Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

С КОЛЛЕКТИВОМ

Как бы ни сетовал член рабочего коллектива на коллег, на незначительную зарплату, на сложные отношения с начальством, тем не менее, без этого коллектива он жить не может, потому что за десятилетия прикипел к нему душой, испытывает дикий дискомфорт в одиночестве, и в этом нет ничего удивительного, поскольку не занимающийся художественным творчеством человек по сути своей несчастен, и особенно тогда, когда его увольняют с высокой номенклатурной должности, впечатление грустное, но и радость что не расстреляли, впрочем, как тому надлежало быть, в душе таких без руля и без ветрил гуляет ветер обид, не знают, чем себя занять, что возрождало чувство несправедливости, кровь переполнялась ядом презрения к «подсидевшим его», и приходилось испытывать ощущения полнейшего унижения, приносившее особое возбуждение при виде по телевизору успешного конкурента, занявшего его место.

Юрий КУВАЛДИН

МЫСЛИ В СОЧЕЛЬНИК



МЫСЛИ В СОЧЕЛЬНИК
Художник Александр Трифонов «Поклонение волхвов», 100 х 80 см., 2018


Святая мысль проходит через время и говорит бессмертен человек, и я смотрю на вечность через холст моей мечты о воплощеньи духа на снежной поверхности холста.


Александр Трифонов

ТАКОЙ БЕЛЫЙ ДЕНЁК

Такой денёк, и трудно удержаться, чтобы не походить по мягкому глубокому снегу, и видеть свои следы в полнейшей тишине, почти во сне, на белом небе белеют белые следы, они для глаза не заметны, как у Малевича «Белый квадрат», а есть такой, на белом белый, я забелел Андреем Белым: «Пусть за стеною, в дымке блеклой, // Сухой, сухой, сухой мороз, // Слетит веселый рой на стекла // Алмазных, блещущих стрекоз», - я вижу на стекле морозные узоры, и вспоминаю детский мой трамвай, пятак прикладываю тёплый к заиндевелой поверхности, а когда снимаю, остается круглая печать, а пассажиры дышат на стекла и протирают варежками, чрез одну уж Преображенка, такой денёк, весь пятачковый, весь стрекозиный, снежный рай.

Юрий КУВАЛДИН

В МИНУСЕ

И в полёте, и на сугробе, и проследить как снежинка тает на твоей ладони, твёрдое превращается в жидкое, снег становится дождём, ждём в декабре снега, но идёт дождь, что ж, выпадет и твёрдый день с морозным солнцем, белое на белом, снежное на снежном, снежное есть белое, белое есть снежное, таким белым днём, разрисовывающим узорами оконца в виде снежинок, что кажется поминками по осени, а в проседи старика синусоида жизни вьётся, день морозен и ясен, ребёнок под приглядом снежинки акварелит картинку в солнечный морозный день, в серединке картинки не закрашивая кружочек, светит он белизною ватмана ярче чем настоящее солнце, в минусе сквозь снежинки бьющее ослепительно в глазки художественному мальчонке, вылепленному из снега в минусе кристаллическом, когда каждую снежинку можно идентифицировать с детством, а рисунок с именем мальчика.

Юрий КУВАЛДИН

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВ - АЛЕКСАНДРУ ТРИФОНОВУ



Владимир Васильев, артист балета, балетмейстер, хореограф, театральный режиссёр, актёр, художник, поэт, педагог; народный артист СССР - художнику Александру Трифонову (на обороте настенного календаря 2021 года с иллюстрациями):

ХУДОЖНИК АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ



ХУДОЖНИК АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ
Александр Юрьевич Трифонов родился в Москве 8 сентября 1975 года. Окончил Московский полиграфический институт.
Работал в учебном театре ГИТИС, в театре Российской Армии. Художник-оформитель МХТ им. А.П.Чехова. Член Творческого союза художников России. Художник многих книг и буклетов по театру и искусству. В 2005 году в издательстве «Книжный сад» вышла книга-альбом о художнике Александре Трифонове в рубрике «Новый русский авангард».
Картины находятся в коллекциях: галереи А3, галереи «На Каширке», Музея современного русского искусства в Джерси-Сити (США), Мордовского республиканского музея изобразительных искусств им. С.Д. Эрьзи, Тольяттинского художественного музея, Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ (Сергея Филатова), галереи design art concepts (Майами, США),  галереи «Макек» (Хорватия), галереи Яна Конярека (Словакия); в коллекциях: Александра Глезера, Юрия Любимова, Евгения Рейна, Михаила Алшибая, Аннамухамеда Зарипова, Валерия Золотухина, Вадима Гинзбурга; приобретены в частные коллекции в России, США, Германии, Франции, Бельгии, Испании, Китае, Перу.

ПОД ГИПНОЗОМ ВАЛЕРИЯ ТОДОРОВСКОГО



ПОД ГИПНОЗОМ ВАЛЕРИЯ ТОДОРОВСКОГО



Когда впадаешь в состояние восторженного ошеломления под пронзительным взглядом психоаналитика Максима Суханова из философского по собственной идее полотна Валерия Тодоровского «Гипноз» (сценарий Любови Мульменко), где, кажется нет никакого движения, где абсолютно неважен сюжет, как можно медленнее, чтобы всем вдруг стало скучно, кроме… пластика письма, создающего гипнотическое поле, попав в которое, ты окончательно вовлечён в высшие сферы духа, вспоминая Канта, во всевластный сон, который развивается по своим художественным законам, отдаляющим от мнимостей жизни, ведущий во вторую бессмертную реальность к Мандельштаму, к Бергману, к Данте, к Алексею Герману (особенно «Трудно быть Богом»), к Андрею Платонову с его «Чевенгуром», к Андрею Тарковскому («Зеркало») и, конечно, к Федерико Феллини с «8 ½», с фильма которого, помню, в 1963 году на кинофестивале уходили, как уйдут с этого фильма Тодоровского потребители «попсы», вот где водораздел, вот где отсечение ширпотреба, поскольку смотреть будут психически устойчивые ценители высокого киноискусства (производство Россия-Финляндия, оператор Жан-Ноэль Мустонен), а мнения временщиков, которых в «искусстве» привлекают только «бабки», исчезнет под постоянным вращением колеса вечности бесследно с лица земли, а от тебя каждый новый день требует новый текст, он без тебя скучает и постоянно желает быть продолженным, потому что текст живее тебя, ибо устремлен в будущее, которое для него не исчерпывается границами жизни якобы твоего организма, который он буквально гипнотизирует, погружая в сон искусства.



Юрий КУВАЛДИН

ПОДРАЖАТЬ

У ребёнка вариантов кому-либо подражать минимум, мать истерично кричит на отца, и ребёнок кричит, отец пьёт водку, и ребёнок пьёт водку, дворовые ребята бьют стекла в школе, и он бьёт, исправить подобное положение, практически, невозможно, пока мать не перестанет кричать, а отец откажется от водки, и жизнь в подражаниях не знает меры, удивительным образом тасуя карты, что, бывает, из прежней жизни ребёнок переступает в новую, к примеру, однажды заглянув в подвал к бородатому скульптору, который попросил ребенка месить зелёную глину, а от затем вылепленной скульптором его головы застыл в изумлении, и от любопытства под взглядом мастера сам стал лепить, вот интерес, посредством которого осторожно переформатируется реальная закономерность.

Юрий КУВАЛДИН

КРАСОТА УВЛЕЧЕНИЯ

Улавливали фокусировку на деталях эстетического характера, капители, карнизы, наличники, фризы, портики, состояние ночное без подсветки, то же в ночи с бьющими снизу вверх направленными лучами, увлечение чтением совершенствует кровообращение увеличенных мастером синтаксических конструкций, лучшее средство, состоящее сплошь из тайных помыслов, подбито под удовольствие восприятия, иначе нельзя, приятели, дом строится не для жизни, а для искусства, взволнованные глаза справа налево по диагонали вгоняли в восторг первостатейные архитектурные, скульптурные фрагменты, интеллект воплотился в арку, держащую мост и этажи, всемерно подчёркивая неуловимые реальности кантилены, чтобы безоглядно, безрассудно, интеллигибельно, иначе говоря, посредством интеллектуальной интуиции принимать участие в созидании, поскольку совершенно очевидно, что лечение влечением преувеличивает до восторга значение красоты увлечения.

Юрий КУВАЛДИН

НЕЧТО ОРИГИНАЛЬНОЕ

Когда вот сейчас что-то пишешь, то должен понимать, что это давно было, ты перелетаешь из сей минуты, скажем на десять лет вперёд, тогда острее возникает понимание убежавшего времени, к которому относишься вполне снисходительно, потому что ты навсегда «отпечатан», но чтобы с головой погрузиться в текст, никогда не должен останавливаться и расслабляться, и этот путь я избрал себе с детства, когда все куда-то бежали, а я писал, когда носили тогда узкие брюки, я ходил в клешах, всегда хочется сказать что-то против себя в прошлом, ведь когда-нибудь это вернется, бесспорно, в этой философии есть нечто оригинальное: когда все ходили пешком, ты ездил на своей машине, когда все сели на машины, ты стал ходить пешком и, главное, одни всю жизнь живут в жизни, а ты постоянно живёшь в тексте (примеры для ясности: Достоевский в тексте, Малер в нотах, Малевич в картинах… etc, константы, живее живущих в жизни).

Юрий КУВАЛДИН