kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

ТОДОРОВСКИЙ «ОТТЕПЕЛЬ»

todorovskiy-valeriy

Валерий Тодоровский вуаль прошлого сдувает крыльями поэзии. Здесь скрылись в сумерках рельефы Евгения Цыганова и Александра Яценко. Я вас люблю. Выстрел Евгения Волоцкого. Любовь к Господу - это любовь моно. Яхве к Яхве. Херистеоса (Христа) к Херистеосу (Христу). Из дальнего правого угла кадра в левый ближний падает приглушенный конус света. Оператор знает тайну Джона Констебля. Стук шагов по ночному переулку. Глаза. Крупно. Губы. Крупно. Ты мне нужна как бабочка в коллекции Набокова. «Кубанские казаки» плавно перетекают в «Десять дней, которые потрясли мир». Любимов как ученик Пырьева. Москва - Одесса. К «Весне на Заречной улице». С миром державным я был лишь ребячески связан. Хуциев как альтер эго Феллини. Я к вам травою прорасту. Кадры, в которых веет советской подлинностью и западным откровением. Михаил Ефремов на вершине славы. Азиатская туманность и европейское яйцо зарождений вполне равноправны для Тодоровского. Курю в ночной беседке. Вокруг все бегают, ища кого-то. Та, которую искали, садится рядом со мною. Нашел! - кричу. Василий Мищенко всех «посодит»! Солнечная вселенная для него существует только в «волчке» надзирателя. Кадры «Оттепели» переходят в брызги шампанского, усатого выносят из мавзолея, наступает молчание, носящее характер какой-то пещерной подлинности, как красный карандаш уполномоченного Главлита.

Юрий КУВАЛДИН

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author