kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

УСМЕШКА

Понесли тяжёлую утрату. Опять кто-то у кормушки умер. Оповещают всех по телевизору. Умер «великий» из-за высокой кирпичной стены. Я же с усмешкой провожаю телевизионные гробы и знаю, что эпоху будут представлять не они, а Осип Мандельштам:

Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей:
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей...

"Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,//Ни кровавых костей в колесе,//Чтоб сияли всю ночь голубые песцы//Мне в своей первобытной красе"... Это противоборство, эта борьба доходит до кульминации: "Колют ресницы.//В груди прикипела слеза.//Чую без страха, что будет и будет гроза.//Кто-то чудной меня что-то торопит забыть. - //Душно, и все-таки до смерти хочется жить!" Одерживая постоянную победу над страхом, Мандельштам всецело завладевает слушателем, потому что говорит не о теле, но о душе, об извечных человеческих страстях, переливая силу духа в присущие только ему одному образы, выверяя их категорией правды. Исходя из этого: ПРАВДА - ПОБЕДА НАД СТРАХОМ. К этой победе восхождение началось еще в 1912-м: "Я чувствую непобедимый страх//В присутствии таинственных высот...//И вся моя душа - в колоколах,//Но музыка от бездны не спасет!" Страшно подыматься, подняться до этих высот, но он подымается. Он достигает высоты, где безраздельно надо всеми властвует страх падения. Падение к страху. Но душа уже освобождается от него. Она на этой высоте не боится его, она в колоколах, то есть уже противоречит ему, вступает в единоборство, принимает вызов. Ворона смотрит на телевизионные гробы с усмешкой, прохаживаясь чуть поодаль, по травянистому бугорку. Усмехаются воробьи. Усмехаются голуби. Усмехаются утки.

Юрий КУВАЛДИН
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author