kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Category:

КОМСОМОЛЕЦ ЮРИЙ ПОЛЯКОВ И ДРУГИЕ

Вот еще один «ученый муж», прочитавший "Курочку-рябу" и Букварь, берется защищать неграмотного Шолохова на страницах "Литературной газеты", возглавляемой комсомольцем Юрием Поляковым. Просто диву даешься, откуда эти пещерные недоросли выползают. Их же более 15 лет назад похоронили?! Видимо, Юрий Поляков своих комсомольцев созывает для создания Бюро райкома "ЛГ". Позорище, неандертальцы, дикие люди, не понятно как оказавшиеся в интеллектуальной, элитной сфере деятельности человека - литературе. Впрочем, в СССР только такие и управляли литературой, ибо отбор был: чем тупее, тем выше и с большими полномочиями.

 

 

 «Назначенные писатели» или назначенные литературоведы?

Как конспиролог конспирологу…

Казалось бы, вопрос об авторстве «Тихого Дона» решён окончательно. Ан нет: продолжают появляться публикации, где утверждается, что Шолохов эту книгу не писал. Об одном таком материале и пойдёт речь.

Сразу отметим, что с некоторыми подходами и оценками литературоведа Е. Добренко в его рецензии на книгу Бар-Селлы о Шолохове нельзя не согласиться (см. НЛО, 2006, ‹ 79). В частности, он прав, высказывая своё несогласие с прямолинейной конспирологической концепцией Бар-Селлы, по которой вся наша литература советского периода вызревала и создавалась… в недрах НКВД. Добренко справедливо указывает стороннику этой «теории» на очевидные противоречия, непонимание ситуации, игнорирование общеизвестных фактов, наконец, на подмену собственно литературоведения дурным детективом (рецензия так и названа – «Между литературоведением и детективом»)…
Однако при этом сам Е. Добренко, явно не замечая этого, по сути разделяет идеи конспирологии в понимании и трактовке литературы советского периода, когда рисует предвзятую и одномерную картину её (литературы) «выморочности», нерасторжимой связи с «преступной» идеологией, приспособленчества, полной «сдачи» художественной интеллигенции перед лицом власти и т.п. По «концепции» Добренко получается, что в советской литературе не было и не могло быть по определению ничего живого, плодотворного, творчески состоятельного. В ней якобы преобладали бездари, ничтожества.
В ряде случаев такие характеристики даются напрямую, но в большей степени подобные уничижительные оценки следуют из самой «методологии» рецензента, из некоего высокомерно-снисходительного общего тона разговора. Советских писателей он пренебрежительно называет «шолоховыми» – именно так, с маленькой буквы. Всё же творчество признанного, выдающегося советского классика Добренко, по сути, перечёркивает.
Как признаётся сам Добренко, для него никогда не существовало и не существует вопроса об авторстве «Тихого Дона»: он убеждён в плагиате, в «назначенности» Шолохова на роль советского классика. Аргументы? Да никаких новых аргументов не предлагается, а повторяются избитые слова о «мальчишке», не имевшем ни жизненного, ни литературного опыта, недоучке и т.п. Старые погудки! И, в общем, якобы ничего не надо доказывать, достаточно некоего шестого чувства «профессионала» от литературоведения, чтобы вновь и вновь повторять оскорбительную выдумку о плагиате. Ну чем не конспирология с чёрного хода?
Как же в таком случае Добренко представляет себе творческий акт создания «Тихого Дона»? Да очень просто. Нашли «мальчишку», который согласился пойти на плагиат; подсунули ему чужую рукопись, потом привлекли к работе «негров» – вот вам и роман века. Отсюда, мол, противоречия в тексте, разностильность и проч.
Прозрачно намекается, что и другие произведения Шолохов писал не сам. Вновь вытаскивается легенда о причастности А. Платонова к созданию не только «Тихого Дона», но и незаконченного романа «Они сражались за Родину» – неважно, что при этом марается имя и самого Платонова, хотя в системе координат Добренко этот писатель один из немногих не «шолоховых»; но ради концепции «негров» чего не сделаешь! Главное же, М. Шолохов, как предполагает профессиональный литературовед, случай вовсе не единичный, примерно по таким же лекалам создавалась чуть не вся советская литература.
Уж не перепутал ли Е. Добренко времена и нравы? Это, скорее, о современной массовой литературе можно говорить как о литературе, в которой практика «негров» получила чуть ли не законное признание (откровения о нынешних «писателях-призраках» см. статью В. Жукова – «Новый мир», 2006, ‹ 10).
Отказывая Шолохову в авторстве, рецензент не скрывает своей геростратовой цели – доказать, что вообще нет такого писателя, как М. Шолохов; это некий «миф», который, как и многие другие мифы, следует разоблачить и разрушить. Зачем? Видимо, затем, чтобы на их место поместить другие, новые мифы. И здесь все средства хороши.
Этой цели служат, как уже говорилось, вкусовые и бездоказательные оценки всего творчества М. Шолохова, а также попытка поставить его в один ряд с писателями среднего ряда – вроде В. Ажаева, роман которого, как утверждает Добренко, вынужден был «переписывать» К. Симонов. Вот, оказывается, едва ли не бесспорный – и явно «назначенный» – арбитр в нашей литературе. Вопрос этот, по меньшей мере, дискуссионный; однако и здесь читатель не найдёт никаких убедительных аргументов: просто так считает Добренко, и этого довольно. По его же мнению, если «Поднятая целина» Шолохова – всего лишь рядовой производственный роман и если «Они сражались за Родину» – явная неудача писателя, то «Живые и мёртвые» Симонова, напротив, едва ли не приближаются к эпопее Л. Толстого «Война и мир» (так и сказано: «настоящий эпос»)…
После этого ожидаемо и понятно неприятие резкой критики М. Шолоховым на Втором Всесоюзном съезде советских писателей (1954) потока «серой литературы», к которой он недвусмысленно отнёс и скороспелые произведения И. Эренбурга и К. Симонова. Логична и оценка автора рецензии шолоховского выступления на том же съезде как «хамского». М. Шолохов тогда и в самом деле не проявил должной корректности, политеса… В этом Шолохов, пожалуй, действительно был не силён, а потому подставил свои бока для всякого рода сторонников литературной и прочей «политкорректности»…
Поставив перед собой задачу «низвержения» Шолохова с заслуженного литературного пьедестала (а это было признано не только советской, но и мировой литературной общественностью), Е. Добренко не прощает ему не только его собственных «ошибок» и недостатков, но и его окружения. По характеристике Добренко, это «шпана», «погромщики», «проходимцы», «совершенно пропитые», и т.п. Здесь литературоведу явно изменяет не только мнимая беспристрастность, но и та самая «политкорректность», в нарушении которой он обвиняет предмет своей предвзятой критики.
Итак, «назначенные писатели», «назначенная литература»? Но, может быть, в таком случае следует подумать о «назначенных литературоведах», которые историю литературы изучают с единственной целью – уложить её в прокрустово ложе надуманных схем и «теорий»? И так ли уж это лучше построений, которые находятся «между литературоведением и детективом»? И разве такое литературоведение не есть всего лишь мифология с обратным знаком, столь же далёкая от науки и объективности, как и та, с которой борются адепты этой новой мифологии? И не та же ли это конспирология, которую они не приемлют у других? Думается, что ответ напрашивается сам собой.

Вячеслав САВАТЕЕВ, доктор филологических (неандертальских) наук "

 

 

Да будет известно товарищу Саватееву и товарищу Полякову, что Шолохов не только не был писателем, но не был даже читателем, не имел малейшей склонности к "чтению - лучшему учению" (Пушкин), был только буквенно-грамотным, не освоил синтаксис и орфографию; чтобы скрыть свою малограмотность, дико невежественный Шолохов никогда прилюдно не писал даже коротких записок; от Шолохова после его смерти не осталось никаких писательских бумаг, пустым был письменный стол, пустые тумбочки, а в "его библиотеке" невозможно было сыскать ни одной книги с его отметками и закладками. Никогда его не видели работающим в библиотеке или в архивах. Таким образом, те "разоблачители", которые говорили или писали, что Шолохов сделал то-то и то-то, обнаружили незнание плагиатора: Шолохов был способен выполнять только курьерские поручения, а плагиат "Тихого Дона" и всего остального т. н. "творчества Шолохова" - все виды плагиата выполняли другие люди, в основном - жена и ее родственники Громославские. Приписывать Шолохову плагиаторскую работу - значит, заниматься созданием мифологии плагиатора, который был во всех отношениях литературно-невменяемой личностью. Оттого его жена Мария и раздувала легенду о том, что у нее с мужем почерки "одинаково красивые", оттого и сфальсифицированный "его архив" написан разными почерками и разными людьми. Истина абсолютная: Шолохова не было ни писателя, ни деятельного плагиатора: его именем, как клеймом, обозначали плагиат других людей. Шолохова писателем можно было называть только один раз в год в качестве первоапрельской шутки. Он и был кровавой шуткой Сталина, преступным продуктом преступного строя, чумовым испражнением революционного Октября и журнала "Октябрь", незаконнорожденным выродком Октября во всех смыслах.

 


Subscribe

  • ВАЛЕРИЮ ТОДОРОВСКОМУ 59 ЛЕТ

    Великолепного художника умного кино Валерия Петровича Тодоровского поздравляю с 59-летием (родился 8 мая 1962 года), желая при этом…

  • ИСТИННОСТЬ

    Без всякого предостережения истинность создаётся твоими руками, а не кем-то сторонним из числа современников, почитающих слово…

  • Маргарита Прошина ХУДО рассказ

    Маргарита Прошина ХУДО рассказ «Ведь как бы ни было в семье худо - всё отец с матерью, а не враги, не чужие…»…

Comments for this post were disabled by the author