Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

АНДРЕЙ ЯХОНТОВ 70 НАСТУПИТ ТВОЁ ВРЕМЯ



Есть обоснование того, почему не следует метаться - ни в жизни, ни в литературе. (Возможно, однако, это одно из тех красивых построений, которыми я сам себя морочу.) Солнце, поднимаясь на востоке, заходит на западе. Если вообразить себя секундной отметинкой на циферблате солнечных часов, рано или поздно тень столбика, показывающего время, накроет тебя, одарит своим вниманием - наступит твое время. Оно наступит само - в положенный срок. Если же нервничать и метаться, пытаться самому угадать нужный сектор - будет похоже на попытку ловить солнечный зайчик. Может, поймаешь, а может, нет. Скорее, угодишь туда, где он уже побывал, или очутишься там, куда он еще не скоро придет, и опять будешь изнывать от нетерпения, не выдержишь, дернешься в надежде ухватить момент, и опять ошибешься. Рад будешь отыскать прежнее свое место, да разве определишь его точно, встанешь либо левей, либо правей, опять начнешь мучиться и гадать, верно ли вспомнил прежнее положение... Одним словом, лучше этой беготни не затевать, делать спокойно свое дело - так, как его чувствуешь, - и ждать своего часа.



Андрей ЯХОНТОВ

70 ЯХОНТОВ ДЕНЬ ПЕЧАТИ



На снимке: Андрей Яхонтов и Юрий Кувалдин в Гагаринском переулке.


Вот я о чём думаю 5 мая, вспоминая, что в советское время, когда я работал в газетах, это был и мой праздник - День печати, поддавали мы славно в ЦДЛ и в ЦДЖ, а с Андреем Яхонтовым отмечали ещё День его рождения, на одном из которых, помню, выступал «телевизионный златоуст» Виталий Вульф, впрочем, приветствуя ныне Андрея Яхонтова уже с солидным 70-летним юбилеем, размышляю о том, что пирамиды - и те крошатся под молотом вечности, бессмертно лишь Слово, которым занимается Яхонтов, и стиль его повествования исключительно московский, фраза московская, слова московские, то есть его произведения написаны на художественном литературном языке, который и является основой, фундаментом русского литературного языка, и не напрасно в одной своей вещи Андрей называет себя белой вороной, потому что в нынешней столице носителей московского языка осталось очень немного. Старость подкралась, как обычно говорят люди в приличном возрасте, незаметно, но нас украшает с Андреем Яхонтовым не только седина, но и наши книги.



Юрий КУВАЛДИН

ЯХОНТОВ 70 5 МАЯ РОДИЛСЯ ПИСАТЕЛЬ АНДРЕЙ ЯХОНТОВ

Юрий Кувалдин

УРОКИ СДЕРЖАННОСТИ

К 70-летию писателя Андрея Яхонтова

эссе


Андрей Яхонтов не пускается в объяснения и не оправдывается. Фото автора

И если я говорю о сдержанности, то прежде всего думаю об Андрее Яхонтове. Сдержанность. Это Чехов нам сказал: не грузите никого своими проблемами! Яхонтов не пускается в объяснения, не оправдывается, не рассказывает, как ему тяжело, не говорит, что он прав.
Он просто промолчит, встанет и уйдет, чтобы написать такое: «Сознавал ли Чехов, сочиняя пьесу «Дядя Ваня», что создает провидческое произведение? Там все - о сегодняшнем дне. Талантливый, но скромный дядя Ваня, прозябающий в глухой провинции, в медвежьем углу, - это наша Россия. Бедная, но честная. Подлинный символ России. А болтун и фанфарон профессор Серебряков, рассуждающий о Ницше и Шопенгауэре, о демократических свободах, - это, безусловно, агент западного влияния. То есть символ Европы. И напрасно он твердит дяде Ване (России), что есть арифмометры и даже компьютеры, верный себе дядя Ваня останется на отшибе и будет производить вычисления, щелкая костяшками в допотопных счетах… Ему хватит его скудного урожая. И санкции не изменят его воззрений. Пусть профессор Серебряков убирается в свою Европу не солоно хлебавши».
Литература влияет на жизнь. Очень тяжело жить в спешке.
Андрей Яхонтов родился 5 мая 1951 года в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ, с 1973 по 1988 год работал в «Литературной газете», сначала в отделе русской литературы, затем руководил «Клубом «12 стульев». Автор многих книг прозы, пьесы Яхонтова идут на сценах театров России и за рубежом...
У Сергея Довлатова есть такой простодушный персонаж, фотограф Жбанков, который спрашивал: «Как это - беседовать?». Ну не понимал человек самого слова «беседовать». А Довлатов ему разъяснял: «Беседовать - это значит разговаривать». Неторопливо разговаривать, закусывая, пить чай. В этом прелесть. Когда можешь переходить от одного к другому. Когда же мало времени остается, невольно начинаешь торопиться, задыхаться, выбирать, что важнее, ничего не успеваешь.
Классики не торопились. Один Тургенев чего стоит! Перышком выводил буковки. Рукой. Это мне Астафьев говорил с восхищением, что пишет рукой. Мне надо бы было промолчать, как советует Яхонтов, а я ляпнул, что пишут не рукой, не на машинке, а головой. И насторожился, что Виктор Петрович сейчас недовольно вспыхнет. Ан нет, с чувством произнес: «А Юра-то прав, пишут головой!»
Конечно, Тургенев нас многому учит. Сразу на ум, безусловно, приходят его стихи в прозе.
Яхонтов частенько говорит о них, о той форме, благодаря которой Тургенев как бы заглядывал в наше время, когда ни у кого нет ни минуты на чтение, а приобщиться вроде бы к культуре надо. Вот эти маленькие новеллки, притчи отвечают тому, что ты можешь прочитать и мгновенно воспринять. К примеру, Яхонтов вспоминает новеллку о молодом человеке, над которым долго кружила муха, пока наконец не села ему на лоб, и те, кто вокруг присутствовали, поняли, что это смерть. Притчевая история, которую мы каждый день наблюдаем, как люди уходят из жизни - и наши близкие, и те, которых мы никогда не видели, смерть схватывает на бегу. Муха присела на лоб. И эта черная отметина сразу вывела человека из числа живых...
И тут же Яхонтов переходит к Гончарову, говорит, что очень часто думает об Обломове. Штольц и Обломов. Великое предвидение сегодняшней нашей ситуации. Кто прав, Штольц или Обломов? Делающий дело Штольц, который так неприятен в сегодняшних бизнесменах? Или ленивый Обломов? Мыслитель, философ, замечательный, редкостных доброты и ума человек, который лежит, потому что его ум и философия все равно России не пригодятся...
В этот момент Яхонтов вспоминает Булгакова. И вопрошает как бы между прочим - ну как можно не любить Булгакова? Яхонтов постоянно Михаила Афанасьевича перечитывает. Сколько времени у Яхонтова ушло на то, чтобы постичь, о чем «Собачье сердце». О том, что человек, какие бы социальные эксперименты над ним ни устраивали, как бы его ни пытались за шкирку втянуть в какие-то более высокие сферы духа, все равно останется животным. Невольно здесь обращается взор на потрясающую повесть Андрея Яхонтова «День открытых зверей». Как эта идиома пронзительно работает! Звери в двери, толкотня, вспоминая Мандельштама, в гардероб. И такая простая мысль открылась: что революция пыталась сделать? За шкирку втянуть вот это животное, Шарикова, в новую жизнь, которая рисовалась, скажем, так, как в «Городе солнца» Томмазо Кампанеллы. Ничего не получилось, потому что природа человека - физиологическая. Человека тянет всегда в животную сторону. Очень немногие могут с собой справиться, тащить себя за шиворот на более высокую ступень...
Очень поучительный пример в этом смысле Гоголь. Понятно, что если любишь Булгакова, то не можешь не обожать Гоголя. Яхонтов как бы оставляет в стороне то наслаждение, которое испытываешь, когда читаешь гоголевскую прозу. Язык удивительный! Он недаром по многу раз переписывал от руки свои вещи. Яхонтову очень близко это, потому что всегда добиваешься максимальной точности, когда переписываешь.
Николай Гоголь не рождался 1 апреля. Он родился 20 марта. Это русское упрямство решило свой счет времени завести, отличный от Европы. Новый стиль. Старый стиль. Между тем Гоголь стремился в Европу, убежал из деревенской окраины в Петербург, а оттуда в Париж и Рим. Русского писателя делает Европа. Предвидя это «самолюбие», нежелание объединяться во всеобщую христианскую церковь, Гоголь создал Поприщина, который пишет свои записки в мартобре. Люди рождаются в Слове, потому что мы - не тварь бессловесная! Некий мальчик был назван Николаем 20 марта 1809 года. А могли бы назвать Носом с отчеством Янович, кои менее удалены от запретного имени Бога. Николай Гоголь быстро вспыхнул и быстро погас. В чем дело? Много разных версий, но у меня своя. Под 200-летие Гоголя даю двадцатую главу моего романа «Родина», в которой действует вместе со всеми жившими и живущими сам Гоголь, маленький и рыжеволосый богохульник, которым слыл вместе с Пушкиным, вводя в краску первых попавшихся дамочек, которым сразу и недвусмысленно предлагали то само дело по вхождению Ивана Великого, памятника Богу, в лоно для создания нового человека - и создал Бог! - дальше каждый знает, что нужно делать. Слыл до тех пор, пока его на хватило открытие, что тот Нос, который сам себе гуляет по Невскому, и есть Бог. Нос - Ной - Хой (…)
Суть развития языка - сделать имя Бога запретным, скрывать его другими буквами, запретить к произношению, как запрещено все дело Бога, а то, что показывают - называют порнографией. Вот где и в чем возносился, перерождался, страдал и сошел с круга Гоголь - Го-го-Чи-чи. Имя Бога непроизносимо, потому что оно - мат. Но посмотрите, Го-го, Чи-чи… Вы чувствуете сходство. Но до понимания Слова как шифра Бога Гоголь не додумался. Это проделал я с более или менее приличным видом, потому что Бог и его дела - это материальная часть языка, фундамент, другими словами - сакральность, то есть сплошная тайна и запрещенность. Ужаснувшись всему, Гоголь сошел с ума. Его болезнь - это предвосхищение открытия имени Бога и тех начал, от которых возник на земле человек и его язык. В романе «Родина» есть специальная глава, содержащая художественное разъяснение моего открытия имени Бога и дел его. Роман опубликован в моем собрании сочинений, которое всегда есть в продаже в Книжной лавке Литературного института. В заключение скажу следующее: те, кто борются с матом, те борются с Богом.
Яхонтова удивляет провидчество сегодняшнего дня, когда люди наблюдают, как внутри Садового кольца, этого круга, очерченного вокруг гроба, где лежит панночка Ленин, на Красной площади, в Мавзолее, многие ужасаются, но как-то защищены, и какой кошмар творится вне Садового кольца. И гроб этот, удивительно, летает. Гроб с панночкой Лениным летает над Россией! Никто не знает, где он приземлится. И оттого, где он приземлится, зависит наше будущее. Ну а любимый Яхонтовым Набоков... По нескольку раз на дню Андрей вспоминает его помогающее не утрачивать стойкость: «Судьба - союзница муз»...
Много раз гуляя по арбатским переулкам, да и вообще по Москве, мы, сколько помню, говорили о литературе, и только о литературе. Мысль здесь проста - начал писать с детства, так пиши до гробовой доски. Спешить некуда - впереди вечность. После чего наши беседы невольно переходили на тему, которую можно сформулировать примерно так: художник свободнее религии. Вот что!
Очень тонкий момент... Естественным образом разговор переходил на Гоголя. Поскольку Гоголь верил в высшие силы, то он считал... Над ним посмеивались, но он говорил: для того чтобы мне с вами увидеться, какую же громадную работу проделал Господь, чтобы маршрут поезда пролег именно так и чтобы состав опоздал на два дня... Над ним смеялись из-за того, что он считал, что Господь за ним наблюдает, следит, что Он занимается его судьбой, подтасовывает даже опоздания поездов... Но так оно и было, потому что за некоторыми судьбами Господь, действительно, приглядывает, не бывает случайных встреч в жизни таких людей. Если кого-то судьба с кем-то сводит, конечно, это промысел Всевышнего, но тут мы с Яхонтовым сходились во мнении, что и Гоголь был настолько уверен в своем мессианстве и в том, что он - фигура богоизбранная, что каждую встречу и каждое слово, обращенное к себе, воспринимал как послание свыше. Поэтому такими людьми очень легко манипулировать. Тут весь вопрос в степени независимости и порядочности того, кто набивается в наставники. Если мы пойдем по этой дорожке, то она нас очень далеко заведет, потому что мы поверим тому, другому, третьему... Тут вопрос в степени доверия тем людям, которые нас окружают, в степени порядочности этих людей и в нашей собственной независимости. Художником очень легко манипулировать, тем более художником с неустойчивым сознанием, таким, какое было у Гоголя. Но какое великое мастерство! Конечно, тоже Богом данное.
Вот ему данное Андрей Яхонтов перелопачивает в «Теорию глупости, или Учебник жизни для дураков»: «И все же порой меня охватывало странное, почти шизофреническое чувство правильности происходящего. Логичности творящегося. Разумности свершаемого. Я начинал верить в будущее. Хотя оставался - я это отчетливо ощущал - внутри прахом идущего настоящего.
Со мной случались приступы онормаливания. Хотелось покупать вещи, набивать ими квартиру, обустраиваться так, будто собираюсь вековать-обывать предолго и бессрочно. Это были счастливые моменты: я забывал, что можно износить не так уж много костюмов, прочитать лишь определенное количество книг, а потом - придется оставить и покинуть все с таким трудом и воодушевлением собранное…
Я терялся в догадках. Негодовал на себя. Старался рассуждать здраво. Даже вычерчивал и анализировал параболы и амплитуды своих настроений. Пугался: не грозит ли примиряющая с действительностью защитная реакция организма началом раздвоения моей и без того постоянно противоречащей самой себе личности?
Почему, почему мне было неуютно - на фоне все ускоряющей брожение и пестрящей разнообразием карнавальной веселости и вакханалии череды дней? Если мелодия бытия разыгрывалась по законам классической партитуры и правилам нотной грамоты - откуда врывались в стройные ее созвучия аккорды какофонии и диссонансной фальши?
Внезапно и с большим опозданием я очнулся и прозрел, обнаружив: в сумбуре солнечно-пасмурных превращений мне мучительно не хватает, до кислородного голодания не достает незаменимого компонента и элемента - Маркофьева! Без него, светоча и кумира, героя и победителя, философа и ученого, поэта и композитора, танцора и певца, мое пребывание в подлунном мире стало пропащим, неполным, никчемным. Пустым и пресным. Недосоленным, недоперченным, недоваренным - как приготовленное неумелой хозяйкой блюдо. Он, царь и бог, богач и бедняк, мудрец и провидец, футболист и хоккеист - привносил в мою пустопорожнюю тягомотную биографию подобие смысла, сообщал мыслишкам вселенский масштаб и космический размах… Без него я был не я. А отторгнутая от гумуса корневая система или, напротив, почва, на которой ничего не произрастает.
Ах, как ярко, насыщенно, лихо мы жили в эпоху расцвета нашей дружбы и воплощения маркофьевских начинаний и свершений - в науке, культуре, общественных сферах и подвижничестве на благо масс… Как много успели осуществить, внедрить, претворить… И сколько еще роилось в наших мозгах планов… Увы… Неумолимое течение реки времен и населяющие ее бобры-обстоятельства разлучили тех, кого, казалось, невозможно разъединить. Устраивая запруду за запрудой, громоздя один барьер над другим, исподволь влияя на развитие событий, - развели нас по разные стороны плотин и мостов…»
И вдруг меняется тональность, Андрей Яхонтов пишет о женщинах, как Гоголь писал в «Петербургских повестях»… Это я в вагоне метро читал «Роман с мертвой девушкой» Яхонтова, время от времени поднимая глаза от великолепного текста.
Мелькают люди на станциях, эскалаторах и в вагонах метро. Сижу - и вдруг взгляд мой цепенеет. Я вижу высокую женщину. От всей ее фигуры исходит безупречное величие. В светлых, чуть поблескивающих волосах отражаются и искрятся мелькающие в тоннеле за окном вагона лучи фонарей. Лицо с правильными чертами и сдержанностью красок отличается выразительностью благодаря открытому лбу и большим синим глазам. Помимо величественности приковывает к ее внешности сдержанная аристократичность, которая проявляется скорее в манере с достоинством держаться, нежели в строгой и манящей грации, которая служит приметой интеллигентности. Поезд остановился. Женщина вышла. И уже в тоннеле я подумал: «Пригрезилось».

"Наша улица” №258 (5) май 2021

В "Независимой газете" 29 апреля 2021

ПИСАТЕЛЬ МАКОША 55

Прекрасно чувство собственной свободы. Не для других, но для себя. Явление Олега Макоши произошло в моём сознании. Он поселился во мне. А я есть литература. Смелее, друг, ещё смелее. Не согласовывай своё письмо с живущими в жизни, твои почитатели и ценители стоят на книжной классической полке вечности...
Юрий КУВАЛДИН
Олег Владимирович Макоша родился 1 мая 1966 года в Горьком. Работал: строителем, грузчиком, заведующим гаражом, слесарем-механиком в трамвайном депо, продавцом книжного магазина. Первая публикация в американском журнале «Флорида» (2011). Лауреат премий журналов «Флорида», Майами, США (2012). «Гостиная», Филадельфия, США (2019). «Нижний Новгород», Россия (2019). Автор прозаических книг: «Нифиля и ништяки» (2015), «Зы» (2016), «Мама мыла рану» (2019), «Яйцо» (2019). В "Нашей улице" публикуется с №249 (8 август 2020. Живет в Москве.

В ГЛУБИНЕ

Человек сидит в глубине себя самого, так глубоко, что оттуда его никак не выковырнуть, это видно по его глазам, вроде бы смотрящим вокруг, но на самом деле перевёрнутым в себя, тем не менее, взглядом своим сверлит сидящих в метро напротив, думаешь в глубине души о нём, ну, что он вытарищился на тебя, сверлит и сверлит, но тут же понимаю, что он ничего не видит, хотя глаза у него на месте, в открытом состоянии, это всё равно, что Достоевский с картины Перова смотрит на тебя, но Достоевский опредмечен словом, а этот, их сонм, безо всяких усилий смущает тебя, потому что не принято пялить глаза на людей, и надо прямо сказать, что сидеть нужно смирно, глядя себе под ноги, даже из детского сада так не смотрят, взгляд мелькает туда-сюда, будучи готовым ради забавы постоянно бегать, расщепляя на части реальность, и я видел ясно, побуждаемый действием мысли, металл своего взгляда, когда все прочие опускали глаза ниц.

Юрий КУВАЛДИН

юрий кувалдин №258 (5) май 2021 наша улица ежемесячный литературный журнал

Юрий Кувалдин "Уроки сдержанности" К 70-летию писателя Андрея Яхонтова эссе

Священник Николай Толстиков "Приходинки 2021"

Юрий Резник "Нестроевой" рассказ

Маргарита Прошина "Худо" рассказ

Маргарита Прошина "Задумчивая грусть" заметки (часть сто девятая)

Ион Строе “Сады” рассказ

Юрий Кувалдин "Воздух Иона Строе" Послесловие к книге Иона Строе "Воздух времени"

Ефим Гаммер “Между двух капитанов” роман ассоциаций

Белла Верникова “Интерактивность нам в помощь!” Памяти Ефима Ярошевского моё эссе и отзывы в сети, написанные при жизни писателя

Вениамин Элькин “Новая весна” стихотворения

Олег Макоша “Московские понты” фейсбучные записки

Нина Краснова "«Я к вам пишу...»" эссе

Ирина Оснач “Свистопляска” глава из романа

Александр Кирнос “Вводное слово” рассказ

Андрей Голота “Седьмое лето” рассказ

Алексей Некрасов-Вебер "Лежащий под холмом" рассказ

Татьяна Озерова “Подождать до утра” расска

Сергей Михайлин-Плавский "Каторга" рассказ

Юрий Кувалдин "Заведомо" рассказ

ЛИЦО

Ты от смерти до жизни был на волосок, но упрямое время идёт непослушно, пусть душа заперта на чугунный засов, но тревога сквозь щели врывается вьюжно, ты вращаешься стрелкой бесстрастных часов, и друзья колесом мимикрически дружным, нос за носом взлетают, и в сонме носов, для явления Гоголя, жизненно нужным, измеряется семя на чаше весов, даже самый румяненький и благодушный в свете слабых лампад голосистых басов под могучими сводами тенор твой уж не… не волнует, когда там светилось лицо, исчезая легко в равнодушии скучном, и проносится сущность твоя колесом, исчезая бесшумно, как шарик воздушный, виноватый в безмолвном ответе за всё раб Господен, как следует в притче, тщедушный, в мегаполисе канувший спальных лесов, перекрёстком судьбы, сам себе хлеб насущный, небоскрёбы не знают его адресов, да и поиск походит на спор никчемушный, только слушает сердце смертельный висок, да пульсирует лифт при подъёме натужно.

Юрий КУВАЛДИН

НЕ САМ ПО СЕБЕ

Живёт не сам по себе, а по поручению родителей, причём, каждый, и пусть не увиливает от прямого ответа, от родителей  в нашей компании появился, стало быть, уже не оригинален, и ничего из себя не представляет, от первого не сказанного слова до последнего знака в алфавите, откуда, собственно говоря, и нужно вести отсчет времени, а чтобы уж последовать отказу, то тут нужно сразу схватить первый попавшийся камень и швырнуть в свое изображение в зеркале, и тут же засесть в библиотеке, где выглядишь нежданно, ибо на лице у тебя написано почерком родителей - книг не читаем, но первые шаги поведут и к исправлению физиономии, проявлял бы интерес к чтению, впервые начав этим заниматься после сорока лет, у каждого создастся оригинальное впечатление от такого преображения под ликом книги.

Юрий КУВАЛДИН

18 АПРЕЛЯ РОДИЛАСЬ ЛАНА ГАРОН ЮБИЛЕЙ



18 АПРЕЛЯ РОДИЛАСЬ ЛАНА ГАРОН ЮБИЛЕЙ


Если говорить о литературном мастерстве Ланы Гарон, то прежде всего нужно вспомнить о театре и о драматурге Александре Володине, о котором Лана Гарон всегда говорит с восхищением. И это понятно, поскольку она мыслит сценически, даже кинематографически, являясь актрисой и режиссёром своих произведений, где каждый эпизод, превратившийся в звук, приковывает моё внимание, а для подобного превращения необходима прямо-таки стоическая непринужденность, ведущая прямо в детство, когда я как бы впервые услышал смех Ланы Гарон, ведь жизнь так устроена, что просто обязана сохранять прекрасные черты, и даже обещать нечто большее.


Юрий КУВАЛДИН

Писатель Юрий Александрович Кувалдин



Писатель Юрий Александрович Кувалдин родился 19 ноября 1946 года в Москве, на улице 25-го Октября (ныне и прежде - Никольской) в доме № 17 (бывшем "Славянском базаре"). Учился в школе, в которой в прежние времена помещалась Славяно-греко-латинская академия, где учились Ломоносов, Тредиаковский, Кантемир. Работал фрезеровщиком, шофером такси, ассистентом телеоператора, младшим научным сотрудником, корреспондентом газет и журналов. Окончил филологический факультет МГПИ им. В.И.Ленина. В начале 60-х годов Юрий Кувалдин вместе с Александром Чутко занимался в театральной студии при Московском Экспериментальном Театре, основанном Владимиром Высоцким и Геннадием Яловичем. После снятия Хрущева с окончанием оттепели театр прекратил свое существование. Проходил срочную службу в рядах Вооруженных сил СССР в течение трех лет (ВВС). Автор книг: “Улица Мандельштама”, повести (“Московский рабочий”, 1989), “Философия печали”, повести и рассказы (“Новелла”, 1990), “Избушка на елке”, роман и повести (“Советский писатель”, 1993), “Так говорил Заратустра”, роман (“Книжный сад”, 1994.), “Кувалдин-Критик”, выступления в периодике (“Книжный сад”, 2003), "Родина", повести и роман (“Книжный сад”, 2004), "Сирень", рассказы ("Книжный сад", 2009), "Ветер", повести и рассказы ("Книжный сад", 2009), "Жизнь в тексте", эссе ("Книжный сад", 2010), "Дневник: kuvaldinur.livejournal.com" ("Книжный сад", 2010), "Море искусства", рассказы ("Книжный сад", 2011), "Счастье", повести ("Книжный сад", 2011), "День писателя", повести ("Книжный сад", 2011), "Нахтигаль", рассказы, эссе ("Книжный сад", 2012), "1946", рассказы ("Книжный сад", 2016), "Мозг", рассказы ("Книжный сад", 2018), "Шифр", рассказы ("Книжный сад", 2021). . Печатался в журналах “Наша улица”, “Новая Россия”, “Время и мы”, “Стрелец”, “Грани”, “Юность”, “Знамя”, “Литературная учёба”, “Континент”, “Новый мир”, “Дружба народов” и др. Выступал со статьями, очерками, эссе, репортажами, интервью в газетах: "Известия", “День литературы”, “Московский комсомолец”, “Вечерняя Москва”, “Ленинское знамя”, “Социалистическая индустрия”, “Литературная Россия”, “Невское время”, “Слово”, “Российские вести”, “Вечерний клуб”, “Литературная газета”, “Московские новости”, “Гудок”, “Сегодня”, “Книжное обозрение”, “Независимая газета”, “Ex Libris”, “Труд”, “Московская правда” и др. В 1996-97 годах создал Ахматовский культурный центр в квартире Ардовых на Большой Ордынке, дом 17, кв. 13, где провел серию вечеров, посвященных Анне Ахматовой, Николаю Гумилеву, Льву Гумилеву, Осипу Мандельштаму, а также встречи с Алексеем Баталовым, Михаилом Ардовым, Евгением Блажеевским, Татьяной Бек, Никитой Заболоцким, Натальей Горбаневской, Евгением Рейном и др. Основатель и главный редактор журнала современной русской литературы “Наша улица” (1999). Первый в СССР (1988) частный издатель. Основатель и директор Издательства “Книжный сад”. Им издано более 100 книг общим тиражом более 15 млн. экз. Среди них книги Евгения Бачурина, Фазиля Искандера, Евгения Блажеевского, Кирилла Ковальджи, Льва Копелева, Семена Липкина, А. и Б. Стругацких, Юрия Нагибина, Вл. Новикова, Льва Разгона, Ирины Роднянской, Александра Тимофеевского, Л.Лазарева, Льва Аннинского, Ст. Рассадина, Нины Красновой, Юрия Малецкого, Вадима Перельмутера, Маргариты Прошиной и др. Член Союза писателей и Союза журналистов Москвы.

В 2006 году в Издательстве «Книжный сад» вышло Собрание сочинений в 10 томах.

По каналу «Культура» 18 ноября 2011 года в связи с 65-летием, как и 21 ноября 2006 года в связи с 60-летием показан телевизионный фильм «Юрий Кувалдин. Жизнь в тексте» (режиссер Ваграм Кеворков, песня Алексея Воронина "В маленьком раю", посвященная Юрию Кувалдину).