December 11th, 2014

ЦАРСТВО ПОКОЯ

Торец дома без окон. Дом выкрашен в жёлтый цвет. Так красят казармы. Угол крыши. Из-за угадываемого за зарослями тамарисков, кипарисов и акаций забора доносится шум моря, даже шелест, даже шорох. В эти звуки вплетается треск цикад. Качается фонарь на столбе, отбрасывая мою тень на гравий площадки и часть торца. Туловище моё на земле, голова - на стене. Дом без окон. Человек без головы. Шумит море, которого я не вижу. Спят солдаты в казармах. Я не сплю. Я слушаю шелест моря с часовым механизмом цикад. На столбе от ветерка покачивается желтая лампочка под блюдцем металлического абажура. Стайки крылатых букашек вьются под фонарём. Иногда из-за них ничего не слышно, наступает царство покоя. Зрение заглушает слух. Идёт беззвучное изображение. Я как будто плотно зажал уши ладонями.

Юрий КУВАЛДИН

ДВАЖДЫ РОДИВШИЙСЯ АРКАДИЙ ШТЕЙНБЕРГ

shteynberg-tarkovskiy-30-e
На снимке: поэты Аркадий Штейнберг и Арсений Тарковский. 30-е годы.

Акимыч праздновал свой день рождения дважды в году: 28 ноября, когда он явился миру в Одессе, и по новому стилю (который всех запутал!) 11 декабря. Стихи писал с 16 лет, печататься начал в 1928, с начала 1930-х мог публиковать только переводы. В 1937 был арестован, но вскоре освобожден. Участник Великой Отечественной войны, второй раз был арестован и осужден в 1944. Освобожден в 1953. Жил в Тарусе, в Москве, затем в Калининской области. Входил в редколлегию альманаха «Тарусские страницы» (1961), где впервые после долгого перерыва были опубликованы его оригинальные стихи. Перевел эпическую поэму Джона Мильтона «Потерянный рай». Значительная часть написанного Аркадием Штейнбергом при его жизни опубликована не была.
К верховьям. М.: Совпадение, 1997; Вторая дорога. М.-Торонто: Русский импульс, The University of Toronto, 2008.
Умер 7 августа 1984 года в Юминском Калининской области.

АРКАДИЙ ШТЕЙНБЕРГ

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Я День Победы праздновал во Львове.
Давным-давно я с тюрьмами знаком.
Но мне в ту пору показалось внове
Сидеть на пересылке под замком.

Был день как день: баланда из гороха
И нищенская каша магара.
До вечера мы прожили неплохо.
Отбой поверки. Значит, спать пора.

Мы прилегли на телогрейки наши,
Укрылись чем попало с головой.
И лишь майор немецкий у параши
Сидел как добровольный часовой.

Он знал, что победителей не судят.
Мы победили. Честь и место - нам.
Он побежден. И до кончины будет
Мочой дышать и ложки мыть панам.

Он, европеец, нынче самый низкий,
Бесправный раб. Он знал, что завтра днем
Ему опять господские огрызки
Мы, азиаты, словно псу швырнем.

Таков закон в неволе и на воле.
Он это знал. Он это понимал.
И, сразу притерпевшись к новой роли,
Губ не кусал и пальцев не ломал.

А мы не знали, мы не понимали
Путей судьбы, ее добро и зло.
На досках мы бока себе намяли.
Нас только чудо вразумить могло.

Нам не спалось. А ну засни попробуй,
Когда тебя корежит и знобит
И ты листаешь со стыдом и злобой
Незавершенный перечень обид,

И ты гнушаешься, как посторонний,
Своей же плотью, брезгаешь собой -
И трупным смрадом собственных ладоней,
И собственной зловещей худобой,

И грязной, поседевшей раньше срока
Щетиною на коже впалых щек...
А Вечное Всевидящее Око
Ежеминутно смотрит сквозь волчок.

1965