kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Category:

100 ВЕКОВ "НАШЕЙ УЛИЦЕ"


Пианист Филипп Копачевский и писатель Юрий Кувалдин.

Я слушаю музыку этого текста, когда пишу рояль Филиппа Копачевского. Именно так. Расщепление сознания, что по-иностранному называется "шизофрения". К чему все это я веду? А все к тому. Филипп Копачевский подарил мне этот диск, записанный в Японии, на мое 60-летие в Театре на Таганке, где проходило торжество мое. До этого Филипп играл в Фонде Александра Солженицына, в котором проходило обсуждение моего романа "Родина". Текст создан для индивидуального погружения сочувствующей души. Искусство занимается недозволенным. Примерно эту же мысль недавно высказал сын Анатолия Эфроса и Натальи Крымовой театральный художник Дмитрий Крымов, который, кстати говоря, занялся еще и режиссурой. Коротко говоря, я сам занимаюсь тем, о чем не говорят вслух. Моя "Родина", мои "Юбки" - это то, что есть Бог, чем он занимается и где его искать. Бог, который, как гвоздь, вколочен в каждую букву, в каждое слово, не говоря уж о фразах и языках. Языки - это видимость, это всего лишь несогласованные ветви одного имени Бога, которое страшно и величаво, как колокольня Ивана Великого, которая всегда стоит и будет стоять. Я вспомнил в связи с этим тот момент, что в обрисовке людей “петербургских углов”, в портретировании целой галереи мелких типов Федор Достоевский опирался на пушкинского “Станционного смотрителя”, как художник Александр Трифонов опирается на творчество Казимира Малевича, а писатель Юрий Кувалдин опирается на творчество первых жрецов фараона, знаками отделивших животный мир от божественного, метафизического. Тема “маленького человека” и его трагедии нашла у Достоевского новые повороты. Войдя в кружок Белинского, где познакомился с Иваном Тургеневым, Достоевский “страстно принял все учение” критика, включая его социалистические идеи. Как-то на вечере за чаем с ромом у Белинского он читал главы повести “Двойник” (1846), в которой впервые пошел по стезе шизофрении, которая у меня в "Родине" доминантная, дал страшный анализ расколотого сознания, предвещающий его великие романы. Повесть, сначала заинтересовавшая Белинского, потом его разочаровала, и вскоре наступило охлаждение в отношениях Достоевского с критиком, как и со всем его окружением, включая Некрасова и Тургенева, высмеивавших болезненную мнительность Достоевского. Они не доросли до того, до чего дорос Федор Достоевский и перерос писатель Юрий Кувалдин. Я представляю себе вечер моего чтения вслух собравшимся моего романа "Родина". Буду читать без отдыха 24 часа! Я написал "представляю", но я этого представить не могу. Толстого отрекли, а меня бы четвертовали. Священник Александр Мень говорил мне, что даже высокие чины церкви не знают Бога, не знают его имени, не знаю происхождения языка.

Юрий КУВАЛДИН

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author