kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Categories:

Юрий Кувалдин "Таганка"

3-taganka-vlasov

Казнь генерала Власова (справа).

Юрий Кувалдин

ТАГАНКА

рассказ

Пожилой настройщик роялей Андрей Андреевич Власов вышел из метро «Крестьянская застава», заскочил в магазин на углу Воронцовской улицы за полулитровой коробочкой кефира, 3,2 процента жирности, "Домик в деревне", и булочкой с изюмом. Тут же у магазина отвинтил с коробочки пробку, вытянул за крючочек герметическую пластинку, отпил разом грамм 150 густой и нежной жидкости, и откусил несколько раз от булочки, особенно насляждаясь вкусом изюма. В увесистой сумке на плече, отчего он, довольно высокий и худощавый, ходил склонившись в левую сторону, и от этого правое плечо, на котором висела сумка, было значительно выше, потому что в ней были струны и инструменты. Полчаса назад он закончил настройку у одного известного пианиста на «Сретенском бульваре». Рояль должен звучать густо, забирая всю душу.
А для этого Власов устанавливал тон стандартной высоты по камертону, настраивал зоны темперации и хоров дискантового и басового регистров, регулировал клавишно-молоточковый механизм и педальное устройство. Власов умело сочетал в себе "музыкальное" и "слесарно-механическое" направления.
Сам он довольно-таки неплохо играл на рояле. Следил за выступлениями известных пианистов. Они, как правило, приходили сами в экстаз и приводили в это состояние публику, и не только. Власову нравилось высказывание Рихтера о Прокофьеве: «Я всегда замечал в нем заинтересованность необычными или странными явлениями. В этом было что-то от мальчика или путешественника. Когда в 1943 году я впервые играл его Первый концерт, он был на репетиции. Он потом сказал вдруг: «А вы знаете, какое я явление наблюдал, удивительное. Когда начались заключительные октавы, знаете, стулья пустые вокруг меня задвигались в том же ритме... Подумайте, и они тоже... Как интересно!..».
Власов окончил в детстве музыкальную школу. Но в музыканты не пошел. Отец, академик, не разрешил, наставляя, как то было принято, иметь в руках хорошую профессию, а не нотный стан. Власов и пошел в профессию. Пять лет ездил до «Каширки», дабы по окончании вуза «расщеплять атом». По распределению попал в серьёзную контору, защитился, став кандидатом технических наук. А потом на него завели дело из-за длинного языка где надо и не надо против ввода войск в Чехословакию. Через связи отца удалось кое-как выпутаться.
И Власов вспомнил о рояле. И зарабатывать стал прилично. Купил кооперативную квартиру в Филёвской пойме. Женился. Поначалу даже чувствовал себя счастливым, когда родилась дочь, но потом развёлся. Собрал свои струны и инструменты и ушёл к другой. Пока жил с другой понастраивал такое огромное количество инструментов по Москве, что опять купил квартиру, поближе к центру, на Марксистской улице, куда теперь шёл от метро. Жил он один, и даже если сходился с какими-нибудь женщинами на годок другой, государство в свидетели личной жизни не приглашал, а просто указывал на дверь надоевшей партнёрше.
Полюби её, шептал он сам себе, говоря сам с собою, так часто бывает, когда в нём ведут беседы разные его «я», которые он потом раскладывает на персонажи, встреченные в жизни, и не препятствуй ей в желании любить тебя. Разве ты полагаешь, что в мире существует что-нибудь выше любви? А как долго будет продолжаться ваша любовь - не всё ли равно. Ведь вы свободны, не заключили никаких контрактов под присмотром государства, стало быть, вас ничто не связывает. Эти мгновения в объятиях, какие-то всплески божественной близости - они перевесят всё на свете, это он точно знает, потому что сам явился на свет из того самого места, из которого каждый человек без исключения вышел и воскликнул: да будет свет! Разумеется, если ты станешь пугать себя тем, что они физиологические, биороботические, животные, низменные, происходящие, однако, под всевластным оком Господа, размножающего себя в бесчисленных копиях повсеместно и всевременно, тогда они и будут физио-био-животно-низменные, потому что ты проведешь их без сердечной отдачи, презирая себя и её за эту плотскую связь. Но вам обоим подвластно превратить соитие в возвышенное, чистое чувство, пересоздать друг друга, и тогда вы оба превратитесь в ангелов, слившись в единую душу, которую никогда не потеряете, при условии, безусловно, что ты не станешь стыдиться этой любовной связи и выискивать в ней что-нибудь двусмысленное.
Власов убрал кефир и булку в сумку, постоял некоторое время, закурил и взглянул в сторону Крутиц. Именно в сторону, поскольку головки церквей закрывало поблескивающее стеклом, мрамором и металлом новое здание гостиницы.
Первые впечатления от нового почти всегда насторожены, даже если это новое до знакомства с ним было в общих чертах тебе известно. Но новое сохраняется таковым лишь некоторое время, превращаясь в старое. Именно поэтому старое обладает притягательной силой, поскольку во власти старого ты чувствуешь себя комфортно, даже не замечая этого привычного. Взгляд на привычное притупляется до такой степени, что ты как бы это привычное не замечаешь. Власов оказался в давно знакомом переулке, но внезапно насторожился, увидев старый трамвай, идущий навстречу ему не по рельсам, а прямо по асфальту, вспарывая его тяжелыми стальными колёсами. А как Власов попал сюда, как спускался в лифте, как ехал в метро? - убейте, не помнит. Прямо какая-то телепортация.
Власов, подумав, пошел не домой на Марксистскую улицу, а, развернувшись, двинулся в противоположную, под углом, сторону по 3-му Крутицкому переулку в Крутицы. Вот захотелось тут же посмотреть на Крутицы, вдохнуть воздуха старой Москвы.
Власов поднялся по Крутицкой улице к территории подворья. День был сравнительно теплый, лето выдалось мягкое, без амплитуды колебаний от жары к северному холоду с дождями. Кое-где по булыжной мостовой рассыпана какая-то соломенно-травяная труха: впечатление такое, будто здесь, на этой площади, только что перед дальней дорогой кормили ездовых лошадей.
Власов не спеша шёл по подворью, рассматривая таблички на стенах. Еще недавно в Успенском соборе и Метрополичьих палатах располагались фонды государственного Исторического музея. Успенский собор, а также знаменитый Крутицкий терем - это выдающиеся памятники русского зодчества. Власов про себя возмущается: «Как же все здесь было запущено!» Успенский собор имеет два этажа: нижний - с теплым храмом святых Апостолов Петра и Павла (1667-1689 гг.), верхний (летний) храм с главным Успенским престолом (сооружен в 1700 г.). Выстроен собор из красного кирпича и является самым большим сооружением Крутицкого ансамбля.
Из Крутицкого теремка (1693-94 гг.) архиереи благословляли собравшийся на площади народ, любовались видами Москвы, раздавали милостыню нищим. Митрополичья палата (дворец Крутицких митрополитов) - двухэтажное кирпичное здание (1655 г.) с толщиной стен до 120 см. В 1769 году Крутицкий ансамбль дополнен Набережными палатами. Власов обошёл всё подворье. У Набережных палат вышел на крутой берег Москвы-реки, посмотрел за реку, переживая увиденное, словно побывав в ХVII веке. На обратном пути зашёл в церковь Петра и Павла, поставил свечку за здравие живущих, полюбовался богатым иконостасом.
Булыжная мостовая. Оттого-то она мостовая, что мостили её булыжниками. Серо-стального цвета. Особенно сейчас Власову было приятно на них смотреть. День был с приглушённым золотистым тёплым светом.
По всему телу разливается приятная лень, даже нега. Присел на скамейку, с превеликим удовольствием допил кефир и доел булку, опять отмечая вкусность напитка и изюма, и закурил блаженно. На соседней скамейке сидел человек в красной куртке с надписью крупными белыми буквами на спине «Adidas». В руках у него был фотоаппарат, которым он щёлкал направо и налево.
Покурив, Власов пересел к нему и сказал:
- Почти три года прожил поблизости, но ни разу не приходил сюда. Красота древностей!
- Это сейчас красота. А прежде здесь была тюрьма, - очень доброжелательно сказал Адидас.
Доброжелательных людей мало, но они есть. Остальные находятся в состоянии постоянной обороны от себе подобных, или даже в немотивированной агрессии. Обороняющиеся везде и всюду лезут, и хотят быть на равных со всеми. Добра желают людям единицы. В том числе и обороняющимся. В этом случае добро становится очень опасным, даже взрывоопасным. Обороняющиеся и агрессивные создают такое силовое поле, что добрые люди как бы растворяются в нём, исчезают. Обороняющиеся в своей агрессии поднимают давление ненависти и воинственности в своей оборонительно-агрессивной бочке, стянутой стальными обручами, до такой степени, что бочка взрывается. Добрым людям, вышедшим из подполья, остается только сшивать лоскуты человечности.
- Тюрьма?! Вот уж не знал, выходя из задумчивости, произнёс Власов.
Улицы, переулки, реки, кошки и собаки, липы и ясени, и жильцы старого дома, и фонарей бульварных строки, и пьяные у церкви с медью в кепке, и девушки с мобильниками в ухе, и шелест шин по мокрой мостовой, и трэш из девяноста двух каналов в мозгу Власова смешался до разряда могучей молнии, ударившей в ЦК, и Вий очнулся перед мавзолеем, воскликнув: «Подпишите протокол ареста сорока московских храмов!», и подписали вороха бумаг, потом сожгли и распылили пепел на берегу канала в никуда.
- И по соседству, в Новоспасском монастыре была тюрьма, - добавил Адидас, и уточнил: - Филиал Таганской тюрьмы.
- Ну надо же! - воскликнул Власов.
А Адидас на ходу вполголаса запел:

Цыганка с картами, дорога дальняя.
Дорога дальняя, казённый дом.
Быть может старая, тюрьма центральная
Меня, парнишечку, по новой ждёт.
Быть может старая, тюрьма центральная
Меня, парнишечку, по новой ждёт.

Припев:
Таганка, все ночи, полные огня,
Таганка, зачем сгубила ты меня?
Таганка, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант в твоих стенах.
Таганка, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант в твоих стенах.

Я знаю, милая, больше не встретимся…
Дороги разные нам суждены.
Опять по пятницам пойдут свидания
И слёзы горькие моей родни.
Опять по пятницам пойдут свидания
И слёзы горькие моей родни.

Припев:
Таганка, все ночи, полные огня,
Таганка, зачем сгубила ты меня?
Таганка, я твой на веки арестант,
Погибли сила и талант в твоих стенах.
Таганка, я твой навеки арестант,
Погибли сила и талант в твоих стенах.

Мнится Андрею Андреевичу Власову, он помнит этот день, потому что мнение ему множит каждое мгновенье. Запомнил он, что был опять рассвет, был новый взгляд на старые предметы. Потом за ним последовал закат, минуя полдень середины лета. Он помнит всё. Был очень жаркий день, потом шёл дождь, стуча по жёлтым листьям. И сразу выпал снег, и падал целый век. Он помнит снег, который шёл при жизни. Он накрепко запомнил дождь и снег, и жаркий день с рассветом и закатом. Он помнит всё, как каждый человек запоминает стёршиеся даты.
- А дальше, к центру, как бы вдоль реки, за Новоспасским монастырём, была Таганская тюрьма, - уточнил Адидас. - Там Власова повесили.
У Власова перехватило дыхание, он сильно закашлялся, пытался заглотнуть воздуха, и лишь, бросив под язык таблетку валидола, через минуту пришёл в себя.
По улице шли люди.
Он начинал думать о лице, не своем, а, может быть, и своём тоже, но о лицах людей, которые наплывают на него в людных местах, как снег во время сильной метели. Власов поражался, у каждого человека есть рот, нос, посажены справа и слева от носа глаза, которые смотрят, но его не видят. Власов знает, что его не видят. Из многолетнего опыта знает. Так, например, его никто не видит, когда он во время концерта встаёт и выходит из зала.
Власов перенес свое «я» в тех людей, которые его не видят. Власов же их видит всех, и почти насквозь. Он этим занимается всю жизнь, соединяя миллионы лиц в одно лицо. Потому что Власов догадывался, что это лишь копии того, который эти лица создает. Иначе говоря, печатает бесконечный тираж лиц с одной матрицы.
Власов присматривался к лицам - у всех есть глаза, нос и рот. У тюремного охранника тоже есть глаза, нос и рот. У заключенного сияют искорками глаза при получении пайки. А вот сержант внутренних войск пришел домой, а жена наливает ему борщ. У жены тоже два глаза, нос и рот. «Расстрелял сегодня троих», - устало из 37 года говорит сержант. И заедает рюмку водки, понюхав черный хлеб, борщом.
Адидас с удивлённым вниманием смотрел на Власова.
Эта беда была в жизни Власова постоянна. Ещё со школьных времен в его мозгу звучала кличка «Власовец». Так его однокашники обзывали. На что Власов в растерянности отвечал:
- Разве я виноват, что я «Власов»?!
«Неужели тело не соответствует слову?» - думал теперь Власов.
Он мысленно просит подойти ко нему Степанова. Подходят сразу восемнадцать человек. Свободны! Говорю он им. Просит подойти ко нему Сергеева. Подходят тридцать два человека. Просит подойти Степанову. Подходят семьдесят восемь женщин. Свободны! Просит подойти Сергееву. Очередь до Рогожской заставы! А если вместо Степанова подозвать Стебанова? А вместо Сергеева - Хергеева? Тут и дирижер Гергиев сидит. Отсюда вылезает и Георгиев. Далее Власов производит Чергеева, ближе ему Черкеев, или Черкасов. Лучше, конечно, носить фамилию Оргиев. Ближе к запрещенному имени Бога. Оргии все время разыгрывает. А как Иванова превратить в Степанова? Очень просто. Вспомнить сначала страну Лебанон. Затем трансформировать эту страну, где сплошь Лебаны живут, по-нашему, Иваны, в Ебанов, для приличия оглушив «б» на «п», и получая Епанов, нужных нам Степановых. «Б» мы, разумеется, чтобы не ругаться, везде и всюду на «В» меняем. Вместо Еба, говорим Ева. Так мат - лексика Бога, меняется в связи с запретом произношения на разных Степановых, Ивановых и даже Мужехуевых. Красота спасает тела. Вот что делает запрет на произнесение, использование истинного имени Бога.
Но характер у него выработался от этого преследования - с возгласами "власовец" - протестный. Даже по каким-нибудь пустякам Власов восклицал:
- А я не согласен!
Говорили-то о фортепьянных концертах Рахманинова, все восторгались, а Власов разрезал эйфорию ножом протеста:
- Он слишком сладковат. В некотором роде, даже дублёр Чайковского. Нравится многим. А то что нравится многим, не может быть признано истинным искусством. Истинное искусство - всегда элитарно!
И это при том, что сам он Рахманинова обожал.
- Да-а, - в задумчивости протянул Адидас, поднимаясь.
Самая привлекательная черта мозга - пустота. Недаром хирурги, трепанируя череп, в мозгах ума не нашли. Там всюду пустота. Пусто и в теле, от которого душа отлетает, когда тело принимает состояние полного покоя в горизонтальном положении, и еще лучше - в гробу. С ясельного возраста нужно внушать детям, что все они умрут. Конечно, не сразу. Поживут-поживут, и умрут. Кроме тех, которые записывают свою душу буквами. Так Бог велел: записывай, и будешь бессмертным, и сам Бог состоит из букв! Смотри, Христос-то не умирает, а всё идет босиком по морю, и не тонет, только искры над головой в нимб собираются. Вырабатывает ток, как атомная электростанция, безостановочно. И пусть дети сразу с первого класса учат наизусть стихотворение Осипа Мандельштама:

Да, я лежу в земле, губами шевеля,
Но то, что я скажу, заучит каждый школьник:

На Красной площади всего круглей земля,
И скат ее твердеет добровольный,

На Красной площади земля всего круглей,
И скат ее нечаянно-раздольный,

Откидываясь вниз - до рисовых полей,
Покуда на земле последний жив невольник.

Разве не должен Власов смотреть на Землю с высоты двенадцатого этажа, чтобы помнить, что он есть существо космическое?! Запустите Власова на пятнадцатый этаж над Москвою, чтобы он был её естественным спутником! Эти люди, ходящие по рынку в поисках куска хлеба, совершенно парализовали свои мозги и никак не могут научиться варить суп из снега и прошлогодней крапивы. Дайте им сразу и крапиву, и концерт ансамбля песни и пляски кремлевского военного округа! Хлеба, и зрелищ!
- Да-а, - повторил, против воли соглашаясь, Власов.
Самого себя нужно всегда приподнимать, даже в те моменты, когда, казалось бы, всё вокруг складывается печально. В конце концов, твоё хорошее отношение к себе невольно передаётся окружающим, и они даже тебя хвалят за это. Несчастья ты принимаешь с тем же чувством благодарности и улыбкой, как и счастливые минуты. Расположение к хорошему настроению открывает в твоей душе какие-то новые возможности. Ты как будто паришь над всеми явлениями мира, хорошими и плохими: ты просто настолько уходишь в свой мир, что мира вне тебя просто не замечаешь.
- Пойдемте, прогуляемся. Я тут неподалёку работаю, и вам кое-что расскажу.
- Интересно, - сказал Власов.
Они дошли до Новоспасского переулка. Справа стояли невзрачные серо-кирпичные пятиэтажки.
- Вот их поставили на месте тюрьмы, - сказал Адидас, и продолжил: - Таганской тюрьмы. Полное название которой было - Московская губернская уголовная тюрьма. Её возвели в 1804 году по указу Императора Александра Первого на этом самом месте, на углу улицы Малые Каменщики и Новоспасского переулка.
Вот этот чёткий отпечаток, печать ушедшего во мглу. Все усилия человека направлены на запечатление мгновения, поскольку всё совершается не вчера и не завтра, даже не час назад и через час, и даже не в прошедшую минуту и не через несколько минут, а именно в этот момент. Этот момент почти неуловим, но Власов впечатывает этот момент в новую память, перекрывая старую именно в это мгновение. Запечатлённое отстаёт от него, за одним впечатлением идёт по нарастающей другое, составляя ленту исчезающего фильма.
- Была тюрьма, теперь - дома, - сказал Власов.
Забыть часто хочется то, что не доставляло тебе положительных чувств. Но как тут быть, когда забыть усилиями воли не получается, а то, что хотел запомнить, как-то само собой забывается. Власова всегда веселил известный монолог, за который хватались все мало-мальски способные актёры, дабы крикнуть со сцены: быть или не быть. Конечно, забыть. Забыть, значит, не быть - вот вам ответ. Но ещё жёстче - забыть, значит, не записать. За тебя само твоё компьютерное устройство всё забудет, и тебя потом не будет. Помимо всех твоих намерений память довольно долго сохраняет то, что сам ты и не собирался запоминать. В детстве на чистый диск памяти ложились первые впечатления. В глубокой старости почти все поэтому впадают в детство, вспоминая с умилением, допустим, как бабушка читала с выражением «Каштанку», что гораздо интереснее риторического вопроса «быть или не быть».
- Кстати говоря, здесь как-то пел Шаляпин.
- Он, что, сидел?
- Нет, конечно. Но здесь сидел священник Флоренский.
- Надо же! - воскликнул Власов.
Между домами, огибая в конце детский сад, они прошли к старому зданию из красного кирпича.
- А это, - Адидас указал рукой на этот дом, - то, что осталось от тюрьмы. Теперь тут офисы, где я имею честь и работать.
Они обошли дом и поднялись по лестнице ко входу, у которого курили, видимо, сотрудники офисов.
Один из курящих спросил у Власова:
- А вы куда?
Власов без промедления ответил:
- В Таганскую тюрьму.
Курящие рассмеялись. Молодой человек в джинсах, чуть не хохоча, выпалил:
- Когда меня спрашивают, где работаю, то отвечаю - в тюрьме!
Его смех поддержали остальные.
- Когда построен, интересно, этот дом? - спросил другой курящий.
Власов посмотрел на оконные перемычки, выложенные дугой с замковым кирпичом, и сказал:
- В конце девятнадцатого века, - и указал на дугу из кирпичей.- Видите, сверху окна арку из кирпичей?
- Да.
- Все старые дома легко по этому признаку определяются.
Адидас сказал:
- В сорок шестом году тут генерала Власова повесили.
Власов не закашлялся, более спокойно пережил свою казнь.
К Власову подошёл охранник в чёрной робе.
- Ваши документы! - потребовал он.
До смерти перепугавшись, Власов достал паспорт.
Охраник стал зачитывать:
- Так, значит, Власов?
- Власов, - почти беззвучно от сдавленного дыхания произнёс Власов.
- Андрей Андреевич?
- Андрей Андреевич.
Следуйте за мной.
Власова повели по мрачному тюремному коридору, Адидас шёл следом.
Тяжёлыми ключами со скрежетом охранник открыл дверь камеры.
Адидас подвёл Власова к зарешёченному окну.
- Ну вот, генерал, посмотрите в окно, во дворе сколачивается виселица, вбиваются крюки в горизонтальный брус. Вы струну принесли? - спросил Адидас.
- Принёс, - сказал Власов.
Он раздвинул "молнию" сумки. Сверху на смотанных в кольца струнах лежало приглашение:
«Уважаемый Власов А.А.! Имеем честь пригласить Вас в Концертный зал им. П.И. Чайковского на концерт Академического симфонического оркестра Московской филармонии под управлением Юрия Симонова, солистка Екатерина Мечетина (фортепиано). В программе: Слонимский, Концерт № 2 для фортепиано с оркестром (первое исполнение в Москве); Рахманинов, Рапсодия на тему Паганини для фортепиано с оркестром и Симфония № 1».
Власов поспешно убрал его в карман.
Надо сказать, что Власов превосходно умел навивать струны. Перематывал стальную, латунную, медную, посеребренную струнную проволоку с больших бухт на малые бухты и катушки с ручной или автоматической укладкой слоев на специальном перемоточном станке.
- Вот и хорошо, - сказал Адидас, - чтобы ваше тело струна выдержала, и чтобы петля как следует затянулась на вашей шее.
Власов представил другого приговорённого, по фамилии Джугашвили, а по кличке "Сталин", превратившего государство в банду, по всем загонам единоначалия, с парадными золотыми погонами генералиссимуса, и, как положено, с малиновыми широкими лампасами на брюках, которого вынесли из мавзолея и повесили на стрелках часов Спасской башни, но, когда протер круглые очки, через зарешёченное окно увидел себя, Власова, и виселицу во внутреннем дворе тюрьмы.
Его лицо, довольно худощавое, было вполне спокойно.
Адидаса это не удивило, потому что он знал, что Власов останется жив, лишь тело его будет болтаться в петле.
- Вы хотели одной армией победить сотни армий? И вы победили. Только не тогда, а сейчас.
Генерал вскинул удивлённый взгляд на Адидаса.
- Когда «сейчас»? - удивился генерал.
- Как вам сказать. Вы же хотели уничтожить сталинизм, и дать свободу народам?
- В сущности, именно этого я и хотел.
- Так вот, Латвия теперь свободна и является самостоятельным государством, как и Литва, Эстония, Молдавия, Грузия… и даже Украина.
- Украина?! Не может того быть! - прошептал, оглядываясь по сторонам, Власов.
- Может, - кивнул Адидас.
- А где же СССР?
- Такой страны больше не существует.
- Значит, я победил?! - вопросительно воскликнул Власов.
Слово никак не связано с предметом. Это мы его привязываем к предмету (объекту, субъекту). Отсюда проистекает путаница. Главная из которых так называемая наука генетика. Ребенок от своих родителей ничего не наследует, кроме устройства, сходства физиологии. Но когда ребенок наделяется фамилией, допустим, "Пушкин", мы готовы переносить черты гения Пушкина на это новое тело. Поэтому так бездарны дети, носящие имена (фамилии) гениальных родителей. И не понимают, как же так, ведь он сын Пушкина! Для чистоты эксперимента дети не должны носить фамилии гениальных родителей. Представьте, что детей Пушкина, скажем, именовали бы "Козловыми", а детей Толстого, по тому же принципу, - "Барановыми"! Известное (раскрученное) имя будет приподнимать, неизвестное (рядовое) - опускать. Слово вводит нас в заблуждение, и слово же ведет нас к бессмертию. Надо чувствовать слово и понимать его. Некоторые пишут: "Трава зеленая", забывая, что слово "трава" уже содержит зеленый цвет. Или говорят: "Идет белый снег". Слово "снег" в себе содержит цвет белый. Вот когда ты поймешь, что снег в прозе должен быть зеленый, а трава белой, тогда ты станешь мастером.
Другие вселенные находятся в нашей вселенной, как один человек уже содержится в другом человеке. Всё в этом мире есть тираж оригинала, бесконечное размножение, которым и обеспечивается бессмертие. Херос управляет миром. Если не нравится Херос, который есть Херос Теос, то есть Хер Бог наш, Христос, то можно для научного употребления в слове «херос» букву «р» заменить на букву «н», чтобы получилось слово «генос», а «к, г, х» - одно и то же, мы говорим «Германия», они говорят «Хермания». Понятно, как создаются слова? Каждое слово есть лишь замаскированное, переиначенное имя Бога. Вот вам и вся генетика. Генетика - это наука о теле, об устройстве человека, как об устройстве компьютера. А люди везде и всюду одинаковые, черные на экваторе, белые в болотах России. Африканец, говорящий и думающий по-русски, будет русским!  Китаец говорящий и мыслящий по-немецки, будет немцем! Поэтому национальное государство – это нонсенс, абсурд, желаемое, выдаваемое за должное. Никакого отношения к интеллектуальной, духовной жизни эта генетика не имеет. Поэтому часто, когда генетика внедряется в душу, начинает утверждать, что ребенок наследует от родителей талант или национальность, тогда я кричу: генетика - лженаука!
Мир - однополярен, и миром управляет Бог!
- Власов был прав, и он победил? - в каком-то оцепенении повторил Власов.
Трудно сказать, чтобы ты был до конца оригинален, потому что так или иначе ты что-то заимствовал, что не создано самим тобой. В сущности, ты рождаешься на свет абсолютно пустым, как стеклотара, и с первых же дней существования начинаешь привыкать к окружающему миру, запоминать, фиксировать. Человек есть фиксатор. Человек - это не только прямая трансляция жизни, но и видеозапись её. Сохранение и есть человек. По-английски - save, сейф. Туда, конечно можно и деньги складывать в банковских упаковках, такие хорошие плотные кирпичики, коим стада неразумных человеков посвящают всю свою жизнь. А мы сейфируем Слово, в образах, художественно, в красках. Рождаешься пустым сосудом, без языка, без национальности, без партийности, без прочих новогодних игрушек, висящих на твоей елке, которая есть твоё тело, а душа рвется к буквам, которые живут вечно.
- Значит, в историческом смысле Власов был прав, что нужно измельчать империи? - пытался допытаться Власов.
Довольно часто приходится сталкиваться с тем, что тело путают со Словом. А это совершенно разные вещи. Ни талант, ни национальность, ни язык, ни профессия, ни партийность - половым путем не передаются. Наследуется лишь биологическое, животное устройство. Передается сорт, как у яблок: цвет, размер, продолжительность жизни и т.д. Можно сравнить и с породой животных, и с маркой автомобилей... Но лучшее сравнение - с компьютером. Человек рождается пустым, как не загруженный программами компьютер. Загрузка - это есть путь к человеческому от животного, становление, персонификация. А персонификация возможна только через слово. Поэтому в веках остаётся только Слово. Остальное бесследно исчезает с лица земли, тут же являясь новыми бессловесными телами по образу и подобию. Конвейер.
- Война и прочее в этом роде - забава для примитивных людей, - сказал Власов.
Эту риторическую сентенцию Адидас оставил без внимания.
- Сначала посмотрите, как вас подводят к виселице, - сказал он.
У Власова дрогнул подбородок, и выступили слёзы.
- Ну, надо же! - воскликнул он. - Шёл домой, а пришёл на казнь!
Послышался стук кованых сапог, сопровождаемый дикторским пугающим басом:
«Совершенно секретно
ПРИГОВОР
ИМЕНЕМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК
ВОЕННАЯ КОЛЛЕГИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР
в составе:
Председательствующего - генерал-полковника юстиции УЛЬРИХА В. В.
Членов - генерал-майора юстиции КАРАВАЙКОВА Ф. Ф. и полковника юстиции ДАНИЛОВА Г. Н.
В закрытом судебном заседании, в гор. Москве, 30, 31 июля и 1 августа 1946 года, рассмотрела дело по обвинению:
заместителя командующего войсками Волховского фронта и командующего 2-й Ударной армией - генерал-лейтенанта ВЛАСОВА Андрея Андреевича, 1901 г.р., уроженца деревни Ломакино, Гагинского района, Горьковской области, русского, бывшего члена ВКП(б)...
ПОДВЕРГНУТЬ СМЕРТНОЙ КАЗНИ ЧЕРЕЗ ПОВЕШЕНИЕ.
Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Подлинный за надлежащими подписями.
ВЕРНО:
СЕКРЕТАРЬ ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ ВЕРХСУДА СССР
МАЙОР ЮСТИЦИИ (МАЗУР)»
Конечно, Власов не задавался вопросом: «Зачем живут однофамильцы известных людей?» Кто-то правильно назвал своего ребенка 51426378256141537634783-zet. А то всё Иван да Марья, Петя и Катя, Коля и Тома... Рабство требует единства и стертости во множестве. Мол, ты раб Божий и больше ничего. Армия страны советов, декретов, спецпакетов, торжественных банкетов, профсоюзных пикетов и прочих ...нетов. Нет, врёте! Шифр Бога вскрыт. Власов есть Власов. Я есть я. А "я" это кто? Пушкин. С оглушенным "б". Потому что в имени "Пушкин" "б" будет ближе к Богу и к его делу размножения человеков. Смотрите: Бушкин! А еще лучше с йот, как Яхве, точнее Яху... и через паузу наша буква странная "й". Что это за буква? Американцы даже компанию именем Бога не постеснялись назвать Йахоо, Яхуве, одним словом, чтобы приличествовать, звучит как Яков, а уж Яковлевых у нас пруд пруди. Как и Ебушкиных, ставших для приличия Пушкиными, или Любушкиными, Любимовыми, Любезновыми, Люблиными etc. Известно, за свет будет платить Пушкин. Он у нас за всё в ответе. В том числе и за демографическое состояние России. Священный акт совокупления - системная основа любой власти. О чем теперь и Андрей Андреевич Власов думает всю дорогу, и даже не отходя от рояля.
Конвоиры взяли Власова под руки и повели во двор, к виселице, с крюка которой свисала рояльная струна с петлёй. Виселиц было несколько. Измождённым заключённым связали руки за спиной и накинули через головы на шеи струнные петли. Об этом особенном предназначении крепких струн рояля Власов узнал впервые. Здесь нужен Второй концерт для фортепиано с оркестром Рахманинова. Вместе со всеми через мгновенье Власов уже висел на фотографии исторической давности.

"Наша улица” №181 (12) декабрь 2014

Subscribe

  • ВЕСНА ЯСНА

    Беспечного детства дорога полога, улыбка скольженья мгновеньем красна, просила у жизни для счастья немного лежащая тенью в ограде сосна, но…

  • ИДЕАЛ

    Конечно, в стороне, не в тебе же, с печалью перебирая в подробностях особенности своего характера, время позволяет заняться подобной аналитикой,…

  • ЭКЗЕМПЛЯР

    Не будучи в силах вернуться в молодость, старик продолжает молодиться, участвует в молодёжных тусовках, где истинные молодые при нём находятся в…

Comments for this post were disabled by the author