May 29th, 2015

ВЕС

Умение взвешивать слова на весах вкуса, не на электронных весах, а на старых, с двумя чашками, какими до сих пор частенько пользуются на рынке, с гирями и гирьками, когда видно, как одна чашка, при положении на него одного слова опускается вниз, а другая, когда на неё кладут равноценное по силе воздействия другое слово, поднимается вверх, и обе чашки уравновешиваются, сходятся в центре между чашками утиные носики, носик в носик, мы равны. Равнодействующие по эмоциональной и смысловой силе слова создают нужную автору тональность произведения, или, если хотите, вес.

Юрий КУВАЛДИН

ДВА ПИСАТЕЛЯ (КЕВОРКОВ и ЯХОНТОВ)




На снимке (слева направо): Ваграм Кеворков и Андрей Яхонтов (27 мая 2012 года в гостях у Юрия Кувалдина)

Ваграм Кеворков:

"По мере того, как я погружаюсь в неисчерпаемый художественный мир прозы, я вижу вокруг себя целую вселенную, которую прежде не замечал и которую нужно запомнить, зафиксировать, записать, и как только я начал писать, так стала восстанавливаться эта величественная вселенная. Она появлялась из ничего, из небытия, как в первый день творения: книги, небо, песни, земля, горы, цыгане, мать... Вселенная наполнялась, как будто я сам создавал ее из того, что знал, чувствовал, помнил, фантазировал, и вдруг, новое озарение залило всю его дальнейшую жизнь небывалой яркостью. Я увидел, что та вселенная, в которой я живу, создана мною самим, как и та вселенная, в которой живет каждый другой человек, создана им самим. Во моей вселенной существует только то, что знаю и чувствую я, а о чем не догадываюсь и чего не могу себе представить, того и не существует вовсе. И, поняв это, я изумился божественной силе своего творения, изумился тем, что сумел создать планеты и звезды, казаков и добрые стада деревьев, звонкие ручьи и горы, и города, и птиц, и врагов своих, и мудрецов, и неугасимую лампаду человеческого духа. Я чувствовал себя величественным, как Бог, и таким же величественно-беспомощным: кого он мог судить, кому жаловаться, у кого просить или требовать, если все было создано им самим и все было только в нем: и горести его, и радости, и неволя, и свобода".
Андрей Яхонтов:
"И все же порой меня охватывало странное, почти шизофреническое чувство правильности происходящего. Логичности творящегося. Разумности свершаемого. Я начинал верить в будущее. Хотя оставался - я это отчетливо ощущал - внутри прахом идущего настоящего.
Со мной случались приступы онормаливания. Хотелось покупать вещи, набивать ими квартиру, обустраиваться так, будто собираюсь вековать-обывать предолго и бессрочно. Это были счастливые моменты: я забывал, что можно износить не так уж много костюмов, прочитать лишь определенное количество книг, а потом - придется оставить и покинуть все с таким трудом и воодушевлением собранное…
Я терялся в догадках. Негодовал на себя. Старался рассуждать здраво. Даже вычерчивал и анализировал параболы и амплитуды своих настроений. Пугался: не грозит ли примиряющая с действительностью защитная реакция организма началом раздвоения моей и без того постоянно противоречащей самой себе личности?
Почему, почему мне было неуютно - на фоне все ускоряющей брожение и пестрящей разнообразием карнавальной веселости и вакханалии череды дней? Если мелодия бытия разыгрывалась по законам классической партитуры и правилам нотной грамоты - откуда врывались в стройные ее созвучия аккорды какофонии и диссонансной фальши?
Внезапно и с большим опозданием я очнулся и прозрел, обнаружив: в сумбуре солнечно-пасмурных превращений мне мучительно не хватает, до кислородного голодания не достает незаменимого компонента и элемента - Маркофьева! Без него, светоча и кумира, героя и победителя, философа и ученого, поэта и композитора, танцора и певца мое пребывание в подлунном мире стало пропащим, неполным, никчемным. Пустым и пресным. Недосоленным, недоперченным, недоваренным - как приготовленное неумелой хозяйкой блюдо. Он, царь и бог, богач и бедняк, мудрец и провидец, футболист и хоккеист - привносил в мою пустопорожнюю тягомотную биографию подобие смысла, сообщал мыслишкам вселенский масштаб и космический размах… Без него я был не я. А отторгнутая от гумуса корневая система или, напротив, почва, на которой ничего не произрастает.
Ах, как ярко, насыщенно, лихо мы жили в эпоху расцвета нашей дружбы и воплощения маркофьевских начинаний и свершений - в науке, культуре, общественных сферах и подвижничестве на благо масс… Как много успели осуществить, внедрить, претворить… И сколько еще роилось в наших мозгах планов… Увы… Неумолимое течение реки времен и населяющие ее бобры-обстоятельства разлучили тех, кого, казалось, невозможно разъединить. Устраивая запруду за запрудой, громоздя один барьер над другим, исподволь влияя на развитие событий, - развели нас по разные стороны плотин и мостов…"

ХУДОЖНИК ИГОРЬ СНЕГУР: ОБЪЕКТ ДЛЯ НАБЛЮДЕНИЯ



ИГОРЬ СНЕГУР: ОБЪЕКТ ДЛЯ НАБЛЮДЕНИЯ

Художник изображает то, что ему поставляют глаза, реальное видение, тогда он реалист. Но художник работает со зрительным материалом. Первый элемент изображения - это поверхность, плоскость на которую ты бросаешь взгляд. Это все равно плоскость, не дорога в мир, или иллюзорное пространство. Вот стена, а вот холст - плоско. Ну и нормально, не надо создавать иллюзию пространства. Если ты создаешь иллюзию, значит ты уже раб иллюзорного пространства, ты уже ничего не можешь. Ты должен изображать так, как видят глаза - все, как это видно, ты в плену, ты несвободен. Значит, ты лишаешься свободы. Значит, ты уже рисуешь портрет, не как ты чувствуешь, но как ты его зрительно видишь. Видение - это инструмент только, не отношение, оно холодное, то есть глаза холодные. Они смерть видят, и любовь видят, и цветок видят, и помойку видят. А живет душа! Творчество - не холодная передача информации, это отношение. Поверхность, на которой ты должен изобразить что-то. А это исключает сразу то, что видят глаза. А как тогда рисовать, если глаза видят одно, а мне нужно нарисовать другое? Когда ты работаешь с поверхностью, вырабатываешь ключ или тип изображения, условия, ЧЕРЕЗ КОТОРЫЕ на тебя можно смотреть! Но все равно - плоскость! И тут ты должен разрабатывать сам для себя близкое по темпераменту, по чувствованию отношение к поверхности, чтобы манипулировать с плоскостью, чтобы все-таки пробиться сквозь мертвую фанеру. Создать некоторые знаки, символы, состояния, колорит с тем, чтобы передать свои мысли, чувства и желания, или переживания. Плоскость мертвая, она просто плоскость, она неподвижная. А как ее сделать подвижной? Я должен разрушить и создать! Цель художника - РАЗРУШИТЬ плоскость, эту основу зрительного восприятия и СОЗДАТЬ. Уничтожить плоскость, но вместо нее нужно что-то создать, чтобы можно было смотреть! Художник создает плоскость... не плоскость, а ОБЪЕКТ ДЛЯ НАБЛЮДЕНИЯ, где его творческая сила проявляет себя. Как он этим пользуется? Он может обрести свободу для самовыражения, только когда владеет ресурсами разрушения плоскости и создает при этом некоторую АЛЛЮЗИЮ, или ИЛЛЮЗИЮ. Так вот, у плоскости есть две категории - ЗА ПЛОСКОСТЬЮ и ПЕРЕД ПЛОСКОСТЬЮ. Это легко считывается.

На снимке: художник Игорь Снегур. Фото Юрия Кувалдина.