kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

СОВЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА "В ПОЛНЫЙ РОСТ"

Помню, я сел в свою машину, Нагибин смотрел на меня от калитки своей дачи, я поехал, а он все махал мне рукой. На сиденье лежали материалы по "Дневнику" Юрия Нагибина, которые писателю Юрию Кувалдину предстояло прочитать впервые. Дома я навскидку открыл рукопись и попал на такое место:
"Почему-то я ничего не написал о своем скандале с Кривицким из-за Михалкова. Это случилось дней десять назад во время тихой прогулки по территории здравницы - Кривицкий плохо ходит, хотя пьет по-прежнему хорошо. До этого мы уже подумывали о строительстве "моста дружбы" в духе Манилова и Чичикова. Он был на юбилейных торжествах Михалкова и умиленно рассказывал о них. Особенно тронул его тост юбиляра за жену, крепко покоробивший, как мне известно, всех остальных участников банкета. "Вот Наташа, - сказал растроганный чествованием Михалков,- знает, что я ей всю жизнь изменял и изменяю, но она уверена, что я ее никогда не брошу, и между нами мир-дружба". Я сказал, что никакого мира и никакой дружбы между ними нет и в помине, что Наташа жестоко оскорблена его поведением, что у нее происходили омерзительные объяснения с его бывшей гнусной любовницей, и что тост его гадок. Кривицкий аж перекосился от злобы. "В чем вы его обвиняете?" - сказал он дрожащим голосом. "В данном конкретном случае всего лишь в вызывающей безнравственности". - "Вот как! А вы, что ли, лучше его? О вас не такое говорили!" - "Оставим в стороне то, что я значительно раньше развязался с этим. Но когда я блядовал, то не руководил Союзом писателей, не разводил с трибуны тошнотворной морали, не посылал своих девок за государственный счет в Финляндию и Париж и сам не мчался за ними следом через Иран. А он развратник, лицемер, хапуга, "годфазер" (англ. - "крестный отец" - Ю.К.), способный ради своего блага на любую гадость". - "Кому он сделал плохо?" - "Не знаю. Но он слишком много хорошего сделал себе самому и своей семье. Его пример развращает, убивает в окружающих последние остатки нравственного чувства, он страшнее Григория Распутина и куда циничнее. Это о нем. Вам же в наших дальнейших разговорах, если они будут, я самым серьезным образом советую избегать трамвайного ораторского приема: "А ты кто такой?"". Впервые я увидел, что он растерялся, нет, грубее - струсил. Он испугался такого оскорбления, на которое надо ответить жестом, а на это у него просто нет сил. Он не знал лишь одного, что на подобное оскорбление старого человека я не пойду. Мне сразу стало его жалко, я смягчил тон, и он довольно быстро пришел в себя. В словах он стал осмотрительнее, но волевую ярость в защите Михалкова набрал быстро. А я вдруг понял, откуда это идет, и потерял всякий интерес к разговору, который и поначалу-то не больно занимал меня. Он привык быть холуем у сильного хозяина. Вначале карьеры он холуйничал перед Ортенбергом, редактором "Красной звезды", затем долго был рабом Симонова, рабом восторженным, без лести преданным, вяло, но исправно служил Кожевникову, а, выйдя на пенсию, вдруг остался без хозяина. А это ему непривычно и страшно. И он выбрал Михалкова и притулился к нему, дряхлая, почти беззубая дворняга".
Потом я уже оторвать глаз от "Дневника" не мог. Перед писателем Юрием Кувалдиным вставала в "полный" рост советская литература и ее персонажи, хотя и сам Юрий Нагибин был персонажем этой литературы, и преотлично зарабатывал на полуправде, на проходных советских вещах. Но это был художник с двойным дном, что и стало ясно по прочтении "Дневника", хотя и в послеперестроечных произведениях Юрия Нагибина стала набирать силу искренность.

Юрий КУВАЛДИН

Subscribe

  • ОТНЫНЕ

    Что касается слова «ныне», то оно тормозит тебя на точке пребывания сию минуту, но эта точка так стремительно спускается по длинному…

  • КОМНАТА

    Человек входит в комнату спокойно, не волнуясь, что в ней он будет заключён навсегда, то есть в отношении входа и выхода он вполне свободен, как…

  • САМОЕ СИЛЬНОЕ ЗАБЛУЖДЕНИЕ

    Карл Юнг считал основой личности эго, своё собственное я, а Федерико Феллини считал личность метафорой бессознательного, то есть художественным…

Comments for this post were disabled by the author