Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

НЕБО

Какое небо снится мне в июне, такое будет в следующем году, такое же в июне было прошлом, опять июнь, какой-то странный юнь, иль йунь, круги одни и те же, в одежде только разницу понять возможно, осторожно листаем прежних лет календари с картинками красивых наших модниц, а можно и парижских полистать, какая стать, но на Кузнецком лучше, свои же, хоть и рвутся в небеса, подалее от пряничной столицы, но лица выдают любовь к Кремлю, ведь он не виноват в своём величьи, в палатах спят обломовцы, умаявшись от зноя, после имперского застоя, шагают без голов брусчаткой строем, камзол петровский перспективно скроен, бей барабан и Брехта вспоминай, и надо всем имперскою шинелью простое небо распластало крылья, летим, мой друг, всегда летим, отечества нас подгоняет дым.

Юрий КУВАЛДИН

ОДА АЛЛЕ ЩИПАКИНОЙ (После просмотра телефильма "Мода для народа")



ОДА АЛЛЕ ЩИПАКИНОЙ
(После просмотра телефильма "Мода для народа")



Алла Щипакина притягивает мужской взгляд, как будто в эросе зачатого существа Слово может превратить в какого угодно человека, пока тот не осознает свою центральность и божественность. А в этом, в Алле Щипакиной - логос воспитанности и таланта. Её невероятная интеллигентность. Увидев Аллу Щипакину, хочется уйти от мира и писать книгу. В 60-годы вдруг все интеллигентные москвичи полезли в горы, бросились в тайгу, мальчики со вторых-третьих курсов обрастали бородами, Высоцкий гремел на гитаре про горную опасную тропу… Алла Щипакина в Доме моделей всё выше поднимала планку красоты, до высот Парижа и Нью-Йорка. Как только увидишь Аллу Щипакину, так сразу восхитишься, как будто вернёшься лет на шестьдесят назад, в детство, когда почти все женщины из интеллигентной московской среды становились модницами под диктовку Кузнецкого моста. Как будто дальше слышу я: «И веют древними поверьями её упругие шелка, и шляпа с траурными перьями, и в кольцах узкая рука…» Писателями становятся те, которые сразу пишут из одной любви к буквам, как любви к женщине своего сердца. Сольются буквы в поцелуях. И в новорожденных словах возникнет свет. Счастье моё в буквах трепещет, как в нежной душе обожаемой женщины. И не просто счастье, а счастье в любви, полной любви, и той, и этой. Любовь, любовью, о любви. Всё под звёздным небом движется любовью. И совершенствование мужчины полностью находится во власти любящей, нежной, понимающей, талантливой, интеллигентной, самой красивой на свете женщины, каковой является Алла Щипакина. Пусть всё идёт так, как идёт, не стоит тревожить судьбу, она к тебе благосклонна и посылает как священный дар внезапную любовь. Женственность и любовь неразлучны. Слава Алле Щипакиной!



Юрий КУВАЛДИН

КТО-ТО ЗА СПИНОЙ

Кто-то идёт за спиной, нет никого, но тот идёт, сзади постукивают каблуки, даже с металлическим пристуком, подковками, лошадки бегают за спиной, но оглянулся, никого, что-то стучит в голове само по себе, но не увидев никого сзади, почувствовал ветерок, посмотрел вперёд и передо мною цокала в сапогах на высоком каблуке, в джинсах и в дублёнке, миниатюрная женщина, я ещё раз оглянулся, никого, вернул взгляд перед собой, никого, слева хлопнула дверь металлического подъезда, а за спиной послышались тяжёлые шаги, откуда они, было понять невозможно, двое широкоплечих рабочих в оранжевых жилетах обошли меня и тут же исчезли, дом слева стукнул дверьми, снова наступила тишина, так живут птицы, из гнезда на дорожку, на ветку, за забор и след простыл, либо я шёл очень медленно, в раздумьях над бегущим перед глазами мысленным текстом, и опять сзади послышался торопливый стук каблуков, я уже не оглядывался, потому что прежде хлопнула стальная входная дверь.

Юрий КУВАЛДИН

РЮКЗАЧКИ

По улице стараешься ходить в одиночестве, даже самую тихую улицу выбираешь, чтобы идти в своих мыслях тихо, но редко это когда получается, почто в смысле «пошто» всегда сзади кто-то начинает стучать каблуками, догадываешься, не оглядываясь, молодые бегут, и тут же обгоняет тебя то ли юноша, то ли девушка, не разобрать, брюки, куртка, рюкзачок за плечами, и быстро исчезает за углом, чтобы такой же выскочил навстречу, когда уже вижу только рюкзачки, а не их носителей, как видишь всегда шинели в строю, а не людей, поэтому создаётся впечатление, что объявлена всеобщая мобилизация для рюкзачков, так распространяется мода, как в советское время мгновенно вошли в моду «дипломаты», такие плоские черные чемоданчики, вместо привычных портфелей, но вот носители всё те же, с глазами, ушами, ногами, а вот от шинелей никак не убежишь, то ведь не мода, а присяга, поэтому прижимаюсь к стене, мимо марширует рота солдат, и слышу, как грохочут сапоги.

Юрий КУВАЛДИН

СОБИРАЕТСЯ

Женщина в значительных годах собирается в магазин, надевает сначала юбку, поглядывая на себя в зеркало, останавливается в задумчивости, звонит городской телефон, да я тоже так думаю, просто прелесть, вот именно, попутно подкрашиваются ресницы, разговор идёт сорок минут, цитирует что сказать мне о жизни что оказалась длинной, взаимная психологическая поддержка, параллельно звонит мобильник, сначала говорит в городской, затем, чуть отстранившись, в мобильник, нет, он играл вчера неважно, ты тоже так думаешь, после юбки, которая не подходит, надеваются брюки, куртка подбирается полчаса, шляпка усаживается на головку седьмая, накануне купленная на Петровке, клетчатый эдакий колокольчик с небольшими полями, опущенными вниз, проверка содержимого сумки особая статья тут время уходит в бесконечность, подходит к входной двери, забывает, что в тапочках, садится на банкетку, двадцать пять минут подбирается обувь, утро давно прошло, день тоже миновал, на улице темно, наконец, направилась элегантно в магазин.

Юрий КУВАЛДИН

ГУДКИ СОВЕСТИ

Тесно в тисках совести, вести несёт теснота о твоём стеснении, стушеваться, раствориться, испариться, исчезнуть, провалиться сквозь землю, когда от вспышки смущения сдавливает виски, и глаза сами собой отводятся в сторону оттого, что на тебя во все глаза смотрят такие же зажатые в тиски совести глаза, твои двойники, ибо все по одной мерке сделаны, вот потому себе подобных совесть не выносит, она таит в себе все те же чувства и мысли, что и у другого, об этом каждый догадывается, и бежит прочь, чтобы не стать добычей другой совести, вещающей о том же, о чём ты думал в этот миг, но надо спрятать чувства и скрыть свои помыслы, и говорить нейтрально о погоде, о моде, о природе, о пароходе, идущем по реке с гудками совести.

Юрий КУВАЛДИН

ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ МЕСТО

Жизнь опять подтвердила мысль о том, что только Книга делает человека человеком, а среди  небезразличных лиц в храме вижу накрашенных сверх меры модниц в платочках, пришедших сюда покрасоваться, когда священник, с сожалеющей улыбкой поглядывая на них, читает Книгу, стараясь всё-таки соблюдать сдержанность в изъявлении чувств, под купол вместе с его поставленным голосом улетают вечные истины, призванные уверить модниц, что именно они занимают в мире исключительное место.

Юрий КУВАЛДИН

ХОРОШЕЕ

Поговорим о хорошем. Поднимем настроение. Как? Очень просто. Прочтем очередную запись прекрасного стилиста Абрама Кормана. Вдохновимся проникновенными стихами Сергея Таратуты. С умилением прочтём поэтичную запись Маргариты Прошиной. Их мало, очень мало служителей муз, но именно на них держится хорошее настроение.

Юрий КУВАЛДИН

РОМАН

РОМАН

В конце ноября 2015 года модно одетая молодая женщина, отправляющаяся в Царьград наш, с неослабевающим вниманием следила в окно самолёта, как он медленно выруливает на взлетную полосу, и как параллельным курсом три огромных чемодана на шасси и с крыльями, набитые одеждой и обувью, чтобы каждый день можно было появляться в новом обличии, взлетали рядом как беспилотники. Женщина уже представляла себя на царьградском нашем пляже, слышала шум царьградского нашего прибоя, а вечером танцевала с обворожительным партнёром в ресторане под джаз без правил «Истамбул Константинополь» наш.

Юрий КУВАЛДИН