Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

ПОД ГИПНОЗОМ ВАЛЕРИЯ ТОДОРОВСКОГО



ПОД ГИПНОЗОМ ВАЛЕРИЯ ТОДОРОВСКОГО



Когда впадаешь в состояние восторженного ошеломления под пронзительным взглядом психоаналитика Максима Суханова из философского по собственной идее полотна Валерия Тодоровского «Гипноз» (сценарий Любови Мульменко), где, кажется нет никакого движения, где абсолютно неважен сюжет, как можно медленнее, чтобы всем вдруг стало скучно, кроме… пластика письма, создающего гипнотическое поле, попав в которое, ты окончательно вовлечён в высшие сферы духа, вспоминая Канта, во всевластный сон, который развивается по своим художественным законам, отдаляющим от мнимостей жизни, ведущий во вторую бессмертную реальность к Мандельштаму, к Бергману, к Данте, к Алексею Герману (особенно «Трудно быть Богом»), к Андрею Платонову с его «Чевенгуром», к Андрею Тарковскому («Зеркало») и, конечно, к Федерико Феллини с «8 ½», с фильма которого, помню, в 1963 году на кинофестивале уходили, как уйдут с этого фильма Тодоровского потребители «попсы», вот где водораздел, вот где отсечение ширпотреба, поскольку смотреть будут психически устойчивые ценители высокого киноискусства (производство Россия-Финляндия, оператор Жан-Ноэль Мустонен), а мнения временщиков, которых в «искусстве» привлекают только «бабки», исчезнет под постоянным вращением колеса вечности бесследно с лица земли, а от тебя каждый новый день требует новый текст, он без тебя скучает и постоянно желает быть продолженным, потому что текст живее тебя, ибо устремлен в будущее, которое для него не исчерпывается границами жизни якобы твоего организма, который он буквально гипнотизирует, погружая в сон искусства.



Юрий КУВАЛДИН

ПОВТОРЯЕМСЯ

Забыл, ничего особенного, загляни в листочек с планом дня, на каждый день обязательный, причём, планы совпадают с удивительной повторяемостью, как и всё вокруг повторяется, в этом состоит прекрасная закономерность творчества, основанного на повторении с известными изменениями по мере роста мастерства, а повторять необходимо, а тот, кто этого не понимает, ничего не добивается, если в первой главе твой персонаж беседует с Маргаритой, а глав в романе 21, то эту беседу надобно три раза, заветное число, повторить, причём, беседа идёт об одном и том же, скажем, о новом языке Мандельштама, но передается беседа другими словами, их очень много, в том числе синонимов, да и сам Феллини, хотя кино есть слабая тень великой литературы, и тот говорил, что одно и то же, минимум, три раза нужно вдалбливать нерадивым зрителям, да и «радивым» полезно, так что мы не живём, а повторяемся.

Юрий КУВАЛДИН

ИТАК, СЧАСТЬЕ



Художник Александр Трифонов с женой Татьяной.



ИТАК, СЧАСТЬЕ



Итак, что на сегодняшний день изменилось в определении счастья? Да ничего. Как хотят, так и чувствуют себя счастливыми. Один счастлив, что устроился в подвале под трубой парового отопления, а другой - в Кремле. Лев Толстой писал о счастье. Николай Гоголь писал о счастье. Федор Достоевский писал о счастье. Юрий Кувалдин писал в повести "Счастье": "Свет в кинотеатре медленно гаснет. На экране знакомая заставка: рабочий и колхозница. "Мосфильм". Идут титры под симфоническую музыку государственного оркестра кинематографии. Первые кадры: утопающее в снегу село, дымы из печных труб. Звучит закадровый мужской вкрадчивый низкий голос: "Что же такое счастье? Отвечаем. Это - ощущение полноты своих духовных и физических сил в их общественном применении. Оно, прежде всего, покоится в координатах общественной нравственности. Счастье личности вне общества невозможно, как невозможна жизнь растения, выдернутого из земли и брошенного на бесплодный песок. Тот или иной общественный строй или дает, или не дает личности полноту развития всех сил, стремится или обогатить у каждого эту полноту, или похищает у него естественные запасы сил. Счастье достается тому, кто много трудится. Только во всеобщем счастье можно найти свое личное счастье. Самый счастливый человек тот, кто дает счастье наибольшему числу людей".
Понимание счастья приходит после первого написанного абзаца, когда так называемая жизнь исчезает за поворотом. Счастье - это жизнь в тексте.




Юрий КУВАЛДИН

ДОЙТИ ДО ПОВОРОТА РЕКИ

Надо бы дойти до поворота реки, подумал я, увидев себя со стороны, как видят меня посторонние, вернее, не замечают, как одного из представителей толпы, особенно в метро, когда я стою в сторонке и думаю о том, чтобы дойти до поворота реки, конечно, каждый человек преувеличивает своё значение в жизни среди других бесчисленных людей, и даже среди старых друзей, но с этим преувеличением приходится мириться, особенно с теми людьми, которые всех ставят на место, постоянно высказывая обо всём и обо всех негативное суждение, особенно это касается тех людей, находящихся в состоянии неудовлетворённого положения между родиной и чужбиной, потому что у них одна нога в лодке, а другая на берегу.

Юрий КУВАЛДИН

СО СПИНЫ

Не грусти оттого, что больше сам о себе узнаёшь от других, потому что они видят то, о чём ты даже не догадываешься, например, идущего по улице себя со спины, а они это видят, и по спине читают, что ты теперь ничего из себя не представляешь, потому что кроме твоей спины они ничего не видят, не могут же они ввинтится в твой мозг, а ты с ними молчишь, обходишь стороной, поворачиваясь к ним спиной, готовой к беспрерывной защите от людей, не читающих книг, не подозревая, что кто-то, может быть, и читает что-то, но чтение для них бесполезно.

Юрий КУВАЛДИН

ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Любое представление о каком-нибудь эпизоде ускользающей жизни, потому что воспоминание всегда связано с изобразительностью, с картинностью, когда перед глазами как бы абсолютно реально в этот момент живут, а не оживают, именно живут люди, предметы, цвета, запахи, позы, взгляды, но тем не мене все они скользят по поверхности, словно в этих написанных мною сейчас словах отсутствует живая плоть, и ты всё равно оказываешься наедине с собой, и это всегда происходило именно так, такие мгновения казались отсечёнными от меня, как будто я сидел в зале, и смотрел не моё кино, и это не я писал, а мне говорили со стороны о чужом очень давнем впечатлении.

Юрий КУВАЛДИН

НИТИ СПЛЕЛИСЬ

Ограниченное число понимающих тебя людей, по-своему разных, сплелись накрепко в твоих текстах в различных комбинациях, как будто все они своими нитями судеб создали живописное полотно, со всевозможными встречами, возникающими в памяти отблесками, с тем бывшим всегда скрывающим плохое приподнятым настроением, и вот все разнонаправленные противоречивые нити сплелись воедино, сообщая твоему читателю нечто большее, чем сама жизнь, всегда молодая, включающая множество других жизней, и эти жизни в жизнях сделали твой текст законченным целым.

Юрий КУВАЛДИН

ФРАЗА СВОБОДЫ

Для своей свободы площадь определяется в квадратных метрах, в тех же квадратных километрах, а чудак измеряет её в длине стилистически совершенной фразы, и это в действительности так, и что поразительно, такая свобода не имеет материальных измерений, поскольку склонности у людей к чтению отсутствуют, в этом заключается для них очевидная уверенность в собственной жизни, но осведомленный человек, пишущий вопреки мнениям подавляющего большинства, лучше многих понимает существо физиологического человека, в отношении которого нет никаких иллюзий, и пристально приглядываясь к нему, облепленному знакомствами с говорящими, делает вывод, что они являются лишь знаками препинания, впрочем, с точки зрения вечности, один из них вдруг напишет букву.

Юрий КУВАЛДИН

БЫТЬ КАК ВСЕ

Повсеместно замечаю, что люди решительно скрываются от самих себя, дабы быть как все, маскируют свою внешность под всеобщий портрет, к тому же всячески скрывают свой возраст, особенно женщины, у которых стройный стан остался лишь в воспоминаниях, о мужчинах и говорить нечего, поскольку свежих черт на их лицах не отыскать, достойным олицетворением человечества являются лишь дети, о довольстве и недовольстве своей внешностью не озабоченные, как это происходит у стареющих людей, ищущих выход из старости в молодость, но у них наличествует явный недостаток храбрости для того, чтобы быть самими собой.

Юрий КУВАЛДИН

ОТРАЖЁННЫЙ ЖИВЕЕ ЖИВУЩЕГО

Смотритесь почаще в зеркало очень внимательно, отстранённо, прочувствованно, медленно, глазами другого человека, который вам совершенно не знаком, которого видите впервые в жизни, въедайтесь сверлящим насквозь взглядом до тех пор, пока вы не окажетесь в зеркале, станете тем человеком, который отражён, и затем его же зазеркальными глазами оцените себя якобы натурального, того самого человека, который подошёл к зеркалу, которого не замечают на улице, не узнают, не видят в упор, чтобы через пару веков другие люди упивались книгами отражённого.

Юрий КУВАЛДИН