kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Category:

Роль топора в русской литературе

 
Федор Достоевский - Александр Трифонов. Шизофрения русского пути. Картина Лидера Третьего Русского Авангарда Александра Трифонова "Право на репродукцию", х.м. 1997.

Все фильмы не имеют отношения к литературе. Литература - это движение букв и чтение их в одиночестве и про себя. Картинка (фильмы) предназначены для неграмотных или бездарных. Собственно, культура чтения присуща единицам. Чтение - дело элитарное. Писательство - тем более. Я - Юрий Кувалдин - вывел формулу: писатель пишет для писателя.

"Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом. Силы его тут как бы не было. Но как только он раз опустил топор, тут и родилась в нем сила. Старуха, как и всегда, была простоволосая. Светлые с проседью, жиденькие волосы ее, по обыкновению жирно смазанные маслом, были заплетены в крысиную косичку и подобраны под осколок роговой гребенки, торчавшей на ее затылке. Удар пришелся в самое темя, чему способствовал ее малый рост. Она вскрикнула, но очень слабо, и вдруг вся осела к полу, хотя и успела еще поднять обе руки к голове. В одной руке еще продолжала держать "заклад". Тут он изо всей силы ударил раз и другой, все обухом и все по темени. Кровь хлынула, как из опрокинутого стакана, и тело повалилось навзничь. Он отступил, дал упасть и тотчас же нагнулся к ее лицу; она была уже мертвая. Глаза были вытаращены, как будто хотели выпрыгнуть, а лоб и все лицо были сморщены и искажены судорогой.

Среди комнаты стояла Лизавета, с большим узлом в руках, и смотрела в оцепенении на убитую сестру, вся белая как полотно и как бы не в силах крикнуть. Увидав его выбежавшего, она задрожала как лист, мелкою дрожью, и по всему лицу ее побежали судороги; приподняла руку, раскрыла было рот, но все-таки не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него в угол, пристально, в упор, смотря на него, но все не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть. Он бросился на нее с топором; губы ее перекосились так жалобно, как у очень маленьких детей, когда, они начинают чего-нибудь пугаться, пристально смотрят на пугающий их предмет и собираются закричать. И до того эта несчастная Лизавета было проста, забита и напугана раз навсегда, что даже руки не подняла защитить себе лицо, хотя это был самый необходимо-естественный жест в эту минуту, потому что топор был прямо поднят над ее лицом. Она только чуть-чуть приподняла свою свободную левую руку, далеко не до лица, и медленно протянула ее к нему вперед, как бы отстраняя его. Удар пришелся прямо по черепу, острием, и сразу прорубил всю верхнюю часть лба, почти до темени. Она так и рухнулась. Раскольников совсем было потерялся, схватил ее узел, бросил его опять и побежал в прихожую.

Но какая-то рассеянность, как будто даже задумчивость, стала понемногу овладевать им: минутами он как будто забывался или, лучше сказать, забывал о главном и прилеплялся к мелочам. Впрочем, взглянув на кухню и увидав на лавке ведро, наполовину полное воды, он догадался вымыть себе руки и топор. Руки его были в крови и липли. Топор он опустил лезвием прямо в воду, схватил лежавший на окошке, на расколотом блюдечке, кусочек мыла и стал, прямо в ведре, отмывать себе руки. Отмыв их, он вытащил и топор, вымыл железо, и долго, минуты с три, отмывал дерево, где закровянилось, пробуя кровь даже мылом. Затем все оттер бельем, которое тут же сушилось на веревке, протянутой через кухню, и потом долго, со вниманием, осматривал топор у окна. Следов не осталось, только древко еще было сырое. Тщательно вложил он топор в петлю, под пальто. Затем, сколько позволял свет в тусклой кухне, осмотрел пальто, панталоны, сапоги. Снаружи, с первого взгляда, как будто ничего не было; только на сапогах были пятна. Он помочил тряпку и оттер сапоги. Он знал, впрочем, что нехорошо разглядывает, что, может быть, есть что-нибудь в глаза бросающееся, чего он не замечает. В раздумье стал он среди комнаты. Мучительная, темная мысль поднималась в нем, - мысль, что он сумасшествует и что в эту минуту не в силах ни рассудить, ни себя защитить, что вовсе, может быть, не то надо делать, что он теперь делает... "Боже мой! Надо бежать, бежать!" - пробормотал он и бросился в переднюю".

Федор Достоевский "Преступление и наказание"

Как убил? Чем убил? Даже филологи, специалисты по Достоевскому не помнят. А проза держится на деталях. Смотрите, сколько раз повторил Достоевский слово "обух". Старуху-то Раскольников обухом убивает. А Лизавету?

Людмила Сараскина, Игорь Волгин, Карен Степанян много дельного написали о Фёдоре Достоевском. Но у них нет следующего. Топор у настоящего художника не частность, а трансцендентная идея, которая с возрастом, по мере удаления автора от текста, как удален биологический Достоевский, живший когда-то и умерший, от метафизического - бессмертного, из второстепенной детали становится главной идеей. Как только говорят "Преступление и наказание", так я сразу вижу обух и острие. Обух - это преступление. Острие - наказание, меч Господа. Обух: "Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом... Тут он изо всей силы ударил раз и другой, все обухом и все по темени". Острие: "Удар пришелся прямо по черепу, острием, и сразу прорубил всю верхнюю часть лба, почти до темени". Поэтому я отмечаю важнейшую особенность композиционного выделения символического топора в прозе Федора Достоевского. Роль топора в Творчестве писателя Фёдора Достоевского глубже всего проследил Лидер Третьего Русского Авангарда художник Александр Трифонов в картине 1997 года "Право на репродукцию" (репродукция в данном случае - производство детей себе подобных). Фёдор Достоевский прорубал метафизические черепа для расширения границ шизофрении российской действительности (шизофрения - расщепление). Художника узнают по топору. Кувалдин.Точка.Ру.

Юрий КУВАЛДИН

Subscribe

  • Маргарита Прошина "Корова Маша" рассказ

    Маргарита Прошина КОРОВА МАША рассказ Вот вам завязка: «Вопрос о смысле бытия должен быть поставлен. Если он фундаментальный…

  • ПРИЯТНОЕ

    И вот что ясно, красивую не обойти, не сделав ей приятное, даже больше, подарить ей свою книгу с автографом, какая красота и польза, но никогда…

  • РАСПОРЯЖЕНИЯ

    Если есть распорядок дня, то будут и распоряжения по выполнению этого распорядка, причём, будут они отдаваться мною самому себе, в этом смысле я…

Comments for this post were disabled by the author