kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Для Шолохова наконец-то пришёл благоприятный «господин случай»

Хрущёв, очень медленно и непоследовательно разоблачая культ личности Сталина, фактически принял от него эстафету продолжения тиходонского преступления коммунизма. Заметно было, что Шолохов никогда никаких нападок на Сталина не делал. Тем не менее Хрущёв, литературно малограмотный, образование черпающий в основном из газет и фильмов, - как будто иностранец, тоже видел в Шолохове крупного литератора, которого он надеялся использовать в своих политических целях. И на втором писательском съезде, и на XXI! съезде КПСС Шолохов, не делая нападок на Сталина, выступал в духе хрущёвской «оттепели», с нетерпением ожидая конца этой «оттепели»: после Сталина Шолохов вёл затаённо-сталинскую жизнь! Несмотря на прочную привязку к политической колеснице правящей партии и многочисленные премии (сталинские, потом ленинские) над Шолоховым продолжала висеть «туча плагиата»; только одураченный агрессивной догматикой простой народ верил - раз на обложке романа «ТД» (а теперь уже и на обложке «Поднятой целины» и рассказа «Судьба человека») значится имя и фамилия Шолохова, то значит он и есть настоящий автор «Тихого Дона». Никто не мог додуматься до простой и ясной мысли, что «Поднятая целина»», «Судьба человека» и всё остальное так называемое «послетиходонское творчество» Шолохова появилось именно потому, что никак невозможно доказать его «тиходонское творчество». У лже-автора, разумеется, никогда не было ни имиджа писателя, ни писательского образа жизни и абсолютно никакой работы в писательской среде - там не было ни одного человека, который мог бы сказать: «меня открыл Шолохов и именно он помог мне стать писателем!» Он только числился в редакциях ведущих литературных журналов СССР, ничего там никогда не делал. Настоящие интеллигенты России никогда не верили, что он автор «ТД», но никто не мог толком доказать, кто же этот настоящий Автор?!.. Естественно, при «нависшей плагиат-туче» Шолохов и не помышлял о Нобель-премии, но закомплексованный и неуверенный в себе (наглое хамство, бескультурье, грубость и вульгарные запои - только формы защиты от закомплексованности), он, конечно, мечтал об этой премии - и прежде всего как о мощной плагиат-защите, считал: после неё его уже никто не разоблачит!

Для Шолохова наконец-то пришёл благоприятный «господин случай» и в нобелевском направлении - этот случай называется «господин Борис Пастернак»! Поэт-писатель создал роман «Доктор Живаго» и с 1957 года стал «пробивать» его в печать. Но рассматривать нашу людоедскую «Великую Октябрьскую революцию» сточки зрения вечных общечеловеческих ценностей в хрущёвскую эпоху Кремль не хотел, а сам Хрущёв мозгами не дотягивал до тезиса: «Социалистично только то, что полезно всем людям, а не каким-то отдельным классам, партийным кланам и бандитским группировкам, включая сюда и группировки литературные!».

В 1958 в Италии опубликовали «Доктор Живаго». В Союзе советских писателей Пастернака слишком долго мурыжили. По свидетельству Корнея Чуковского Федин даже предлагал издать роман Пастернака с помощью «хитрого уничтожения»: 200-300 экземпляров раздать представителям надёжной партийно-писательской номенклатуры, а основной тираж «пустить под нож», переработать как макулатуру и возвратить в издательство в виде чистой бумаги. Другими словами, была мысль не «литературного, а партийно-химического издания романа Пастернака» - издать его так, чтобы читатели и не узнали ничего о романе «Живаго», кроме того, что скажут о нём официально-казённые критики. А эти холуи партии с разбойничьим пером всегда скажут то, что нужно Суслову и прочим партийным мракобесам. Допустив самовольное издание своего романа, Пастернак наступил на сатанинское горло рогатой нечисти - вызвал небывалое завывание коммунистических шакалов во главе с Хрущёвым, который отрезвел и каялся только в отставке, подчёркивая, что его на «Живаго» и художниках-абстракционистах грубо надули подонки во главе с Сусловым. Запад выразил солидарность с Пастернаком и организовал поэту Нобелевскую премию. Поведи себя Пастернак мужественно, история нашей литературы развивалась бы иначе. Но Пастернак не оказался предтечей Солженицына: он струсил, не явился в посольство Королевской Швеции и в Стокгольм не поехал. Его исключили из СП, затравили, и он в 1960 нашёл приют на кладбище в писательском посёлке Переделкино. Можно сказать, погиб затравленный...

А во Франции тоже в 1960 погиб в автомобильной катастрофе знаменитый философ-экзистенциалист Альбер Камю. Лауреат Нобель-премии политературе 1957 года, он именно в связи с травлей Пастернака, при которой упоминалось мракобесами имя Шолохова, решительно заявил, что Шолохова и за сто километров нельзя подпускать не только к Стокгольму, но и к Швеции: у него ничего нет, кроме украденного «Тихого Дона», и то, что он за 30 лет не создал ничего такого, что подтверждало бы его «авторство знаменитого романа» со всей очевидностью говорит о том, что мы имеем в лице Шолохова не писателя, а лже-писателя-мародёра-плагиатора. В начале лета 2003 по Софийскому радио на базе моей книги-2000 прозвучали несколько передач о том, какими преступными методами в 1965 коммунисты организовали преступнику Шолохову получение Нобелевской премии. Эти методы мной уже описаны. Здесь - остановлюсь лишь на фальшивке «Письма Шолохова к Горькому», которое было состряпано преступниками от литературы. Выполняю здесь роль первого разоблачителя! Горький ненавидел Шолохова, никогда не фотографировался рядом с Шолоховым, как и Сталин - они оба, как рассказывал Илья Шкапа (секретарь Горького), относились с большой долей брезгливости к плагиатору. Никогда Шолохов не вступал в переписку с Горьким, никогда Горький не посылал Шолохову ни писем, ни телеграмм. Между ними всегда сохранялась напряжённейшая атмосфера холодной отчуждённости. Горький ненавидел и Серафимовича за многое, но особенно за то, что тот через творчество Крюкова «втащил малограмотного плагиатора» в русско-советсткую литературу. Серафимович в свою очередь ненавидел Горького за то, что этот «неудачливый эмигрант» припёрся в СССР и потеснил Серафимовича и всех остальных РАППовских начальников на второй план, затмил всех и стал Сталину больше всех нужен для решения задач по созданию Союза Советских Писателей - ССП. К Горькому Шолохова посылали ещё в 1930. Он ехал в Сорренто через Германию вместе с Артёмом Весёлым, который один добрался до Италии, поскольку Шолохов испугался Горького и из Берлина трусливо повернул назад в СССР. После он объяснял, будто в Германии ему не дали визу в Италию. Это ложь бессовестнейшая: демократическая Германия давала всем визу беспрепятственно. Шолохов повернул обратно по совету своего мудрого-премудрого тестя Громославского: тот сказал, что Горький лично знает Крюкова и помнит его «Зыбь» - поэтому раскусит «зятя-неписателя» без лишнего промедления и, наверняка, доложит Сталину о своём разоблачении. Готовясь к нобелевской авантюре для Шолохова сфальсифицировали в 1963 «переписку с Горьким». За Горького не стали подделывать никаких «ответов Шолохову» - только снабдили «лжепереписку» репликами: «Телеграмма Горькому не сохранилась», «ответ Горького не сохранился», т. 8, 27. Фальшивка «Письмо М. Горькому», ст. Вешенская, 6 июня 1931 - содержит несколько важных и интересных моментов разоблачительного характера для плагиата. Шолохов в «письме» якобы сообщает Алексею Максимовичу (без прилагательного «уважаемый» - намёк, что с Горьким у него интимно-дружественные отношения), что он попросил Фадеева передать ему 6-ю часть (третью книгу), просит простить «неважную перепечатку и бумагу разношёрстную».

А вот для меня главное: «печатали мне в районе на старой-престарой машинке» - это самопризнание Шолохова а том, что он, «печатаясь с 1923», за восемь лет! «писательской деятельности» так и не научился печатать на пишмашинке, потому что он никогда не занимался писательской деятельностью, всё печаталось разными Громославскими на разношёрстной бумаге и в разных домах: все дочки эксатамана были уже давно замужем. Если помнить пояснения Крюкова про казачек-перестарок, то перестарок там больше не было, всех брали замуж вовремя, Маша была исключением.



Анатолий Сидорченко, кандидат философских наук
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author