Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

БЕЛЫЙ ХЛЕБ

Белый хлеб продается, пожалуйста, древняя старушка, в ватнике и пуховом платке, из иного времени трясущимися сухонькими пальцами мнет каждый батон, булку, такой и нарезанный, разных фасонов, диво-дивное, весь хлеб мягкий, не может быть, как пить дать, в деревне с тремя вросшими в землю избами белого хлеба отродясь не видали, молись на небо, то манна небесная сама в рот просится, староверческая чересполосица, смешение мечетей с церквами, мы с вами, дети разных народов, уродились на славу, чтобы отведывать белого хлебца, не то что прежде в надежде пожевать мякины военной, быть на своей земле пленной, в огороде из-за колючей проволоки следить за величием танков, спозаранку вжимающих в грязь крапиву, терпеливо век отмахав, оказаться в супермаркете, проклятая Европа совсем с ума свела старушку, загостившуюся на белом свете, родившуюся в девятнадцатом году, а может, и в семнадцатом, как сама «савецка расея».

Юрий КУВАЛДИН

КРАСНОЕ

Только не в красных тонах, можно в каких-нибудь серых, усилив чёрным по канту всего периметра, чтобы создалось ощущение невероятной защищённости от возможного появления этого красного, бьёт по темечку и режет глаз, отойди снисходительно в тень ели, которая тоже очень сильно боится красного, вернётся уверенность в сером с дождиком, а лучше с нажимом, ливня, дабы красному не повадно было бы красить всё вокруг красным, полыхая пламенем, оригинальное зелёное, с молоком матери вспоённое, живое, ненаглядное, пусть само по себе под серым небом стареет, помнится, все мы были молодыми, не выносили пожаров в лесах наши души огнеопасные, но при определённых обстоятельствах возникновение красного приобретало несокрушимую уверенность жара Цветаевой: «Белая гвардия, путь твой высок!».

Юрий КУВАЛДИН

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ

Перемещение в пространстве обладает невероятным постоянством, чуть что не так, а это знак, из этого угла вселенной перемещаются в иные точки, подальше от сына и дочки, с которыми нету сладу, остаётся одна отрада переместиться в аэропорт и махнуть к морю в круизный порт, разрезать печаль, как рождественский торт, приветствуя горе, не споря с друзьями, оказавшимися в жизненной яме, в чем, известно, виноваты сами, запутавшие себя пустяками, тротуары толпятся головами, перемещающие себя ногами от дедушки к маме, и все как на подбор святы, нимбы повсюду, им бы ко счастью, золотом объяты дни наших ненастий, дождливое племя тянется клином к югу, оттуда на север, охладить возбуждение от постоянного воскрешения для нового перемещения.

Юрий КУВАЛДИН.

ПИЛИТЬ, СВЕРЛИТЬ

В хорошую погоду человеку дома делать нечего, разве что посверлить дрелью или попилить «болгаркой» что-нибудь назло соседу-очкарику, но вчера, в дождь, всё это проделал и послал в известном направлении очкарика, как делал это всегда с азартом победителя, а тут солнце, взял удочку, на пруду посидеть с четвертинкой, настроение совсем улучшилось до забытья, и вдруг загремело, засверкало и ливень всех загнал в казармы, то есть по домам, тоска, хуже настроения не придумаешь, жена мозговую кость в борще не доварила, поругались, она на диване уснула, он в кресле перед телевизором, так и живёт по настроению, а что собирался делать, как обычно, пилить, сверлить.

Юрий КУВАЛДИН

САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ ДЫХАНИЕ ИРИНЫ ОСНАЧ

САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ ДЫХАНИЕ ИРИНЫ ОСНАЧ


Скажу прямо, сила прозы Ирины Оснач в документальности. Очерковость присуща ей. Это и не удивительно, поскольку она в Литинституте училась у Александра Рекемчука, приверженца именно документальности в прозе. Скажем, когда я заводил разговор с Александром Евсеевичем о художественности, от всячески старался перевести беседу на «правду» жизни. Но тут же оживал, когда я вспоминал Юрия Нагибина, нашего общего друга, блестящего мастера изобразительности, короля стилистических шедевров, таких, как скажем, рассказ «Зимний дуб». Прав был Булат Окуджава, когда пел, что каждый пишет, как он дышит. Самостоятельное дыхание Ирины Оснач приковывает внимание читателя, да и вообще, её оригинальность строится на собственной линии творчества. Вот почему я всегда советую Ирине развивать северную тему, усиливать аромат края света, любимой ею Камчатки.

Юрий КУВАЛДИН




Ирина Оснач КОРЮШКА рассказ

Мой давнишний приятель - коренной москвич, лет двадцать живет в Праге. Пару раз в год он приезжает в Москву по делам, проведать сестру и меня.
По традиции наша встреча выглядит так: пару часов мы прогуливаемся в центре Москвы, по Замоскворечью, бульварному кольцу, а потом идем в кафе или ресторан - каждый раз новый, и непременно с какой-то изюминкой: например, туда, где готовят кулебяки, или рыбный тартар, понимают толк в палтусе или кундюмах… Мой приятель - гурман, сибарит и, не побоюсь этого слова, гедонист. Да и я не прочь узнать и отведать что-то новое. Шучу, что еще так лет десять, и мы будем знать почти все московские заведения с хорошей кухней.
- Давай я тебя корюшкой угощу, - на этот раз предложил он.
Я фыркнула:
- Корюшку я, что ли, не пробовала! Ты забыл, что я с Камчатки?
- Кстати, в том ресторане, куда я предлагаю пойти, корюшку жарят, маринуют, коптят…
- Тогда уговорил!
Мы походили по снежной Москве и когда нагуляли аппетит, пошли в ресторан. Сели у окна. Тепло, красивый дизайн, удобные стулья - хорошо!
Принесли меню.
- Какую корюшку вы предпочитаете? - спросил официант.
- Разве у вас много блюд с корюшкой?
- Есть корюшка копченая, есть маринованная в пиве…
- А жареная есть?
- Да, в ореховой панировке.
Я открыла меню и ахнула: целая страница была посвящена корюшке!
Как только ее не готовили!
Со скандинавским акцентом (корюшку мариновали в пиве, жарили и подавали со свежим огурцом, сыром и кедровыми орешками).
Со средиземноморским (маринадом был белый винный уксус, затем филе корюшки перекладывали печеной паприкой. Заправка была из трюфельного масла, бальзамического уксуса и лука шалот. Да, еще к корюшке полагались салат ромейн и руккола).
С японским (жареную рыбу подавали на листе бамбука с маринованными в вине мирине и рисовом уксусе овощами. Все это дополнял кисло-сладкий соус с соком лайма, рисовым уксусом, чесноком, имбирем и чили).
Я же выбрала такую корюшку - ее коптят, затем в ореховой панировке готовят в темпуре, чтобы она была хрустящей, и гарнируют соусом ткемали.
Моему приятелю глянулось другое блюдо - корюшка, маринованная в пиве.
Еще больше меня впечатлили цены на корюшку - от пятисот рублей. Но мой приятель не только гурман, гурман, сибарит, но еще и щедрый человек: он также угощал меня салатом из печеных на углях овощей, ассорти из домашних сыров и черничным пирогом.
Да, забыла еще чай. Был выбран такой, чтобы удивить меня, любительницу чая, - фениксовый улун.
Про него в меню была целая поэма: это чай, который растет в скалистой местности и благодаря этой особенности имеет свой неповторимый «утесный вкус». А вкус этот - пряно-цветочный, со сладким послевкусием. Одним словом, чайная медитация!
Пока мы ждали заказ, я рассказывала, как раньше готовили рыбу на Камчатке. Например, таким способом: в яму, обложенную травой, складывали свежую рыбу, накрывали травой и засыпали землей. Через месяц-другой блюдо считалось готовым. Такой способ заготовки был в ходу до двадцатого века. Запах у этого блюда был весьма необычным для русских землепроходцев. А еще делали (и сейчас делают) юколу: разделывали рыбу, и без соли развешивали вялиться на высоких деревянных юкольниках, чтобы медведи не достали. Юколу ели, обмакивая в нерпичий жир.
Лососевую икру в основном сушили. Сушеная икра была удобной и сытной пищей для охотников. А еще сушеную икру толкли и ели, смешивая с брусникой, голубикой, морошкой.
Рассказала и том, что на Камчатке есть несколько видов корюшки - азиатская зубастая, морская малоротая, речная малоротая корюшка, мойва…
С корюшкой и мойвой не церемонились - кидали на прибрежную гальку, чтобы рыба высохла, потом собирали ее в короба.
- Не перебила я тебе аппетит?
- Интересно!
- А как тебе такое блюдо - ягода шикша, смешанная с вареной рыбой и лахтачьим жиром?
- Откуда ты это знаешь?
- Я же выросла на севере Камчатки! А корюшки в моем детстве было видимо-невидимо, ее можно было тазиками из реки черпать. Корюшку жарили, варили, солили, нанизывали на проволоку и вешали гроздьями на стены домов так густо, что нельзя было разглядеть окон.
Мама корюшку солила, а моя обязанность была нанизывать рыбки на проволоку и развешивать их.
Сушилось корюшки столько, что хватало на всю долгую зиму и себе, и гостям, с которыми за чаем и разговорами съедалась приличная охапочка корюшки.
Принесли корюшку. Та корюшка, которую я заказала, выглядела так: прожаренные на совесть две корюшки в ореховой панировке. И рядом - ткемалевый соус. Порция корюшки у приятеля тоже была скромной.
- Вкусно!
- Тебе понравилось? Вы так ее жарили?
- Она не пахнет огурцом, у нее ореховый запах.
- Огурцом?
- На Камчатке ее так и называют - «огуречником», вернее, один из видов корюшки.
Как жарили? На чугунную сковороду положишь штук восемь таких «огуречников», больше не поместится, и только начинаешь жарить - как по всей кухне запах огурца. Быстро-быстро перевернешь на другой бок, пара минут, и можно есть.
Неподалеку от нас жила корячка, заядлая рыбачка, тетя Саша. Зимой она ездила к реке на собачьей упряжке. Уедет подальше, сядет у реки и дергает корюшку. Самая вкусная идет в марте, размером с ладонь, у нее зеленоватая икра.
- Напишешь об этой рыбачке?
- Наверное…
- И еще начинай кулинарные книги писать! - пошутил приятель.
Мы замолкаем и смотрим на прохожих за окном, медные решетки, проемы арок, московские дворы…
А я вижу девочку, которая идет домой, у нее красные щеки и нос, позади ее - санки.
Дома тепло, горит печка, пахнет огурцами - мама жарит корюшку, которую принес отец, и смеется в ответ на какую-то его шутку.


"Наша улица” №242 (1) январь 2020

КРУГ ТЕМ ДАМ

Вот Таисия пишет о сыне, Марина пишет о маме, Тамара пишет о бабушке, Катя пишет о брате, Зина пишет о тёте, Лена пишет о папе, Оля пишет о Коле, Мила пишет о Диме, Ира пишет о сестре, Алла пишет о дочери, Света пишет о внуке, другая Света несколько меняет тему и пишет о приготовлении кабачков, Таисия подхватывает тему и пишет о баклажанах, Марина пишет о засолке огурцов, Тамара пишет о сельдерее, Катя пишет о вишнёвом варенье, Зина пишет о грибах, Лена пишет о пирогах, Оля пишет о салатах, Мила пишет о цыплятах-табака, Ира пишет о рыбе, Алла пишет об антрекотах, Света пишет об овсянке, Таисия несколько меняет тему и пишет о босоножках, Марина включается и пишет о шпильках, Тамара пишет о сапогах, Катя пишет о кроссовках, Зина пишет о лодочках, Лена пишет о педикюре, Оля пишет о маникюре, Мила пишет о шубах, Ира пишет о сарафанах, Алла пишет о джинсах, Света меняет тему…

Юрий КУВАЛДИН

КАША

Не всегда удаётся отвлечься от темы, которая словно примагнитила тебя, стараешься думать о другом, но тема хватает тебя за шиворот и носом тычет в блюдце с кашей, потому что тема каши есть пища не только наша, но и всего на свете, при котором рождаются дети, чтобы не отвлекаться от темы, в которой существуем все мы, постучи по темечку, чтобы подумать о каше мыслей наших, цветущих гречихой на манной земле, от которой нет сил оторваться, легко одуванчиком притворяться и думать на тему глухого рассвета летом, когда все дети сидят в жидкой каше, и каждый младенец другого краше.

Юрий КУВАЛДИН

ЛЮБЛЮ ЗАСТОЛЬЯ Я

ЛЮБЛЮ ЗАСТОЛЬЯ Я



На снимке (сидят слева направо): Алексей Воронин, Ваграм Кеворков, Маргарита Прошина, Светлана Соколова, Наталья Дьякова, Андрей Яхонтов, Александр Тимофеевский.



Когда прохладный солнечный день склонился к звездному вечеру, в атмосфере приподнятости и праздничности прошел 65-й день рождения писателя Юрия Кувалдина 22 ноября 2011 года в Галерее А-3 (А-три) в Староконюшенном переулке. Можно было бы назвать это крупное событие юбилееем, но юбилей - это круглая дата, поскольку само слово "юбилей" еще в фараонских временах Египта означало круглый бараний рог. На вечере звучали стихи и песни, тосты в честь автора "Счастья" и "Вавилонской башни". На вечере выступили: бард Евгений Бачурин, художник Александр Трифонов, глава администрации Первого Президента России Сергей Филатов, поэтесса Нина Краснова, певец Анатолий Шамардин, поэтесса Людмила Осокина, режиссер и писатель Ваграм Кеворков, заслуженный работник культуры Российской Федерации Маргарита Прошина, редактор Геннадий Самойленко, поэт Александр Тимофеевский, писатель и драматург Андрей Яхонтов, поэт Кирилл Ковальджи, художник Владимир Опара, бард Алексей Воронин, скульптор Дмитрий Тугаринов.

УТРЕННЯЯ ПРОГУЛКА

УТРЕННЯЯ ПРОГУЛКА


Сдержанно курлычут голуби на проводах, поглядывая на торопливо пробегающих мимо людей. Я невольно остановилась, прислушалась и сообразила, что они недоумевают, как можно, не накормив их, суетиться. Вернувшись за пшеном и хлебом, я высыпала крупу в птичьей столовой под одобрительные возгласы воробьёв, ворон и голубей, затем направилась к пруду. Только три уточки лениво кружили по водной глади. Они степенно продегустировали батон хлеба, остатки которого подобрали шустрые воробьи. Завершая утреннюю прогулку, я встретила пугливую кошку, проживающую в подвале с котятами, которая вывела своих деток погреться. Мама-кошка настороженно вглядывалась в меня, пытаясь понять, не представляю ли я опасность её малышам. Я поторопилась скрыться, чтобы успокоить её.

Маргарита ПРОШИНА

ДИКТАТ

Требуются постоянные усилия для поддержания жизни тела, которое постоянно диктует душе свои условия для хорошего самочувствия, вот именно поэтому приказываю телу помолчать, но оно возражает и говорит мне в лоб, что голова с мозгами тоже всецело принадлежит телу, на что я сразу покидаю тело, не дав ему даже малюсенького завтрака в виде бутербродика с одной рыбкой золотистой на тоненьком слое масла на тончайшем ломтике белого хлеба, а поверх рыбки кружочек прозрачного лимона, а в другой руке держу шоколадную из коробочки конфетку с ликёром, чтобы продолжить жизнь в тексте, потому что я, говорю своему телу, есть книга.

Юрий КУВАЛДИН