Category: дети

ПЕЙЗАЖ

В глазах стоит пейзаж тот самый, который в детстве видел ты, и не понять всю жизнь, почему именно этот пейзаж сохранился накрепко на диске D в твоём компьютерном мозгу, быть может, это объясняется тем, что в тот далёкий детский день что-то переключилось в твоём сознании, потому что с этого пейзажа жизнь разделилась как бы надвое, до этого ты был бессмертным, почти ангелом, а после догадался, что умрёшь, конечно, тут объяснение кроется не только в самом пейзаже, и не в твоих умственных способностях, а в какой-то хрупкости всего на свете, когда всё обернется сдержанной улыбкой, мелькнувшей над рекой лисьим хвостом солнечного луча.

Юрий КУВАЛДИН

ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ПРИВЫКАНИЕ

С момента явления на свет начинается привыкание по слову ко всему, что рядом, женщина, которая становится матерью, мужчина, становящийся отцом, Достоевский, читаемый вдоль и поперёк, изгибистый переулок, исхоженный из конца в конец, и всё это ценимое, применительно в полной мере к любому человека, который ценил высоко столь привычный и справедливый мир, в котором он оказался после детского дома в возрасте 7 месяцев, когда учтивость его к окружающему равнялась нулю, с течением же времени он разбирался в своей жизни с неменьшей точностью.

Юрий КУВАЛДИН

ВОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДНИ

Есть дни прекрасные по образу и смыслу, волнение охватывает душу и призывает быть самим собой, а то вчера ты был в туманной роли какого-то другого человека, теперь не узнаёшь его в упор, и так всегда, вчерашнее сегодня не совпадает по простому сходству, ты перешел границу дня и ночи, или граница двигалась сама, кто где стол, когда нас было много, и каждый состоял из тех же слов, се человек, превратностей младенец, не приобретший чёткого понятья, кого он вспоминает в самом деле, не в теле мысль, но около, и всё же похоже на рождение другого, такого бесконечно дорогого, каков ты сам в волнительные дни.

Юрий КУВАЛДИН

ГРЁЗЫ

Всё время есть чем сердцу насладиться, в любом явлении есть сладость бытия, поскольку доказала явь виденьем, что в небе мрачном и в пылу огня стихия уделяла счастью время, явь верила в реальность бытия, ты знал сомненья, изучал мгновенья, чтоб испытать на прочность сущность сна, и потерять себя и возродиться, смотреть на всё с улыбкой малыша, когда находишь нужное спонтанно, чтоб поразило новое виденье, внимательнее если приглядеться, в котором грёзы вечного тебя, и ты смекаешь, что живёшь случайно, что грезишься, что явью стали сны, мелькнувшие стремительною чайкой, как жизни сны до одури ясны.

Юрий КУВАЛДИН

ДОМОЙ

На той стороне было безлюдно, наступал вечер, то время, когда люди расходились по домам, нагулявшись днём, почти до ужина, тогда уж срочно домой, по воле оригинального наречия «домой», содержащего и место и движение, не скажешь же иди «оффисой», или пошёл «институтой», иду «заводой», спешу «редакциой», а тут «домой», можно и со звательной интонацией и, особенно, приказ детям через форточку во двор: «домой!», об этом «домой» небеса ведать не ведали, потому что они никогда не спешат домой и, тем более, в одиночку, и даже тень от них не ложится, потому что домой небеса не ходят, и все их чувства направлены на воображение.

Юрий КУВАЛДИН

ДОЖДЕВАЯ КАПЛЯ

Мгновенная реакция на преображение обычного в необычное, как, скажем, в момент попадания солнечного луча на дождевую каплю в её полёте, говорит о свойстве художника чувствовать и воображать жизнь в ином ракурсе, чем для всех остальных он предстаёт, и это изумление от необычного в обычном, свойственное и детям, становится прекрасной особенностью человека, с которым очень приятно потолковать о дождевой капле, минуя шаблонные ценности.

Юрий КУВАЛДИН