kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

НЕСОЕДИНИМЫЙ ВЕНЕДИКТ ЕРОФЕЕВ


Великий русский писатель Венедикт Васильевич Ерофеев (1938-1990)

Определения для художественной манеры Венедикта Ерофеева могут быть совершенно невероятные, например, элитарно-маргинальная, трансцендентально-примитивная, философски-анекдотическая и так далее. Гоголь туда не ходил, вернее, не падал с обрыва, приличествовал более картинно, нежели Веничка с чемоданчиком, в котором бутылочка и стаканчик. Веничка смелее Гоголя. Веничка совершенно свободный писатель, пославший весь социум вместе с его мизерными проблемами на хуй. В этом месте я процитирую писателя Юрия Кувалдина:
"Тут я для полного и объективного объединения времен "Житие великого грешника" по-своему преподнесу, через бронзовую фигуру Венички Ерофеева. На Савеловском вокзале в 1970-м году мы с ним оказались случайно. Шли на завод "Станколит" за червонцем к редактору заводской газеты, а тот нас не дождался, укатил в типографию на Чистые пруды. А Веничка не любил Савеловский вокзал. Все время мне повторял: "Юрик (он меня все время Юриком называл), пойдем на Курский. Там Кремль стоит на перроне". Мы отошли в сторонку, до Бутырского рынка. Там Веничка почувствовал себя попросторнее, со стакана пылинку сдул, и выпил элегантно сто пятьдесят вермута розового, на который у нас только и хватило. Я в то время писал какой-то роман. Было поветрие у молодых писателей: писать романы. Ну, как "Мастер и Маргарита", к примеру. Рассказы, считалось, писать не по чину. А Веничка о какой-то женщине повел рассказ, сказав мне, что он пишет рассказ. Я так поразился этому, что даже не спросил, мол, почему не роман? Между тем, Веничка плавно пьянеющим голосом рассказывал: "Видите - четырех зубов не хватает?" - "Да где же зубы-то эти?" - "А кто их знает, где они. Я женщина грамотная, а вот хожу без зубов. Он мне их выбил за Пушкина. А я слышу - у вас тут такой литературный разговор, дай, думаю, и я к ним присяду, выпью и заодно расскажу, как мне за Пушкина разбили голову и выбили четыре передних зуба..."
Тут к нам подошла какая-то бабка и уставилась на бутылку вермута. Мы срочно допили и отдали ей пустую бутылку. В голове наступала романтическая ясность. Даже не думали о тех, кто неподалеку сидит в Бутырской тюрьме. Веничка смахнул челку на правый от него бочок, а от меня на левый, и сказал: "Юрик, представляешь, она принялась вдумчиво рассказывать, и вот каков был стиль ее рассказа..."
Исключительно культурный тон по отношению к вещам, как будто бы, низменным. Интеллигентный, изысканный, аристократичный алкаш, нашедший в себе силы и похмеляться и писать. Невозможные вещи. Сила духа выше немощи пьянства. Сведены ножи ножниц для реза, соединены вещи несовместные, если опять вспомнить Пушкина.

Юрий КУВАЛДИН

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author