kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Виктору Топорову – 65 лет.

Оригинал взят у bratkin в Виктору Топорову – 65 лет.


Виктор Топоров родился 9 августа 1946 года.
Есть много вещей, за которые разные люди могли бы поднять бокал в этот знаменательный день.


Гопник выпил бы за то, чтобы ему всегда и везде счастливилось бы так же, как и юбиляру, в пьяном и трезвом виде творить крупные и мелкие пакости и не разу не получить за них по морде.


Патриот поднял бы бокал за наше вегетарианское и милостивое государство, которое отнюдь не спешит давать ход каждому печатному доносу Топорова, хотя и могло бы.


По просьбе демократа нальём второй бокал – за то, что государство и само на приличное расстояние уже отошло в своих постановлениях от узнаваемого непередаваемо-народливого топоровско-ждановского стиля.


Выпьем и снова нальем – страдалец по 282-й статье глотнет зарешеточного чифиря за умение двадцать лет кряду муссировать еврейскую тему без видимых для себя последствий.


Постоянный пациент психоневрологического кабинета над чарой диетического зелена вина пожелает стяжать такую же неуёмную силу в компенсации собственных неудач и старательном изготовлении хорошей мины при вечно ухудшающейся игре.


Мелкий коммунальный садист, восхитится умением юбиляра всякий раз выбирать себе таких объектов для дешевого пранка, как профессора Гилинский и Клейн, кто по внутренней брезгливости не потащит говнюка в суд, так что мерзенькой кухонной крысе повезет сохранить за собой видимость последнего слова и выглядеть победителем.


Спортсмены-гимнасты в восхищении посмотрят на гибкость позвоночника, от природы данного юбиляру, который искренне громит маловысокохудожественные произведения безобидных авторов, но со скупой мужской силой хвалит поделки людей полезных и выгодных.


Примостившийся с краю мошенник и создатель финансовых пирамид подивится изобретательности юбиляра по части организации литературных премий и умения поддерживать их на плаву несмотря ни на что. Прозит, Виктор Леонидович!


Отставной армейский политрук прослезится, услышав основную мысль юбиляра, о том, что в литературе главный человек – не писатель, не поэт и тем более не драматург, а критик. Политрук завсегда о том, и говорил – не танками и самолетами войну выиграли, а руководящью ролью партии. За вашу и нашу победу!


Депутация дантистов уже стоит в сторонке с мензурками Зоили, до краев полными плохо разбавленного спирта, и восхищается зубами юбиляра, который смог сохранить сии уды мудрости на фоне беззубой современной критики! Чтобы блестели!


Зоолог, осушив рог, сравнит эпичную, грозную, великую, эпохальную, титаничную фигуру критика Топорова с каким-нибудь крупным животным и назовет его мамонтом и мастодонтом русской литературы, а потом, справившись в справочнике мегалофауны, поправится: не мамонтом, конечно же, а синим китомблювалом русской словесности!


Автор википедии поддакнет предыдущему оратору и уточнит, что «зрение у синего кита очень плохое; также у него плохое обоняние и, по-видимому, практически отсутствует чувство вкуса.» -- что не помешает им с юбиляром чокнуться и налить еще по сто.


…………….


А Идейно Крепкий (то есть я), стоя посреди всего этого макабрического веселья, поднимет сто граммов, не чокаясь, чтобы помянуть мать юбиляра, о которой он пишет в своих мемуарах так – «моя мать, Зоя Николаевна Топорова, умерла во сне ночью с 16 на 17 июня 1997 года после тяжелой ссоры со мной накануне» [1].
Помянем бедную Зою Николаевну, светлого и доброго человека [2], у которой в жизни была лишь одна неудача: не удалось ей воспитать сына порядочным человеком. Посочувствуем ей, что не смогла объяснить своему отпрыску -- пока тот еще только на кошках тренировал свои садистские задатки, -- как именно себя ведут в приличном обществе. Пожалеем ее! -- а что еще остается делать, если ею же воспитанный сын ее и угробил? А затем этот метроктон (то есть, по-русски говоря, подонок и мерзавец) не только не покаялся и не переменился, но, напротив, принялся с утроенной силой (но, правда, и с поправкою на престарелый возраст и подступающую дряхлость) вести прежнюю жизнь – есть, пить, спать, бахвалиться, браниться, изрыгать потоки жидкого кала и мочиться, к счастью, не кровью и пока что не под себя.


Впрочем, тут не только семейное воспитание следует винить. Вероятно, в патологическом развитии юбиляра повинен был и кто-то из ленинградской gay community образца шестидесятых (которая тогда существовала, не нося еще столь горделивого западного названия). Уж не знаю, где и кем юный Витенька был отвергнут, но затаил он – отпираться бессмысленно! – глубокую нутряную обиду на тех, кто им, таким хорошим и красивым, таким нарциссом и поэтом, посмел пренебречь. Увы! Многие вещи не происходят в должный срок, и у нашего юбиляра несостоявшийся каминг-аут привел к пожизненному сидению в клозете и настойчивому тереблению телесного низа – своего и чужого.


А еще, напоследок, выпьем за хитрую женщину Ирину Чуди, которая служит ответственным секретарем в журнальчике «Город 812» и к приказу начальства – написать Топорову товарищеский некролог редакционную здравицу – подошла весьма ответственно.


Не токмо ответственно, но и филологично до крайности.


Ибо в лучших традициях эзопова языка и карманной фиги вписала-таки юбиляру в предшественники, и притом вписала дважды, Александра Дымшица [3] – одиозного советского литературного персонажа, партийного критика с репутацией стукача – иезуитски при этом похвалив Топорова за то, что он «эрудированнее» упомянутого Дымшица. Не честнее, не порядочнее, и даже не справедливее Дымшица, а эрудированнее. Ну, да ничего, эрудиция в век интернета – дело наживное. С интернетом и блювал эрудитом станет.


Не могу не процитировать последний абзац городо-восемьсот-двенадцатой здравицы Топорову от тонко пишущей (а значит, по слову барда, и тонко-дышащей) Ирины Чуди –


«Наверное, поэтому мне и велели написать про него, хотя некоторые писатели тоже дожили до шестидесяти пяти лет и родились 9 августа. Михаил Михайлович Зощенко, к примеру, но о нем мне писать не велели.» [4]


Гениально, Ирина Владимировна! Бесподобно! Снимаю перед Вами шляпу.
Такой тонкой издевки и над юбиляром, и над своим собственным топороволюбивым начальством Родина не видывала со времен Белинского и Гоголя, не говоря уже о Зощенко, так никем в этом журнале и не почтённой памяти которого Идейно Крепкий и посвящает настоящую здравицу.



---------------------------------------------------------------------------------


[1] Топоров Виктор. Двойное дно. Признания скандалиста. М.: Захаров. АСТ, 1999. С. 5.
[2] Не забудем, что именно она была адвокатом Бродского на том самом процессе.
[3] Широкое распространение в те времена имела эпиграмма Зиновия Паперного –




[4] Пруфпик (стр. 39). Поздравление в онлайн-версии стыдливо не выложено, видимо, чтобы не позориться.

Subscribe

  • ФАКТЫ

    Начинали бодро, как и всякое поколение, но запал быстро пропал, и как-то незаметно отошли от дел, сначала для того, чтобы просто передохнуть,…

  • 18 АПРЕЛЯ РОДИЛАСЬ ЛАНА ГАРОН ЮБИЛЕЙ

    18 АПРЕЛЯ РОДИЛАСЬ ЛАНА ГАРОН ЮБИЛЕЙ Если говорить о литературном мастерстве Ланы Гарон, то прежде всего нужно вспомнить о театре и о…

  • МЕСТАМИ

    Местами довольно любопытно развивалась сложная фраза, вроде тех, которые любил Иммануил Кант, в целостности своей воссиявший альфой и омегой…

Comments for this post were disabled by the author