kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Categories:

ЧТЕНИЕ

Urmas-12-08-05-w
Шум лифта за спиной затих, как только я закрыл за собой дверь квартиры. Меня встречает кот. Он похож на сову. Он сидит, округлив желтые с черной щелью глаза, по центру широкого коридора, и молчаливо смотрит, как я снимаю ботинки и надеваю тапочки. Кот внимательно следит, куда я пойду. Я захожу в библиотеку. Всеми, как говорится, фибрами души ощущаю монументальность книжного мира, окружающего меня. Кот садится на зеленый ковёр, ожидая вопроса. Я всегда его спрашиваю сообразно местонахождению.
- Что читали-с, любезный кот Урмас?
- Мур, - сначала говорит Урмас, а затем уточняет: - «
Житейские воззрения кота Мурра, с присовокуплением макулатурных листов из биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера».
И тут я обратил внимание на стол. Рукопись моего романа была изодрана в клочья. Урмас вспрыгнул на стол и жалобным голосом, надев мои очки, схватил какой-то огрызок романа и прочитал: «Ничто в комнате хозяина не имело для меня столь притягательной силы, как его письменный стол, вечно загроможденный книгами, рукописями и всевозможными диковинными инструментами. Могу сказать, что стол этот был для меня чем-то вроде волшебного круга, в коем я был заключен, и в то же время я испытывал некий священный трепет, мешавший мне утолить свою страсть. Но в один прекрасный день, наконец, когда хозяина не было дома, я превозмог страх и прыгнул на стол. Какое это было наслаждение очутиться среди бумаг и книг, сладострастно рыться в них! Не озорство, нет, лишь любознательность, жгучая жажда знаний заставила меня вцепиться в рукопись и теребить ее до тех пор, пока я не изодрал ее в клочки».
Однажды замечательный режиссёр и прекрасный знаток литературы Александр Бурдонский рассказал мне сходный эпизод. Юрию Олеше подвернулась как-то книга некоего Шеллера-Михайлова, какой-то роман, изданный "Нивой". Он стал читать этот роман - некую историю о денежно-наследственной неудаче в среде не то чиновничьей, не то профессорской... И вдруг, перейдя к новой странице, Юрий Карлович почувствовал, как строчки тают перед его глазами, как исчезает комната - и он видит только то, что изображает автор. Олеша почти сам сидит на скамейке, под дождем и падающими листьями, как сидит тот, о ком говорит автор, и сам видит, как идет к нему грустная-грустная женщина, как видит ее тот, сидящий у автора на скамейке... Книжка Шеллера-Михайлова была по ошибке сброшюрована с несколькими страницами того же, "нивского" издания сочинений Достоевского. Страницы были из "Идиота". Юрий Олеша не знал, что читает другого автора. Но он почти закричал: «Что это? Боже мой, кто это пишет? Шеллер-Михайлов? Нет! Кто же?» И тут его взгляд упал на вздрогнувшее в строчке имя Настасьи Филипповны... И вот еще раз оно в другом месте! Кажущееся лиловым имя, от которого то тут, то там вздрагивали строчки! Непреодолимая пропасть между обычным и гениальным текстом.
Урмас, Гофман и Олеша!

Юрий КУВАЛДИН

Subscribe

  • Александр Тимофеевский “Метаморфозы в Сиракузах” поэма

    Александр Тимофеевский МЕТАМОРФОЗЫ В СИРАКУЗАХ поэма Моему сыну Шуре Тимофеевскому 1. Возвращение Память отделилась и унеслась…

  • ВРЕМЕННОЕ

    Послушаешь иного человека, о чём бы ни заходила речь, он, оказывается, всё знает и, главное, он всё может, только у него времени нет, сами…

  • ПО ПРАВУ

    Истекшего времени не жаль, поскольку остановлено в тексте, ощущение такое, что время многократно можно повторить, проходя свои тексты с начала и до…

Comments for this post were disabled by the author