kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Category:

ПОЛИЛАСЬ КРОВЬ РЕКОЮ

Власти у Сталина много, он уже почти абсолютный диктатор, ума - палата, но он не знает, как ему быть с «ТД» - белым лебедем среди красно-чёрного воронья пролетарской литературы-макулатуры, идеологической фальш-халтуры. Сталин взглянул на Крюковский роман глазами Генсека-прагматика - понял: для партии большевиков, для непросвещённого уголовного абсолютизма этот роман - совершенно негодная вещь, но запрещать поздно: роман дошёл до народа и принят народом. Как Хозяин страны он уже пресёк лавину слухов о плагиате угрозой беспощадного террора в «Правде» 29 марта 1929, где он назвал «сомнение в авторстве Шолохова» контрреволюционной вылазкой против диктатуры пролетариата, что означало только расстрел, согласно «Положению об Уголовном Кодексе», утвержденному ВЦИКом в 1927. Готовясь к «зачистке крестьянства от кулаков», Сталин прежде всего зачистил-отточил свой «расстрельный кодекс»: вождь решил упредить классового врага и расстрелять всех активных участников Белого движения до начала своей кровавой коллективизации. Вот тут и подвели под расстрел известного командира Харлампия Ермакова (1891-1927), который в «ТД» летописцем Крюковым изображён под своим именем. Никаких контактов с сопляком-плагиатором Шолохом Ермаков никогда не имел, желаний навещать «классового врага» у Шолохова никогда не было, да и к «расстрельному узнику» ничтожного Шолоха никто никогда бы не допустил, никаких бы писем-записок передать никто бы не разрешил. ОГПУ Сталина-Менжинского профилактическую расправу над потенциальными врагами Совдепии и её коллективизации осуществляли в строжайшей тайне и недопущении какой-либо гласности. А для неосведомленных читателей позднейшее «шулерское шелуха-ведение» выдумало байку: «Шолох общался с Харлампием Ермаковым, писал ему в тюрьму и отобразил его в образе Григория Мелехова, да ещё и консультировался с ним по поводу подробностей Вешенского восстания». Сочинители такой байки забыли, что Ермаков был малограмотен, консультантом быть не мог - мог только рассказать о своём личном участии в Белом движении. Он никак ещё не мог интересовать малограмотного Шолохова в 1927, когда плагиатор, выражаясь его же собственными словами, сказанными спецкору «Известий» Исааку Экслеру, «не знал, что из этой затеи получится». Расстрелянный в 1927 Ермаков - это лишь одна из множественных соломинок, за которую пытается хвататься утопающий тиходонской плагиат. Официальные шулера-шолоховеды сознательно игнорируют те государственные документы, которые откровенно говорят о переходе бытового тиходонского преступения в сталинско-государственное. Именно лично Сталин попытался остановить лавину слухов о плагиате официальным провозглашением террора опубликованием своего «Письма в редакцию «Правды» 29 марта 1929. По его личному поручению, исполненному отделом агитации и пропаганды ЦК, один из партийных журналистов Аслан Асланович Бенгиулов (1904-1937), издававший вместе с прославленным Абдурахманом Авторхановым журнал в Ростове-на-Дону о горцах Серверного Кавказа, прощупывал Шолохова на предмет литературного дарования и интеллектуального образования. Бенгиулов поспрашивал Шолохова о том, что он читает, знает ли, кто такой Белинский, Плеханов и т.п. Ни на один вопрос Шолохов ничего не смог ответить, вернее, он только отвечал стандартно вопросом на вопрос: «Что, опять меня проверяете?» Этот стиль «ответов» сохранит плагиатор до конца жизни, другого - он просто не мог сказать. Бенгиулов доложил Сталину: Шолохов ничего не читает и не имеет к этому занятию никаких наклонностей, абсолютно малограмотен, можно сказать, вопиюще невежественен, начисто лишён способностей к литературным занятиям. Рассказывая об этом в книге «Наш Шолохов» (Москва, 1995, с 17), публикаторы не назвали имени проверяльщика. Рассказано так, чтобы никто не догадался, чем кончилась для него проверка Шолохова, туманно намекается - был, мол, проверяльщик один из руководящих работников Ростовского Крайкома, литературный критик, впоследствии член ССП. Но это совсем не так: и от академика Ф. В. Константинова, и от детей самого Бенгиулова я получил одну и ту же информацию: на сообщение Бенгиулова Сталин ответил, что Шолохов всё равно нужен партии со своей популярностью - партия не даст его в обиду. И Бенгиулов, и Абдурахманов позже учились в Институте красной профессуры. В 1937 Бенгиулова расстреляли на последнем курсе ИКП именно за то, что он хорошо знал: Шолохов - не писатель, а идеологический миф ходячий. Авторханов спасся от расправы сталинской инквизиции лишь переходом на сторону немцев в условиях войны. Сталин истреблял даже верных партийцев, знавших: «писатель Шолохов» - это всего лишь «шютка Кобы, каприз тирана Джугашвили»! Кремлевское криминал-чудовище избрало самый преступный путь защиты Вешенского криминал-животного: на обложку Крюковского романа имя Шолохова утверждалось путём «револьверного лая». Хозяин-террорист приказал псу Ягоде убивать всех, кто только упомянет имя Федора Крюкова и расскажет правду о неписателе Шолохове. Полилась кровь рекою...

 

Анатолий СИДОРЧЕНКО из книги «Роман «Тихий Дон» создал Фёдор Дмитриевич Крюков»

юрий кувалдин наша улица ежемесячный литературный журнал

 

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author