October 10th, 2018

КАНТИЛЕНА

Автором, заслуживающим внимания той самой кантиленой, которая и составляет основу мастерства в противоположность сюжету, зачитываюсь в восхищении, потому что в литературе, как и в искусстве в целом, важно не то, о чём говорится, а как говорится, как это сделано, и тут не требуются доказательства того последнего аргумента, к которому обычно прибегают ограниченные авторы, мол, я пишу «всю правду», вот отсюда и следует вывод, что художники становятся классиками, а «правдорубы» бесследно исчезают с лица земли, но на тот случай, если у последнего хватит хоть чуточку художественного взгляда на мир, то вновь воодушевленный образованной публикой изумит читателей музыкальностью метафор и сравнений, и тогда это можно будет считать делом решенным, достаточно сослаться на Андрея Платонова.

Юрий КУВАЛДИН

О ПРОЗЕ ВЛАДИМИРА СКРЕБИЦКОГО










ПРОЗА ВЛАДИМИРА СКРЕБИЦКОГО



Владимир Скребицкий доктор биологических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук и член-корреспондент Академии медицинских наук. Печатался в "Литературной газете", в газете "Литературная Россия", в журналах "Знамя", "Новая Россия". Автор книг рассказов "В троллейбусном кольце" (1991) и "Хор охотников" (2003). В "Нашей улице" опубликованы следующие произведения: "Плющиха и несть ей конца", рассказ, № 11-2003; “Ау с Коктебельских гор”, литературные портреты, № 2-2005; "Вокруг чайного стола", роман, № 5-2005; "Мария Иванна и ее кредо", рассказ, № 7 (68) 2005; "Открытие", рассказ, № 11 (72) 2005; “Шишикун”, рассказ, № 93 (8) август 2007; Шапкинский лес", рассказ, № 96 (11) ноябрь 2007 и др.



Без сомнения, каждое подлинное произведение выходит из внутреннего опыта писателя, перерабатывающего действительность. Но дистанция между опытом и творчеством у разных писателей разная, и разные между ними соотношения. Психологическая и этическая документальность Владимира Скребицкого становится особенно очевидной, если сопоставить его с такими его современниками, как Юрий Нагибин, Фазиль Искандер или Сергей Михайлин-Плавский. Текст не только носитель голоса Владимира Скребицкого, но и просто текст, со свойственной ему и только ему структурной организацией, стилистической окраской, ритмической неоднородностью. Русская литература развивается непрерывно в духе преемственности: Николай Гоголь, Федор Достоевский, Андрей Платонов, Михаил Булгаков... Отдельные вспышки, мельканье продающихся на лотках имен ничего не дают литературе. Русская проза позволяет себе все, что опередила сама себе на все времена. И все-таки каждый писатель при этом стремится выскочить из ряда, но неумолимая энтропия затаскивает его назад, как шарик на резинке. Личный духовный опыт писателей присутствует, несомненно, во всем, что они писали. И Владимир Скребицкий с завидной свободой творит миры и одновременно вносит в них свою личность, свой опыт, духовный и бытовой. Притом вносит откровенно, превращая тем самым этот личный опыт в структурное начало. К этому стоит добавить, что чтение его произведений не должно быть обычным чтением, а его следует превратить в изучение художественной ткани произведений Владимира Скребицкого, что позволит, надо полагать, выяснить, как отражена в них действительность в ее собственных формах и как сопрягается с этим второй - затаенный, суггестивный - пласт его прозы.



Юрий КУВАЛДИН