December 28th, 2017

"Держу пари, что я еще не умер..."














"Держу пари, что я еще не умер..." В самую катастрофическую минуту Мандельштам мог воскликнуть эту фразу. В ней слышится и отчаяние, и уверенность в себе, недоверие и боль, ирония. Сколько горя нужно знать, чтобы найти в себе силы преодолеть новое. Как нужно восторгаться и любить жизнь больше, чем смысл ее, чтобы говорить: "Держу в уме, что нынче тридцать первый//Прекрасный год в черемухах цветет..." Каким нужно быть шалуном и задирой, чтобы воскликнуть: "Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем!//Я нынче славным бесом обуян, //Как будто в корень голову шампунем//Мне вымыл парикмахер Франсуа..."




   С этих строк начиналась моя восторженность, мое восхищение Мандельштамом.






Юрий  КУВАЛДИН



И ВСЁ ТАКОЕ

Я имею в виду впечатление после посещения чего уж не помню, хотя, когда шёл туда, думал совершенно иначе, ну и всё такое. Все куда-то ходят и посещают. В общем, я снова впал в неопределённость, потому что я не слышу внутреннего голоса, который бы мне подсказал, что именно я посещал, и всё такое. Как только этот голосок стал прорезываться, я сказал нет, потому что я буду работать, ну, и всё прочее. Может быть, это было совсем не так, и я этого не делаю, но пререкаться с внутренним голосом я не собирался, поскольку знаю, что спорить с ним бесполезно, да я и не спорю и всё такое, и вообще никогда не говорю грубые вещи и всё такое, при этом сам перед собой извинился и всё такое.

Юрий КУВАЛДИН

Виктор Широков НА БЕГУ

Виктор Широков
НА БЕГУ

Друзья мои, ни тпру, ни ну,
не знаю сам, как стал поэтом,
как пел любимую страну,
совсем не думая об этом;
как шёл со всеми наравне,
и не считал свой груз за бремя,
а, отдыхая на стерне,
не проклинал гнилое время.
Сейчас совсем другой фасон,
в родной стране я иностранец;
увы, не сон, совсем не сон
наводит на обличье глянец.
Такая пролегла стезя,
такая выпала непруха,
что даже к чёрту слать нельзя,
услышав: ни пера, ни пуха…
Век двадцать первый взял разбег,
и мы в его полнейшей власти
то дым глотаем на ночлег,
то чистый снег считаем счастьем.
Природа нас ещё сожмёт
в своей горсти немилосердной,
а я как сущий идиот
наполнен песенным усердьем.
Слова заветные мои,
как колокольчики, звените,
рассказывая о любви,
о солнце, что еще в зените…
И уж, конечно, ни гугу,
как сердцу горько и бездомно,
как упоительно бегу
навстречу пропасти бездонной.


13.01.11 (Фото Юрия Кувалдина, 2008 Литмузей)