kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

ТОРОПЛИВЫЕ

Через мои руки прошло множество начинающих авторов. Общая черта для всех них – торопливость. Не проходит и месяца, чтобы они не сказали, что им надоело ждать известности. Я им говорю, попишите лет, хотя бы, десять, тогда и начнется узнавание вас. Из таких торопливых, практически, писателей не получилось, разбежались кто куда, бесследно растворились во времени и в пространстве. Главное, они возмущались, что я не хочу с ними встречаться, говорить, переговариваться с ними по телефону, а женщины хотели, чтобы я видел их новую губную помаду, новую прическу, новые сапоги. Они ошиблись дверью, их место на клубной сцене, чтобы сразу им хлопали и давали призы. Литература дело очень медленное, самое медленное, писатель пишет всю жизнь, а его признают только после смерти, но он об этом не знает. Писательство, в общем-то, - это уход в монастырь. Кто это не знает, подсказываю: не приходите в литературу, не читайте книг, не пишите рассказов и повестей! Но крови они попили у меня немало, потому что полагали, что над их известностью должен работать только я: читать их, редактировать, давать оригинальные темы, печатать их в «Нашей улице» и издавать отдельными книгами. Встречного движения я почти не замечал. Может быть, один Сергей Михайлин-Плавский записывал за мной мои умные мысли и написал обо мне несколько хороших эссе. Но Сергей Михайлин-Плавский сам по себе прекрасный писатель, среди немногих, открытых мною. За последние двадцать лет промелькнуло перед моими глазами множество авторов, но лишь единицы могут из себя что-либо представлять в дальнейшем. Многие из них элементарно бестактны, невоспитанны, некультурны, малограмотны, - все они следствие отрицательного советского отбора, когда игнорировалась интеллигенция, и продвигалась колхозная серость. Литература - дело элитарное, возвышенное, заредельное, для интеллектуалов, высоких художников. А мелочевка из новых как раздражала, так и раздражает, особенно из тех, кто устраивается работать в доживающие свой век литературные печатные органы. И в этих органах промелькнуло множество лиц, не задержавшись в памяти. Это они хотят устных бесед, встреч, переговоров, чтобы не дать возможности тебе работать. Всё больше убеждаюсь в том, что писатель - не от мира сего, он не укладывается в ритмы и параметры текущей жизни. Он живет в тексте.

 

Юрий КУВАЛДИН


Subscribe

Comments for this post were disabled by the author