочерей Марину и Марию, пять внучек - Настю, Катю, Таню, Олю и Наташу, четырех правнуков – Егора, Анну, двух Александров.

17 июня 2011 года

ТВОРЕЦ НОВОЙ РОССИИ СЕРГЕЙ ФИЛАТОВ

 

Демократия - это худшая форма правления,
за исключением всех тех других форм,
которые время от времени испытывались
в мире.

Уинстон Черчилль

В аннотации к книге Сергея Филатова “Совершенно несекретно” ее автора именуют одной из ключевых фигур российской политики последнего десятилетия. Я бы добавил: среди тех, кто стоял у истоков новой России, непосредственно определял направление ее развитие в сторону демократии, Сергей Филатов выделяется своими человеческими качествами. Интеллигентный во всем, неизменно корректный, доброжелательный, лишенный малейшего налета вельможности, свойственной многим политическим деятелям, он к тому же обладает сколь редким, столь и ценным свойством - порядочностью.

Отец Сергея Александровича, поэт-фронтовик, возглавлял литературное объединение “Вальцовка” столичного металлургического завода “Серп и молот”. На дружеские встречи с коллегами он брал с собою сына. Детство и отрочество Филатова - гостеприимный и открытый родительский дом, друзья отца, откровенные разговоры о трудностях, которые переживала страна, - все это, безусловно, повлияло на становление личности Сергея Александровича. На долгие годы он, как и родители, связал свою судьбу с “Серпом и молотом”, куда пришел работать после окончания металлургического техникума. Был секретарем заводского комитета комсомола. В конце 50-х, когда Москва переживала острый жилищный кризис, при деятельном участии Сергея Филатова началось строительство жилья для рабочих завода, причем строили силами самих металлургов.

- Наш дом всегда был людным, - рассказывает Сергей Александрович. - Собираясь в гости к поэтам или на литературные встречи, отец часто брал меня с собой. Я бывал с ним вместе и у Ярослава Смелякова, и у Алексея Недогонова, и - особенно часто - у Якова Шведова, автора знаменитого “Орленка”, а несколько позже - у Александра Жарова, чья песня о картошке прошла через все детдомовские годы отца, хотя, конечно, Александр Алексеевич особенно прославился песней “Взвейтесь кострами, синие ночи...”. Отец по-разному оценивал творчество каждого из них. Ездил я с отцом и в “Агитплакат”, куда в свое время его привел Александр Жаров и где отец многие годы, и, кажется, вполне успешно, писал стихотворные тексты к разным плакатам. Приходил я и на занятия литературного объединения “Вальцовка” на Московском металлургическом заводе “Серп и Молот”, - литобъединения, которому отец отдал большую часть своей жизни не только потому, что сам причислял себя к поэтам рабочей темы, но и по причине того, что вся его биография фактически с подросткового возраста была туго-натуго связана с “Серпом и Молотом”. И уже после смерти отца литобъединение было названо его именем. Я тогда впервые, находясь рядом с отцом при его общениях с людьми, в полном объеме и так остро ощутил внутренние противоречия в писательской среде, отражавшие, как в зеркале, взгляды и настроения, царившие в обществе, правда, далеко не всегда публично высказываемые. Отец с присущей ему живостью воспринимал все то, что происходило рядом с нами и окрест.

- Он, по-видимому, знал много острых прибауток и анекдотов?

- Конечно, знал... Ну, к примеру:

Скажи мне, Фадеев, любимец ЦК,
Что сбудется завтра со мною.
Быть может, меня вознесет в облака.
А может - сравняет с землею.

Мне кажется, кое-что он придумывал сам: любил и умел рассказывать и петь в дружеском кругу частушки про наши непутевые российские дела. В этих припевках было больше обнаженной правды и острого взгляда на вещи, чем в обычных спорах-разговорах. После смерти отца осталось несколько блокнотов с обилием недомолвок и многоточий - он любил и часто со смаком использовал “нецензурные” слова. Но чаще встречались частушки и довольно мягкие, вроде:

Я каталася на льду,
Простудила ерунду,
А без этой ерунды -
Ни туды и ни сюды.

- Сергей Александрович, интересными вам казались споры писателей?

- Да. Скажем, существовали сторонники и поклонники Маяковского, но были и те, кто вообще на дух его не принимал. Полемика вспыхивала особо горячая о Есенине - вокруг его поэзии, его жизни, его человеческого облика, его преждевременной и загадочной смерти. Отец отдал много сил восстановлению славного имени великого русского поэта, пропаганде его самобытного творчества. Он написал поэму о матери Есенина. В этот период его тесно связала дружба с сестрами Сергея Есенина - Екатериной и Александрой, много появилось друзей-есенинцев, среди которых был и известный литературовед Юрий Львович Прокушев. Обсуждались порой - тогда еще как бы в завуалированном виде, но тоже довольно остро - вопросы, связанные со Сталиным и его временем. Но во всех перепалках и при всех обсуждениях отец всегда оберегал образ одного из своих кумиров - Ильича: ему долгое время наивно казалось, что все беды у нас от Сталина, который извратил Ленина - в теории, в практике, в жизни. А рядом с Лениным - что было, то было! - для отца таким же кумиром был Дзержинский (видимо, потому, что его в 20-е годы, как и многих других детей-беспризорников, выловили чекисты и передали на воспитание в детскую коммуну); другими - особыми - кумирами были Жуков и Есенин, в честь которого я и получил свое имя.

- То время в восприятии многих людей представляется мрачным...

- Восприятие формировалось под воздействием жесткой пропаганды. Отец до конца дней своих так и не смог понять и поверить, что именно ленинская идеология разделила страну на нужных и ненужных людей, на героев и врагов народа. Он, как и большинство его сверстников, долгое время полагал, что это кто-то плохой наверху сдерживает животворные процессы (Сталин, Берия, Суслов...) и, лишь уйдет этот кто-то, - все изменится к лучшему, как в сказке. Для меня же наиболее ценным из того, что дала мне семья, было общение с людьми, плоды которого остались надолго, они всегда существовали как бы параллельно со знаниями и навыками основной профессии, которой я отдал сорок лет жизни. Я начал свой трудовой путь с завода “Серп и Молот”, куда пришел после окончания металлургического техникума. В техникуме был секретарем комитета комсомола. И на заводе тоже. Мне тогда еще не исполнилось двадцати. Комсомольская организация завода насчитывала тысячу четыреста человек, но ребят настоящего комсомольского возраста в ней почти не было - основной массе за тридцать. Существовало много проблем и социальных, и политических, и чисто человеческих. Люди жили трудно, именно в эти годы началась хрущевская “оттепель”. Она породила новые проблемы для власти - многое нужно было объяснить и на многочисленные “почему” ответить. Помню, как пришел я в заводское общежитие. Там долгие годы работала воспитателем моя мама.

“Я иногда терял почву под ногами, не находя ответа на многие вопросы, а самое главное, понимая, что если нас не будет, то ничегошеньки не изменится... - вспоминал позднее Сергей Александрович. - И единственные ощутимые результаты - жуткая усталость и пустота. А к этому примешивается горечь от сложившейся в комсомоле чиновничьей субординации, когда ощущаешь себя сталинским “винтиком” в бюрократической машине”. Филатов избрал другой путь, не номенклатурный, а практический, окончив Московский энергетический институт.

- Учился на вечернем. Пришлось очень тяжело: мы заканчивали работу в 6-7 часов вечера, потом мчались в институт. Мы с женой вместе учились. У нас было двое детей, две девочки. В понедельник отвозили в детский сад, на пятидневку, в субботу забирали. Сумасшедший дом...

- И это продолжалось лет пять или шесть...

- Я поступил в институт в 58-м, в 64-м окончил его и пошел преподавать в техникум, читал там лекции вечерами. В 66-м поехал на Кубу советником, где два года работал на металлургическом заводе имени Хосе Марти. По возвращении попросился в институт - Всесоюзный научно-исследовательский институт металлургического машиностроения, возглавляемый академиком А. И. Целиковым. Отработал там 21 год, был главным конструктором, научным сотрудником, заведующим лабораторией. Занимался непрерывной разливкой стали, совмещенной с прокаткой. Линия, за которую мы получили Государственную премию, до сих пор никем не повторена. Она действует на заводе в Электростали. С должности начальника отдела ушел в депутаты. Как-то вернулся из отпуска - тут шумят, гудят съезды народных депутатов, все возбужденные, окрыленные в ожидании глубоких демократических перемен. Мне вдруг объявили, что хотят выдвинуть меня в депутаты. Очень долго думал, сопротивлялся, но вопрос ставился так: если хочешь перемен - соглашайся. Прошел процедуру отбора: сидит зал, 700 человек, выступает мой оппонент, заместитель секретаря парткома, потом я. Отвечаешь на вопросы. Голосуют: 38 процентов за него, остальные - за меня.

- В этот период вам пришлось много выступать перед людьми. Трудно было переключиться с научной работы на политику?

- До сих пор не могу понять, почему так легко прошли те выступления. Было ощущение, что кто-то помогает изнутри: находились слова, примеры, стал много читать. Как-то поехал в Литву - посмотреть, как там идут политические процессы. И увидел потрясающие вещи: они занимаются законодательством! Серьезно прорабатывают законодательство по всем направлениям. Их консультировали шведы, и они были впереди всех. Понял, что не митинги, не политические дискуссии, а именно процесс законотворчества дает представление о том, какую страну хочешь построить... Создали движение “Демократическая Россия”. За нас проголосовало 28 процентов.

- Это был хороший результат?

- Считаю, да, потому что у коммунистов столько же, хотя коммунистов в депутатском корпусе было процентов 90. Тех, кто отделился от них и ортодоксов, было примерно одинаковое количество. Вот это “болото”, в конечном счете, и определяло итог голосования. Если бы Борис Николаевич не сделал ошибки с депутатским корпусом, не забрал бы оттуда основную часть демократов...

- Можно об этом сказать подробнее? Что вы имеете в виду?

- Тогда правительство формировал Верховный Совет, и это был, конечно, ужас: неподготовленные люди, которые никого не знали, начиналось лоббирование того, другого, третьего. Мы поняли, что в такой системе работать не сможем. Нужно, чтобы президент возглавил исполнительную власть. В 91-м, как вы помните, состоялся референдум. У Бориса Николаевича все кадры остались в ЦК КПСС. Он ценил двоих - Александра Николаевича Яковлева и Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе - доверял им. Многое сделал Э. Бурбулис - нашел Гайдара, Чубайса и других. Половина правительства была за государственное управление, половина - за рыночную экономику. Последнее оставалось за Явлинским с его программой “500 дней”. С кадрами было трудно, и Борис Николаевич начал “вытаскивать” людей из депутатского корпуса, причем брал самых ярких личностей, ослабляя тем самым Верховный Совет. Тогда еще это было возможно, депутаты работали в исполнительной власти. А депутатский корпус все больше приобретал коммунистическую окраску с националистическим оттенком, потому что Хасбулатов делал ставку на республики.

“Практическая деятельность парламента должна оцениваться по ее качеству, а не по количеству. Вы не можете оценивать количество законов, проходящих через парламент по тому же принципу, по которому вы судили бы объемы производства какой-нибудь эффективной чикагской компании по производству бекона”.

Уинстон Черчилль

- У президента не было возможности разогнать парламент или сформировать правительство: все эти рычаги были у Верховного Совета. И получилось двоевластие. В 93-м году, на Девятом съезде народных депутатов мы начали требовать проведения референдума, который должен был расставить точки над i. Конституционный суд блефовал. В последние дни он вынес решение, что результаты референдума нельзя рассматривать юридически, это как бы опрос общественного мнения. Тогда мы бросились на подготовку новой конституции. Конфликт зашел далеко. В 93-м Борис Николаевич распустил все-таки Верховный Совет, мы приняли конституцию. Я пришел в Верховный Совет, где, честно говоря, мне было неуютно. Понимал, что там должны быть юристы, экономисты, политологи, социологи, но главное, конечно, юристы, потому что мы пишем законы, а их надо уметь писать! В Верховном Совете происходил, грубо говоря, базар в отношении аппаратной работы, наличествовала бессистемность. Борис Николаевич постоянно был в напряжении, шла борьба. Замечу, что Хасбулатов человек очень работоспособный, талантливый. Как-то он пригласил меня и сказал: “Я не успеваю нормально заниматься аппаратом, всем, так сказать, технологическим процессом. Не мог бы ты взять это на себя?” Признаюсь, я обрадовался, так как эта системная работа отвечает моим профессиональным навыкам. Меня сделали секретарем президиума...

- Вы занялись подбором и расстановкой кадров?

- Не совсем. Скорее, структурой главного аппарата. Это удалось, и многие считают, что в этом был большой успех, потому что постепенно Верховный Совет начал работать системно. Перестали пропадать законопроекты, меньше стало ошибок, были созданы юридическая и редакционная группы. При чтении законов стало возможно вмешаться и что-то поправить. Был подготовлен закон о лоббировании, но мы не успели его принять. Значит, кому-то это было нужно.

- Сергей Александрович, вопрос возникает сам собой. Почему демократы “первой волны” сейчас практически исчезли с политической сцены? Где они, почему отстранились от активной деятельности?

- Я анализировал эту ситуацию. Причин много. Первая, и главная, заключается в том, что мы в тот момент не сумели объединиться. Была “Демократическая Россия”, а если станете искать, то едва ли найдете, кто ее возглавлял. Был когда-то координационный совет. Формально демократическое движение было. Но не было программы, не было понимания, что мы думаем одинаково по всем вопросам. Мы - Бурбулис, Гайдар, Федоров, я - собирались, как-то координировали свои действия. Потом стали работать по-разному. Естественно, было такое, за что стыдно. Над всеми стоял Борис Николаевич, но на самом деле он не объединял нас, а, скорее, разъединял - издержки противовесов, которые он применял. Они-то и не позволили нам считать себя единой группой реформаторов. Сегодня все мы перед дилеммой: надо оценивать все, что произошло и признать свои ошибки, что сделал я в своей книге, в своих выступлениях. А Чубайс, скажем, не признает никаких ошибок, полагает, что он их не сделал. А дальше произошло самое чудовищное. В 95-м году я тоже сильно агитировал Бориса Николаевича баллотироваться на третий срок. Он категорически отказывался. Я говорил: “Борис Николаевич, посмотрите, в чьи руки вы отдаете власть?”

- Чем он мотивировал свое нежелание выдвигаться на следующий президентский срок?

- Устал, говорил он, устал, семья у него разваливается. И когда он вдруг согласился в начале 96-го, он попросил меня вести предвыборную работу вместе с Сосковцом. Но у нас, по правде говоря, ничего не получалось. Я-то свою линию, так сказать, организовал неплохо. Сразу создали общественное движение в поддержку президента, куда вошли 475 организаций, нашли доверенных лиц. А от Сосковца шли формальные команды: создать штаб, создать то-то. Работа шла чисто административная - денег не было. Из гостиницы “Мир”, где мы сначала помещались, пришлось перебраться в “Президент-отель”, даже не расплатившись. Встал вопрос: где взять финансирование? На мой взгляд, это должны были делать новые капиталисты, в их интересах было сохранить эту власть. Березовский подсуетился. Где-то в Давосе поймал Чубайса и сказал: мы поможем Ельцину, тебя сделаем первым вице-премьером. Но мы вложим деньги, и после этого отвалите нам кое-что в собственность. Схемы мы дадим. Пошел дележ, и не просто дележ, а сговор. Естественно, я не присутствовал при этом, уже после выборов узнал о том, что была такая договоренность, что власть с ними делится. Как-то задал вопрос Березовскому и Гусинскому: что вы делаете? Они ответили: “Сергей Александрович, вы нас не защитите. Себя защитить мы можем только сами. Вы, демократы, слабы”. Тогда и началось отторжение демократов от власти.

“Полковник Аурелиано Буэндия нашел пристанище в Макондо, где мог согреться теплом очень старых воспоминаний. Его безразличие стало таким глубоким, что по прибытии партийной делегации, уполномоченной обсудить с ним дальнейший ход событий, он лишь повернулся в гамаке на бок, не протерев глаза.
- Пошлите их туда, к шлюхам, - пробормотал он”.

Габриэль Гарсия Маркес “Сто лет одиночества”

- Я часто ругаю себя за то, что мы пришли к авторитарному государству. Мне казалось, многих вещей можно было избежать. Разумеется, я смотрю со своей колокольни. Пришел на съезд республиканской партии и сказал: ребята, надо опираться на регионы, надо объединиться демократам. Но самое главное, нужно сказать людям, в чем наша вина за прошлое.

- Сергей Александрович, приходилось читать, что в какой-то момент Борис Ельцин свалил окончательно коммунистическую тоталитарную номенклатуру, которая висела на нем и его сторонниках как балласт и мешала проводить реформы. Как вы считаете, это действительно так?

- Сложный вопрос. Дело в том, что наше общество не готово было распрощаться с коммунистическим прошлым. Хотя в приступе эйфории это можно и нужно было сделать. Не могу понять причину: почему мы не могли тогда выбрать Конституционный суд? Наверное, не было юридически подготовленных документов. Не обладали необходимым объемом документов, которые можно было предъявить в Конституционном суде. Мы понимали: с каждым днем реформ число наших сторонников будет сокращаться, а коммунистов будет поддерживать все больше народу. Почему? Потому что процесс шел тяжелый, непопулярный, с неизбежными ошибками. Еще грамотных специалистов не было в области экономики... Вот сейчас министр финансов Кудрин вышел, по-моему, на правильный путь. Он говорит: давайте составлять бюджет без учета того, что мы получаем от продажи нефти. Это правильно.

- То есть вывести экономику из-под нефтяной зависимости?

- Да, вывести бюджет из-под нефтяной зависимости, считать те деньги, что мы заработали в промышленности, тогда сложится абсолютно реальная картина. Важнейшая обязанность государства - создавать рабочие места, а у нас это происходит стихийно. Говорим о помощи из-за рубежа, а на самом деле не было еще случая, чтобы иностранцы дали нам копейку в руки. “Мы вам поможем. Машины вам? Сделаем”. Вкладывают средства в предприятие, оно выпускает продукцию, а они получают деньги. “Деньги наши, мы только налоги будем платить”. Так что в плане экономики еще много чего нужно сделать, чтобы поставить ее на ноги. Если говорить о коммунистах, то они мощно играли на настроениях общества и сильно навредили. Все социальные законы были приняты ими, когда они были в большинстве. Это были популистские шаги. Мы слишком часто меняем законы, а значит, меняем правила игры. Это тоже наша трагедия. И последнее, что хотелось заметить. Власть, на мой взгляд, подыгрывает так называемым патриотическим (а может быть, фашистским) силам. Почему? Похоже, власть боится, что коммунисты ее одолеют. И так называемых патриотов держат как противовес коммунистам. И то, что мы имеем сегодня, когда стреляют в темнокожих, результат этой политики. Бориса Николаевича много раз пытались убедить: давайте устроим антифашистский съезд. Он был не против.

- Что же помешало?

- Думаю, не доработали идею до конца.

- Сергей Александрович, в последнее время часто звучат разговоры по поводу национальной идеи, которая ныне в России отсутствует. Когда-то был принят слоган: “Самодержавие. Православие. Народность”. С исчезновением коммунистической идеологии не стало того, на чем можно сконцентрировать национальное сознание. Как вы считаете, что может стать национальной идеей?

- Во-первых, мы сыты всеми этими идеями: построить коммунизм к 1980 году, в 2000 дать всем жилье и так далее. Никаким этим обещаниям, никакой идеологии никто уже никогда не поверит. Я ярый противник всякой идеологии, которая приводит к делению на своих и чужих. На мой взгляд, если говорить о национальной идее, надо не забывать о критическом моменте, который мы переживаем. У нас много плохого. Культура низка. С деревней плохо. С окружающей средой неладно. Нет нормальной организации труда. О национальном здоровье уже все сказал Александр Солженицын. Когда мы все это осознаем, тогда и начнут выкристаллизовываться программы - здравоохранения, экологии, создания рабочих мест и др. Недавно впервые за 15 лет по телевизору услышал цифры - сколько ракет у американцев, сколько у нас. Сколько боеголовок. Опять пугать начинаем? Или гордиться будем? Если своим превосходством гордиться, то некогда будет думать о том, как создать нормальную жизнь человеку.

- Сергей Александрович, как вы вспоминаете те годы, что вам довелось работать главой президентской администрации?

- Мне казалось, что у нас была хорошая команда, были хорошие отношения. Ну не все, конечно, смогли сделать. В политическом плане сделали больше, думаю, чем в экономическом. Конституцию новую приняли, причем в сложнейшей ситуации. Оценки юристов - и наших, и зарубежных - были очень высокие. Создали основу законодательства по местному самоуправлению, которую теперь исковеркали. Создали систему договоров с регионами, разграничивших полномочия центра и регионов.

“Учите историю, учите историю, - повторял величайший политик ХХ века Уинстон Черчилль. - В истории кроются все тайны искусства государственного управления”. Не знаю, известно ли это высказывания британского премьера Сергею Александровичу, но его мысль движется в том же направлении.

- Страна, я уверен, - говорит Сергей Филатов, - будет двигаться дальше вперед по пути развития демократии, свобод личности и создания эффективной экономики, существенного улучшения условий жизни людей. Но движение это должно быть не на ощупь, а разумно продуманным. Для этого всем нам нужно выучить уроки прошлого”.

“...Я отстаивал свое мнение как мог, уходил от интриг и политических перевертышей, хотя не всегда это мне удавалось, - писал Сергей Филатов. - Система нашептывания и провокаций сделала свое дело, и в начале 1996 года я был отправлен в отставку с поста руководителя Администрации Президента. Правда, не так, как этого хотели недруги. Но за президента я боролся и на выборах 1996 года”.

Уйдя из властных структур, Сергей Александрович Филатов создал Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ. Усилия Фонда направлены на развитие отечественной культуры, в частности, при его поддержке ежегодно проводятся форумы молодых писателей России.

- Меня часто спрашивают, - говорит Сергей Александрович, - почему я, политик, занялся молодыми писателями - дело вроде не мое, хлопотное, да и затратное. Во-первых, идея принадлежит не только мне, но и людям, озабоченных тем, чтобы мы не потеряли новое поколение писателей. Чем они дышат? О чем пишут? Как выходят к читателю? Каковы их отношения с издательствами? Эти вопросы и мне не безразличны - трудно переоценить значение писательского слова для России... Я искренне верю, - продолжает Сергей Филатов, - что наша программа поможет очистить нравственный климат в стране. Прав Иосиф Бродский: именно литература устанавливает нравственные законы человечества. А их-то Россия значительно подрастеряла в ХХ столетии. Перейдя в новый век, мы должны осмыслить прошлое, чтобы привнести в настоящее свою философскую концепцию, поднять планку нравственности.

Его собственная планка нравственности неизменно высока: где бы он ни трудился, какой бы пост ни занимал, Сергей Александрович Филатов остается человеком чести, истинной порядочности, высокой культуры и интеллигентности.

 

Беседовал Юрий Крохин

 

«Наша улица» 80 (7) июль 2006

 

140 ЛЕТ АВТОРУ РОМАНА "ТИХИЙ "ДОН" ФЕДОРУ КРЮКОВУ (1870-1920)

Автор "Тихого Дона" Федор Дмитриевич Крюков был великим мастером изображения, властителем цвета и света. В повести "Казачка" он поет на улице станицы, уходящей тихой серебристой лентой к закату алому, а, замерев, отозвавшись в тебе тихим, как выдох, последним улетевшим звуком, вновь берет разбег в следующем абзаце, снова нарастает плавно набирающим силу голосом: "Лунная ночь была мечтательно безмолвна и красива. Сонная улица тянулась и терялась в тонком, золотистом тумане. Белые стены хат на лунной стороне казались мраморными и смутно синели в черной тени. Небо, светлое, глубокое, с редкими и неяркими звездами, широко раскинулось и обняло землю своей неясной синевой, на которой отчетливо вырисовывались купы неподвижных верб и тополей. Ермаков любил ходить по станице в такие ночи. Шагая по улицам из конца в конец, в своем белом кителе и белой фуражке, в этом таинственном, серебристом свете луны он был похож издали на привидение. Не колыхнет ветерок, ни один лист не дрогнет. Нога неслышно ступает по мягкой, пыльной дороге или плавно шуршит по траве с круглыми листочками, обильно растущей на всех станичных улицах. Раскрытые окошки хат блестят жидким блеском на лунном свете. Одиноким чувствовал себя Ермаков среди этого сонного безмолвия и... грустил, глядя на ясное небо, на кроткие звезды... Он подходил к садам, откуда струился свежий, сыроватый воздух, где все было молчаливо и черно; сосредоточенно и жадно вслушивался в эту тишину, стараясь уловить какие-нибудь звуки ночи и... одиноко мечтал без конца. Куда не уносился он в своих мечтах!"
Настанут еще дни всеобщего признания Федора Крюкова... В России без Путина, отмахивавшегося в Вешенской от комаров в 2005 году!

Юрий КУВАЛДИН