kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

КТО ВРЕМЯ ЦЕЛОВАЛ

 
Вид на Бесединский мост со стороны области. Впереди - Москва, и дома, в которых живет писатель Юрий Кувалдин.

Идет писатель Юрий Кувалдин. Не один. С Мандельштамом ходим мы по набережной Москвы-реки, извлеченные из поисковой системы answers. Kuvaldin, Y. (Юрий Кувалдин): Улицa Мандельштамa, повести. Издательство "Московский рабочий", 1989, 304 p. In Russian. URL last accessed 2007-10-20. Отсюда мудрый изобретатель циферблата, безымянный некто, замкнул по кругу настоящее, чтобы оно никуда и никогда не убежало и чтобы его никто и никогда не смог пощупать. Который час? 12. Но ведь недавно было 12? Эти 12 сегодня, а не вчера. Вчера вы говорили, что тоже "сегодня". Вы всегда в сегодня, поэтому всегда в завтра и всегда во вчера... "Не говорите мне о вечности, я не могу ее вместить..." Каждое размышление законно в пределах самого себя, но, будучи выброшенным наружу, из делаемой вещи, как воздух из воздушного шара, смешивается с окружающим, уже не представляя никакого интереса, оставив по себе, как тот же шар, резиновую память, обвисшую на длинной, некогда симпатичной, а теперь отвратительной веревке. 

О. Э. Мандельштам

1 ЯНВАРЯ 1924

Кто время целовал в измученное темя -
С сыновней нежностью потом
Он будет вспоминать, как спать ложилось время
В сугроб пшеничный под окном.
Кто веку поднимал болезненные веки - 
Два сонных яблока больших - 
Он слышит вечно шум, когда взревели реки
Времен обманных и глухих.

Два сонных яблока у века-властелина
И глиняный прекрасный рот,
Но к млеющей руке стареющего сына
Он, умирая, припадет.
Я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох,
Еще немного - оборвут
Простую песенку о глиняных обидах
И губы оловом зальют.

О глиняная жизнь! О умиранье века!
Боюсь, лишь тот поймет тебя,
В ком беспомощная улыбка человека,
Который потерял себя.
Какая боль - искать потерянное слово,
Больные веки поднимать
И с известью в крови, для племени чужого
Ночные травы собирать.

Век. Известковый слой в крови больного сына
Твердеет. Спит Москва, как деревянный ларь,
И некуда бежать от века-властелина...
Снег пахнет яблоком, как встарь.
Мне хочется бежать от моего порога.
Куда? На улице темно,
И, словно сыплют соль мощеною дорогой,
Белеет совесть предо мной.

По переулочкам, скворешням и застрехам,
Недалеко собравшись как-нибудь,
Я, рядовой седок, укрывшись рыбьим мехом,
Все силюсь полость застегнуть.
Мелькает улица, другая,
И яблоком хрустит саней морозных звук, 
Не поддается петелька тугая,
Все время валится из рук.

Каким железным, скобяным товаром
Ночь зимняя гремит по улицам Москвы.
То мерзлой рыбою стучит, то хлещет паром
Из чайных розовых - как серебром плотвы.
Москва - опять Москва. Я говорю ей: "здравствуй!
Не обессудь, теперь уж не беда,
По старине я уважаю братство
Союза крепкого и щучьего суда".

Пылает на снегу аптечная малина
И где-то щелкнул ундервуд;
Спина извозчика и снег на пол-аршина:
Чего тебе еще? Не тронут, не убьют.
Зима-красавица и в звездах небо козье
Рассыпалось и молоком горит,
И конским волосом о мерзлые полозья
Вся полость трется и звенит.

А переулочки коптили керосинкой,
Глотали снег, малину, лед,
Все шелушится им советской сонатинкой,
Двадцатый вспоминая год.
Ужели я предам позорному злословью - 
Вновь пахнет яблоком мороз -
Присягу чудную четвертому сословью
И клятвы крупные до слез?

Кого еще убьешь? Кого еще прославишь?
Какую выдумаешь ложь?
То ундервуда хрящ: скорее вырви клавиш - 
И щучью косточку найдешь;
И известковый слой в крови больного сына
Растает, и блаженный брызнет смех...
Но пишущих машин простая сонатина - 
Лишь тень сонат могучих тех. 

[Киев,1924]

Нет, нет, и еще раз нет! Писатель Юрий Александрович Кувалдин ведет поэта Осипа Эмильевича Мандельштама через перешеек от Москвы-реки к великой русской реке Городне, которая сначала образует Царицинские пруды, затем мои Борисовские, а уж потом впускает в себя воды Москвы-реки у Бесединского моста через кольцевое шоссе вокруг Москвы.

Юрий КУВАЛДИН



Subscribe

  • Александр Тимофеевский “Метаморфозы в Сиракузах” поэма

    Александр Тимофеевский МЕТАМОРФОЗЫ В СИРАКУЗАХ поэма Моему сыну Шуре Тимофеевскому 1. Возвращение Память отделилась и унеслась…

  • ВРЕМЕННОЕ

    Послушаешь иного человека, о чём бы ни заходила речь, он, оказывается, всё знает и, главное, он всё может, только у него времени нет, сами…

  • ПО ПРАВУ

    Истекшего времени не жаль, поскольку остановлено в тексте, ощущение такое, что время многократно можно повторить, проходя свои тексты с начала и до…

Comments for this post were disabled by the author