April 6th, 2018

Александр Тимофеевский ОТВЕТ РИМСКОМУ ДРУГУ

Александр Тимофеевский

ОТВЕТ РИМСКОМУ ДРУГУ




Целый день брожу по улицам, глазея.
В Риме осень. Все мертво, все одичало.
Туча черная висит над Колизеем.
Неизвестно, что бы это означало.
Льется дождик. Небо платит недоимку.
Жалко, льется не на пашню, а на камень
В тех горбатых переулках, где в обнимку
Мертвецы твои стоят с особняками.
Помнишь дом, где мы не раз с тобой бывали?
На лужайке облысевшей травка вянет,
Не осталось даже праха от развалин
А меня туда все время что-то тянет.
В этом доме ты когда-то был счастливым
И элегию читал о Джоне Донне,
И плоды желто-зеленые оливы
У хозяйки смуглолицей ел с ладони.
Где веселая хозяйка? Где маслины?
Нам остался лишь пустырь за поворотом.
Безусловно, позади одни руины,
Но руины все же лучше, чем пустоты.
Только женщине идет непостоянство,
Мы же любим то, что в юности любили.
Кто придумал, что отечество - пространство?
Это мы с тобою Родиною были.
Ты мне пишешь: чем в империи томиться,
Лучше жить в глухой провинции у галлов.
Только стоит ли с отъездом торопиться,
Ведь империи сто лет как ни бывало.
Рухнул Рим, никто не помнит точной даты.
Вот и спорим и проводим параллели...
Всюду те же кровопийцы и солдаты,
Кровопийцы и ворюги, мой Валерий.
Лучше сам ты возвращайся, путь недолог.
Мы с женою заждались тебя в столице.
Неужели так уж важно въехать в город
На четверке в триумфальной колеснице?
Мимо каменной стены священной рощей,
Где стоят легионеры в карауле...
Мне-то кажется, на кухне нашей проще
О Назоне толковать и о Катулле.
Воск, застывший на странице старой книги,
Гости, спящие вповалку где попало.
Всюду пепел, на полу огрызок фиги,
На столе вишневый обод от бокала.
А когда отмерит время Хронос гулкий,
Проводить тебя сумеет старый Постум.
Вместе выйдем на последнюю прогулку
И отправимся на твой любимый остров.



1992

МЛАДЕНЧЕСКИЙ ГОРИЗОНТ

Были отдельны, но вот они - родители, мужчина в отцовской роли, женщина - в материнской, а сценическая линия малыша бессловесна, он только явился на свет, поэтому гораздо новее всех написанных драматургами ролей, оттого и ролей для младенца нет, он живёт сам по себе за кулисами в каждой пьесе, такой самостоятельный и сильный, что от него не исходит никакая самая малая просьба, ибо всё в свете домашнего ритуала, когда у каждого роль начиналась с начала, такая неподкупная, открывающая все дороги, на которой видны силуэты, а неподалеку океан неба в одинокой строчке горизонта.

Юрий КУВАЛДИН