October 16th, 2018

НАВЯЗЧИВАЯ ИДЕЯ

Надо отдать должное людям за то, что они жили в одно время с писателем, правда, не признавая в нём писателя, потому что он был, как им казалось, таким же, как они, а то что он чего-то там «пописывал», пусть его, ведь никому это не нужно, теперь же другие люди, на редкость сообразительные, сразу признают по умолчанию того самого писателя, тело которого исчезло, но он навязчивой идеей торчит повсюду в живой жизни, а туда, где функционировало его тело, не сбегать, а как же быть, чтобы только одним глазком на живого его взглянуть, чего так до сих пор никто не мог сделать, не догадываясь себя приравнять к телу писателя, ведь тело стандартно, но одна перед таким возникает загвоздка, он думает, что Господь изготовил его персонально, и уже после того, как эта уверенность овладевает телом, им ничего создано не будет.

Юрий КУВАЛДИН

ВЛАДИМИР СКРЕБИЦКИЙ И ВАГРАМ КЕВОРКОВ

ВЫСОКИЙ СТИЛЬ


На снимке: Владимир Скребицкий и Ваграм Кеворков (2008).


Я понимаю, когда у тебя рождается настоящее, то структурная организация, стилистическая окраска, ритмическая неоднородность - это и есть голос автора, воплощение голоса, его конкретность. Конечно, голос важнее всего. Художник Александр Трифонов передает звучание голоса картиной "Царь я или не царь?!". В тексте голос передается через молчащие знаки [буквы]. При чтении рукописи книги Ваграма Кеворкова "Романы бахт" я все время слышал цыганское пение: речь идет о том периоде жизни Ваграма Кеворкова, когда он ушел с центрального телевидения и начал работать с Николаем Жемчужным. Это и понятно. А когда я читал, к примеру, роман Владимира Скребицкого "Вокруг чайного стола", мне нужно было представить персонажей до фотографической точности, чтобы понять: как, допустим, Олег Моисеевич Барен говорил, как смеялся, какая у него была походка и осанка, как он держал голову, как двигались его руки - все должно было войти в его портрет, чтобы это был действительно его портрет. Для того же самого, а не для чего иного, чрезвычайно важны все черты текста. Важно, чтобы голос остался словом, а не превратился в акустику, в волновые колебания сами по себе - или, с другой стороны, чье-то произвольное впечатление о голосе. Процесс чтения сходен с процессом писания. Ты входишь в незнакомый текст с некоторой опаской, не приспособившись еще к нему, не определив намерения автора. Конечно, если автор тебе знаком, как Владимир Скребицкий или Ваграм Кеворков, ты дышишь спокойнее, знаешь, что здесь тебя ждут любимые тобой мотивы и композиции, как в музыке, когда речь идет, разумеется, о классической музыке, даже если она авангардна. Классика - это заявленный высокий, даже элитарный стиль.


Юрий КУВАЛДИН