kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

А. Г. Макаров. Литературный архив Ф. Д. Крюкова: К вопросу об истории формирования и хранения

«Глубокоуважаемый Виктор Андроникович!

 

В 1976 г. я с моей женой отдыхали в санатории "Максима Горь­кого". В этот период там отдыхали и Вы. Мы сидели и питались в столовой за одним столом. Как-то раз, за обедом, я спросил Вас: 'Скажите, В. А., можно ли при современной компьютерной техни­ке определить автора произведения?" Вы, не дав мне сказать, о ком идет речь, вдруг сказали, что: "Я знаю о ком вы говорите. Это о Шолохове и его "Тихом Доне"? Я ответил: "Да". Тогда Вы сказали:

 

"А зачем применять компьютер для этого. Ведь у Шолохова был один из трех экземпляров "Тихого Дона", написанного другим ав­тором. Два другие экземпляра (копии) находятся у других лиц, фа­милии которых известны и они живы еще (в то время)", далее Вы добавили, что "в литературе такие случаи известны и если бы Шо­лохов написал предисловие о том, что ему в руки попала рукопись и он ее доработал, то никакого бы разговора о плагиате никогда бы не было...» [4]

 

К сожалению ответа от В. А. Мануйлова на свое письмо Александ Лонгинович уже не получил. Но само свидетельство очень ценно: мы имеем из уст авторитетного ученого, директора Пушкинского Дома подтверждение факта существования и хранения в частных руках ав­торской рукописи «Тихого Дона» (или каких-то иных материалов, ставших литературной основой романа).

 

Третий период: возвращение имени Крюкова, возобновление обсу­ждения вопроса о шолоховском плагиате и возникновение множест­венных центров хранения литературного архива писателя.

 

В течение первого полувека советской истории имя Ф. Д. Крюкова вплоть до середины 60-х годов было подвергнуто полному остракиз­му, ни одного упоминания в специальных и популярных работах по истории литературы, ни одной публикации какого-либо из его много­численных произведений, столь популярных и на Дону, и в целом в России в начале века. Вряд ли это можно было считать случайным. Очевидно, имя Крюкова не должно было в каком-либо плане заслонять другое имя - «классика» советской литературы, лауреата Сталинской премии и доверенного лица политической власти, Михаила Шолохова.

 

Ситуация несколько изменилась (по крайней мере, можно было на­деяться на ее изменение) после снятия со своего поста Н. С. Хрущева, когда на короткий период оказались ослабленными идеологические путы партийной системы. И вот в 1965 году ростовский журналист В. Моложавенко предпринимает попытку «реабилитации» Крюкова: публикует в ростовской газете «Молот» 13 августа 1965 г. свою ста­тью о Федоре Дмитриевиче «Об одном незаслуженно забытом име­ни», которая должна была при благоприятных обстоятельствах дать новую жизнь его произведениям, открыть дорогу к их переизданию. Одновременно в Литературной энциклопедии, впервые за советское время, о Ф. Д. Крюкове появляется краткая статья В. Проскурина. Од­нако в дальнейшем вышло по иному.

 

Ровно через год газета «Советская Россия» публикует разгромную статью А. Подольского, инспирированную, по словам Р. А. Медведева[5], литературным секретарем М. А. Шолохова Ф. Шахмагоновым и осу­ждавшую попытки реабилитации Федора Крюкова. Дальнейшее раз­витие событий вокруг архива пошло все убыстряющимся темпом. Ни­колай Пудович к тому времени уже скончался и архив находился у его племянницы, Марии Акимовны Асеевой, в ее ленинградской квартире. Статья Моложавенко вначале пробудила некоторые надежды на пере­издание его произведений. Поэтому к продвижению идеи переиздания Крюковских произведений подключаются еще два человека: Александр Хованский, двоюродный брат Марии Акимовны, племянник жены Ни­колая Пудовича, урожденной Хованской, и Дмитрий Александрович Крюков, племянник Федора Дмитриевича, сын его младшего брата Александра, погибшего в годы гражданской войны.

 

1. А. Хованский, заслуженный врач, лично хорошо знавший и пом­ивший Федора Дмитриевича, судя по всему был в курсе всех «сокро­венных тайн» архива. После публикации статьи Моложавенко он полу­чил от Марии Акимовны большое количество Крюковских рукописей, в том числе - не опубликованных, для показа и передачи их издателям в том случае, если вопрос о переиздании трудов Ф. Д. Крюкова будет решен положительно. Таким образом, произошло первое (но, к сожа­лению, не последнее) разделение хранения литературного архива пи­сателя.

 

Подробно о сложившемся на тот момент положении и о планах хранителей рассказывает письмо А. Хованского к Д. А. Крюкову, на­писанное в августе 1965 года, которое мы публикуем ниже. Сначала укажем лишь вкратце последующие этапы движения материалов из писательского архива Крюкова.

 

2. После публикации грозного окрика А. Подольского в «Совет­ской России» Мария Акимовна была обеспокоена тем, что неудачная попытка возвращения из небытия имени Федора Крюкова привлекла внимание к существованию литературного архива Крюкова и вызвала повышенный интерес не только «литературных» кругов, но, возможно, и «органов». Приходилось думать о более надежном хранении крю­ковского наследия. События стали развиваться по двум направлениям. Какая-то часть материалов, предположительно, связанных с работой Федора Дмитриевича над «большой вещью», Мария Акимовна пере­дает на хранение в надежные руки на Дону, куда она неоднократно наведывается. Основная же часть архива попадает в руки А. И. Сол­женицына и его помощников, с которыми Мария Акимовна неожи­данно устанавливает тесные отношения в конце 60-х годов. Подробно все это было описано Александром Исаевичем в своих литературных воспоминаниях[6].

 

3. По получению в свои руки архива Александр Исаевич и его по­мощники - прежде всего Елена Цезаревна Чуковская, Вадим Борисов, Стефанов и др. - провели поистине огромную работу по разбору и первичной каталогизации архива. Далее наиболее интересная с точки зрения истории литературы часть (черновики, переписка с писателя-ми, наброски) была передана в Рукописный отдел ВГБИЛ. Другая часть записок и черновиков была оставлена Александром Исаевичем у себя для использования в работе над своей эпопеей «Красное колесо», в которое он решил вставить Федора Крюкова как один из важных персонажей революционной эпохи. Наконец, третья оставшаяся часть архива оставалась в частном хранении вплоть до начала 90-х гг., когда в связи с созданием в Москве при поддержке Александра Солженицына Фонда и Библиотеки «Русское Зарубежье» была передана в фонд для дальнейшего хранения.

 

4. Издание в 1974 году за границей книги «Стремя "Тихого Дона"» резко обострило ситуацию вокруг архива и имени Крюкова в целом поскольку А. И. Солженицыным было впервые публично выдвинуто против М. А. Шолохова обвинение в плагиате, в присвоении рукописей писателя Федора Крюкова. Одним из следствий этого стало то обстоя­тельство, что Дмитрий Александрович Крюков, проживавший тогда в Ростове-на-Дону, «вынужден» был передать ту часть Крюковского архива, которую он и А. Хованский получили от Марии Акимовны в середине 60-х годов, в Ростовский обком КПСС, который в свою оче­редь, передал все эти материалы на хранение в ЦК КПСС. А уже с на­чалом перестройки, в 1990-м году, ЦК передал эту часть архива в Ин­ститут мировой литературы им. А. М. Горького, где они и находятся по сей день.

 

Журналист Сергей Нехамкин в своей статье, появившейся летом 2009 г., приводит рассказ бывшего сотрудника органов ГБ Н.И. Никандрова о том, как реагировали «органы» на выход в свет книги «Стремя "Тихого Дона"», дающий важную дополнительную инфор­мацию об истории формирования современного состояния хранения архива Ф. Д. Крюкова[7]:

 

«...в «крюковскую» историю «комитет», в общем, лезть не соби­рался. Но СССР был так устроен - не угадать грань, на которой кон­чалась литература и начиналась политика. А политика - это уже спец­службы.

 

В 1973-м на Западе вышла книга «Стремя «Тихого Дона». Автор обозначался как недавно умерший «литературовед Д*». Предисловие -Александра Солженицына. Уже из-за одного этого имени КГБ обязан был сделать стойку. Тем более что «Д*» замахивался на святое: дока­зывал, что «Тихий Дон» - не абсолютно шолоховское произведение, что в основе его - текст, написанный другим человеком, более зре­лым, более литературно умудренным, с иным отношением к револю­ции и Гражданской войне. Предположительно (это имя и называл Солженицын) донским писателем Федором Крюковым. Тогда - забы­тым...

 

Мы оказались в странном положении. Ясно было, что от КГБ потре­буют реакции. И вроде бы надо что-то делать. Хотя, если по уму - не надо. Ну, вышла такая книга. И даже понятен политический подтекст. А с другой стороны - ну и что? Сугубо литературный спор. То есть можно, конечно, замахать кулаками, завести следствие - а дальше. Очередной скандал - в СССР, дескать, преследуют даже за литерату­роведческие исследования? Притом, что имелась негласная установка: решать в каждом случае индивидуально, где можно избежать лишнего шума - желательно избежать.

 

...Собственно, от этого и решили плясать. Раз рядом был священ­ник - значит, умирал Крюков в достаточно спокойной обстановке. Ес­ли так - перед смертью мог распорядиться своими вещами. Кому че­ловек в такие минуты передает самое ценное? Скорее всего - родным. Следовательно, надо попробовать этих родных отыскать. Обнаружат­ся у них крюковские бумаги - можно будет о чем-то говорить».

 

Мы подготовили ориентировку для местных управлений: так и так, просим попытаться установить родственников писателя Крюкова... Да нет, все спокойно проходило, не террористов же искали. Рутинная служебная бумага. Выйдет что-нибудь - хорошо, нет - нет. Отправили в места, связанные с жизнью Крюкова, - Ростов-на-Дону, Пушкино (Царское Село), кажется, еще Орел...


Subscribe

  • ВЕСНА ЯСНА

    Беспечного детства дорога полога, улыбка скольженья мгновеньем красна, просила у жизни для счастья немного лежащая тенью в ограде сосна, но…

  • ИДЕАЛ

    Конечно, в стороне, не в тебе же, с печалью перебирая в подробностях особенности своего характера, время позволяет заняться подобной аналитикой,…

  • ЭКЗЕМПЛЯР

    Не будучи в силах вернуться в молодость, старик продолжает молодиться, участвует в молодёжных тусовках, где истинные молодые при нём находятся в…

Comments for this post were disabled by the author