Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

АЛЕКСАНДР БУРДОНСКИЙ 80 (1941-2017)



АЛЕКСАНДР БУРДОНСКИЙ 80 (1941-2017)

В ПОКРОВ ДЕНЬ РОДИЛСЯ ВЫДАЮЩИЙСЯ РЕЖИССЁР, СЫН ВАСИЛИЯ СТАЛИНА

14 октября 1941 года в Москве. Окончил режиссерский факультет Государственного института театрального искусства им. А. В. Луначарского (ГИТИС). Режиссер Театра Российской Армии. Народный артист Росcии. Сын Василия Иосифовича Сталина.

Я родился в Покров день, 14 октября 1941 года. В то время моему отцу, Василию Иосифовичу Сталину, было всего лишь 20 лет, то есть он был совсем еще зеленый, он 1921 года рождения, он еще не пил, не гулял. Но я ношу фамилию мамы, Бурдонской Галины Александровны. Отец и мама были ровесниками, с одного года рождения. Когда-то в армии Наполеона был такой Бурдоне, который пришел в Россию, был тяжело ранен, остался под Волоколамском, там женился, и пошла эта фамилия. По Аллилуевской линии, по прабабушке, то есть матери Надежды Сергеевны - это немецко-украинская линия, а по линии Сергея Яковлевича Аллилуева - это цыганская и грузинская кровь. Так что во мне кровей много, что, быть может, по-своему, тоже что-то дало, какую-нибудь извилину лишнюю. Вы знаете, может быть, то, что я почти не помню, а знаю только из рассказов, бабушка - мамина мама, - которая очень любила литературу, вообще, и запоем читала, и на французском языке читала, в частности, и прекрасно говорила по-французски, но потом подзабыла его, а читать могла. Одно время, если вспомнить, французский язык был государственным российским языком, правда, языком аристократии... Но бабушка не была аристократкой, хотя она воспитывалась своей крестной в семье нефтяного миллионера, который жил в Москве. Вот ее крестная была женщиной, которая интересовалась искусством, любила культуру. Бабушка моя рассказывала мне сказки Уайльда. Я единственно, что помню, "Звездного мальчика". Это было до четырех с половиной лет. Читать я начал только где-то лет в семь, наверное. Бабушка, кстати говоря, водила меня гулять в парк ЦДСА. Брала меня, как поросеночка, под мышку, несла и рассказывала сказки... Потом долгое время, так сложилась жизнь, я не жил с мамой и бабушкой, а жил с отцом... Но, я думаю, что сказки бабушки, - это та капелька, которая куда-то попала, наверное. Потому что, говорят, что я в детстве был мальчик очень впечатлительный. А потом мама говорила, когда я подрос: "У тебя такие руки железные". Вот такой был позже момент. Долгое время я жил на даче в Ильинском, это где Жуковка, чуть туда подальше, там и Архангельское недалеко. Там Москва-река, там поля. Очень хорошее место. О такой барской жизни у Толстого или у Бенуа можно прочитать. Там по-настоящему замечательные условия были, дача была очень приличная. Там был такой человек, который очень любил природу, он был то ли комендантом, то ли садовником, трудно определить его должность, но я помню раннюю весну, и о каждой травинке он мне рассказывал, о каждом деревце, о каждом листике, он все-все знал о растениях. И я с интересом слушал его рассказы, у меня до сих пор это осталось в памяти, мотался с ним по всей этой территории, ходил в лес, рассматривал огромные муравейники, видел первых насекомых, которые вылезали на свет, и мне все это было безумно интересно. И я думаю, что это была вторая капелька. Потом я, как на грех, научился читать. Почему-то Гаршина я начал читать. Из самых таких первых авторов. Видимо, под влиянием Гаршина я затаил обиду на близких, а поводов к этому было много, я просто не хочу драматизировать ничего, но однажды, представьте себе, я решил бежать из дому, и постольку, поскольку я читал книги, что бегут из дома, берут палку через плечо и на конец вешают узелок, то и я двинулся по направлению от дома куда-то в неопределенном направлении. Но меня там постовые быстро взяли и вернули обратно, за что я получил от отца хорошо по физиономии. Это все дошкольный период. Потом, когда я уже учился в школе, это мне было лет, наверное, восемь, я попал в театр, то есть нас с сестрой стали вывозить в театр. Я помню, что мы были на "Снегурочке" в Малом театре, и там мне очень не понравилось, как пахли декорации, мы сидели очень близко, и мне показалось, что это лес так нехорошо пахнет. Спустя какое-то время мы попали на "Учителя танцев" в театр Красной Армии. Это 50-51-й годы. Может быть, 52-й. Это было удивительно красиво. Примерно же в этот промежуток времени я попал в Большой театр. Шел балет, который назывался "Красный мак" Глиэра, и танцевала Уланова. Вот это было мое потрясение, видимо, потому что я страшно плакал в конце, вообще, был сражен, меня даже из зала вывести не могли. На Улановой так я и был помешан всю свою жизнь. Потом, когда я уже чуть-чуть стал постарше, я видел ее и на сцене, и все о ней читал, и следил за всеми ее высказываниями, я считаю, что это величайшая фигура вообще двадцатого века, как личность, даже не говоря о том, какая она неземная балерина, хотя и сейчас посмотрите старые довольно записи, уже она не танцевала сорок лет, но все равно какой-то свет остается на экране, все равно магию ее ощущаешь. И я думаю, что это сыграло очень большую роль в выборе моего пути. Надо еще сказать о том, может быть, я вообще в генной науке понимаю довольно мало, но мама писала. Она писала и стихи, и небольшие рассказы, девчонкой совсем еще. Бог знает, быть может, это тоже каким-то образом повлияло...

НЕПРИНУЖДЁННОСТЬ

Постоянно якобы непринуждён, так кажется среди других таких же непринуждённых, действительно, все сидят на экране полукругом на фоне ведущего бочонка с двойным подбородком и в галстуке, изрекающего прописные истины, как он изрекал их всю жизнь, будучи всегда при исполнении и при власти, но главное заключается в том, что он всегда старается казаться своим, рубахой-парнем, что очень сильно вредит ему, впрочем подобные ему заполнили все мыслимые и немыслимые средства массовой информации, напористые бычки, подобные непринуждённым времён выноса тел из колонного зала, связи номенклатуры в том и в другом случае идентичны, напрасной будет критика в их адрес, как критика короткого дня, проливного дождя или листопада, пригодным остаётся лишь невключение ящика, чтобы всё это не напоминало ещё большего сплочения вокруг безличия и безразличия, прежде нащупывали обратную связь с императором, уверенно приведшем страну к революции, и ему была присуща непринужденность.

Юрий КУВАЛДИН

ВРОДЕ БЫ ПРАВИЛЬНО

Ты и говоришь правильно, и пишешь правильно, правило на правиле, правдоподобнее не бывает, особенно, когда тобой доволен правитель, который, если что, поправит тебя, даже выправить может, или применить правило несоответствия членству в правлении, научит правильной правде, ты же неправильный и подвижный, идёшь против правильно цитирующих надлежащие правила, против, ну надо же, не изменивших правилам своей канцелярской эстетики, понятно, что ты только что оправился после долгой болезни, но опять совершенно неправильно себя держишь, подыгрываешь всяким европейцам с правами человека, правду сказать - правдоискатель, а уж это совсем против правил, но он уже не слушал, встал и направился к двери, далее, как правило, дело с этим обстоит хуже.

Юрий КУВАЛДИН

ПРЕДСКАЗЫВАЛИ ДОЖДЬ

Вопреки предсказаниям, с вечера давление атмосферы стало расти, ночное небо расчистилось, рассыпались синие звёзды, естественно, гроздьями, как виноград, я рад, что опять предсказания специалистов невпопад, наугад продвигаюсь по аллее, густо обставленной кустами и деревьями с высокими звёздными кронами, поклоны отбиваю пред низкорастущими ветвями, да вы и сами знаете, как нагибаться в потёмках в переулках, заросших кустами высокой калины, не дойдешь и до середины, чтобы не угодить в кущи малины, за забор цепляющейся, да и здесь, ночью, жарко и сухо, как в центральном парке на асфальте, а ведь предсказывали дождь, так что во время предсказания охватывала всё тело дрожь, как будто по нему уже стучал дождь, а в голове бормотала мысль, что все мы живём в эпоху информационного запугивания, чтобы нами было легче управлять представителям средневековья.

Юрий КУВАЛДИН

КОГДА-НИБУДЬ

И твой путь закончится когда-нибудь, не забудь смахнуть слезу, и чтобы ни в одном глазу, жизнь превращается в плазму, этакую форму прекрасного маразма, идущего со времён Роттердамского Эразма, как-то обронившего на все времена: «В темноте все женщины одинаковы», - или коронное: «Человек должен любоваться самим собой: лишь понравившись самому себе, сумеет он понравиться и другим», - вот и иди своим путём, ночью и днём, играя с огнём своего вдохновения, и без промедления и напиши о том, как выглядел твой дом сто лет назад, опиши парадное и фасад, чтобы осчастливить взгляд новорожденных, явившихся плазмой (изваянием с греческого) для всеобщего энтузиазма по превращению очевидного в индивидуальное, соприкоснувшись когда-нибудь с сакральным и получив при этом удар током откровения до полнейшего опьянения явью, ставшей тайной.


Юрий КУВАЛДИН

ДРУГОЕ

Кругом всё другое, и все другие, не друзья, но однокоренные - от «друг», на одной плоскости пребываем и создаём конструкцию пирамидального человечества, минуя, в частности, свои отечества, как перелётные птицы, не знаем границ, когда-то последний из чёрной Африки двинулся на север, вовсе не желая создавать Египет, потому что первой заботой стало написание Книги, чтобы животные научились «читати и писати», а посоле 17 года организовали ликбез большевикам, потому что их было так много, не умеющих ни писать, ни читать, что пришлось с азбуки начинать, которую до сих пор большинство не выучило, чтобы создавать слова и писать целые предложения, в общей массе другую стезю выбирать не обязательно, для них умные создали машины, умеющие читать, писать, и кино показывать, и надо мной несколько в ином виде нависает большевизма пирамида, с которой ничего общего Кант и Достоевский не имеют, привычным осталось у всех то, что и было с момента выхода из чёрной Африки, а глубиной познания детально занимаются одиночки, дошедшие в постижении человечества до точки, и когда-нибудь начнётся другое, вроде как новый ликбез, только без, как во времена былые.

Юрий КУВАЛДИН

СРЕДА

Шире беру, не как Разумихин поясняет Порфирию, мол, «среда заела» с точки зрения совершения преступления, а среда заедает всех и каждого, поголовно, только с разными результатами, одних заедает во благо, других во зло только потому, что книжек с колыбели не читали, поэтому в жизни других доставали, им не сказали, что заниматься нужно совершенствованием самого себя, а не мешать другим, вот среда есть именно то, что мешает всем и каждому, одним мешает болтаться по улице, другим не даёт возможности грабить ближнего, конечно, отдельными свойствами наделяется каждый, как говорил Державин, «я раб, я царь, я червь, я Бог», время и опыт, в целом, создадут из каждого индивида особую единицу, но от среды избавиться никто не в состоянии, значимые имена тоже произросли в определённой среде, элементы которой составляли реальность, некое строение, называемое «личностью», но никто не сомневался в том, что глубоким смыслом в этом было присутствие в интеллигентной среде.

Юрий КУВАЛДИН

ТВОИ ЧЕРТЫ

И все пристально смотрят на фотографию, передают друг другу, надевая очки, долго не отводят взгляда, на кого же ты похож, на дедушку или на бабушку, какие там черты у тебя, отвечу прямо, точно такие же, как у Софокла, причём, что удивительно, наличествуют глаза и уши, а Креонт из «Антигоны» непосредственно обращается ко мне: «Моим глазам представите вы вскоре // Виновника запретных похорон», - вот это да, неужели так во всем, у всех, и всегда, ладно, не беда, по этому вопросу обратитесь к «Царю Эдипу», там жрец вам разъяснит: «Эдип, властитель родины моей! // Ты видишь сам, у алтарей твоих, // Собрались дети: долгого полета // Их крылышки не вынесут еще. // Средь них и я, под старости обузой…», - как замечательно, во всём сошлись до рождества и после рождества, была бы буква с яркими чертами, присущими как мне, так и тебе.

Юрий КУВАЛДИН

ДОЛГО

Ожидание того, что будет впереди, длится столь долго, что у многих не хватает терпения, как у первых листьев деревьев, не приспособленных к жаре, и падают ниц желтоклинно, как ржавые гвозди, а вы думали долго о том, как настанет тот ожидаемый час, год, век, тысячелетие, чтоб насладиться пришествием ожидаемого, но вдруг время скомкалось, в голове листопад, ни шагу назад, как и ни шагу вперёд, вы ждали эту точку, так вот она и вы в ней, в понимании достижения того, что ждали., час, день, неделю, месяц, полгода, год, десять лет, век, вечность, внезапно человек себя чувствует обманутым, о грядущем лучше при нём не говорить, он ползёт назад, туда, где он дожидался будущего, конечно, определенное  удовольствие есть и в ожидании прошлого, даже в этом перевороте наличествует некое откровение, хотя жизнь и не предвещала постоянного счастья, но всё же намекала на него с некоторыми интервалами.

Юрий КУВАЛДИН

В СТОРОНУ

С детства почти все талантливы, но со временем убегают в сторону, нет прямого движения в процессе созидания, с которым постоянно случается рассматривание себя на фоне мастеров, с выводом, куда мне до них, влекущее к торможению, к остановке в одной точке, взгляд застывает, не хватает дыхания смотреть устало в остановленном состоянии на свои «художественные» деяния, не может быть призванием то, что воспринимается сплошным наказанием, когда нужно заниматься одним и тем же всю жизнь, поэтому старое уничтожается как несовершенное, а новое не идёт от тупого рассматривания себя в галерее классиков, и бьёт в сердце катастрофическая потеря интереса к творчеству, кончился, как в механических часах, завод, потому что всё осточертело, для чего всё это дело и, закрыв глаза, бросаются в сторону лёгких путей в штатные расписания учреждений, молодость настроений, капитуляция перед препятствиями, вот почему от века остаются лишь гении, которым хватило терпения творить от рождения до гробового исчезновения.

Юрий КУВАЛДИН