May 16th, 2014

АЛЕКСАНДР ТИМОФЕЕВСКИЙ «ПРИМЕТА ВРЕМЕНИ – МОЛЧАНЬЕ»

timofeevskiy-SIMG0014
АЛЕКСАНДР ТИМОФЕЕВСКИЙ «ПРИМЕТА ВРЕМЕНИ – МОЛЧАНЬЕ»

Высшая оценка поэта в советское время была такая, когда про него говорили: он ходит в списках. Впервые я о Тимофеевском услышал в 1967 году. Я тогда прочитал его стихи на листочках без имени автора на них. Могу назвать журнал, в котором я тогда прочитал его стихи. Журнал назывался "Политический дневник" под редакцией Жореса Медведева, номер 28, январь 1967 года. Потом все это появилось еще и в одной замечательной книге в 1975 году. Тогда Тимофеевский - без имени - опять напомнил о себе. Это Амстердам, 1975 год, фонд имени Герцена. Все это тамиздат и самиздат советского времени. Все это подпольное. Я скажу, что Тимофеевский - поэт колоссальной концентрации и стремительного взлета. До 1997 года его никто не знал, кроме меня. Глезер еще знал, Саша Глезер, коллекционер живописи. Он мне сказал: "Юра, ты знаешь Тимофеевского?" - Я говорю: "Тимофеевского? Да. Знаю. Он в самиздате выходил". Глезер говорит мне: "Приходи на его вечер в литмузее..." Я пришел. И вот тогда я впервые увидел его. Не помню точно, когда именно, но помню, что мы пришли туда с Глезером, это точно. Позволю себе небольшие цитаты из этой книги. Они достойны возвышения нашего выдающегося поэта Александра Тимофеевского. Мне посчастливилось издать ему в сущности первую настоящую книгу стихов. Я издал ему книгу стихов в переплете - 1000 копий (экземпляров) - "Песня скорбных душой". Некоторые стихи из этой книги Александр Павлович часто мне перечитывает вслух. За самиздат и тамиздат в советское время сажали за решетку, по 70-й статье, за этот журнал семь лет тюрьмы давали с ходу.

Даю цитаты:
"В Москве в списках распространяется множество стихотворений. Большинство этих стихотворений принадлежит перу известных поэтов. Стихи эти при этом отличаются большими художественными достоинствами. Они не публикуются, однако, в наших журналах и газетах потому, что в этих стихах идет речь о критике культа Сталина и тяжелых последствиях этого культа. Ниже мы приводим несколько лучших стихотворений этого цикла".
Позволю себе цитату из первого поэта, который идет в этой книге, наверняка он всем вам знаком... великий поэт, он недавно ушел от нас, недавно, но поэты не уходят, душа поэта живет в его текстах. Борис Чичибабин. Харьков. 

Борис Чичибабин

***
Клянусь на знамени веселом,
Однако радоваться рано,
И пусть орет иной оракул,
Что не болеть зажившим ранам,
Что не воскреснуть злым оравам,
Что труп врага уже не знамя,
Что я рискую быть отсталым,
Пусть он орет. А я-то знаю:
Не умер Сталин...  

Пока у нас неукротимы,
Сидят холеные, как ханы,
Антисемитские кретины
И государственные хамы,
Покуда
взяточник заносчив
И волокитчик беспечален,
Пока добычи ждет доносчик -
Не умер Сталин...

Следом за Борисом Чичибабиным идет Тимофеевский. Я тут приписал рукой: А. П., а потом, уже в последующие годы: Тимофеевский. Я хочу всё стихотворение дать. 

Александр Тимофеевский

ПРИМЕТА ВРЕМЕНИ - МОЛЧАНЬЕ  

Примета времени - молчанье
Глубоких рек, земли мельканье,
Ночей кромешных пустота
И дел сердечных простота.
Как обесценены слова,
Когда-то громкие звучанья
Не выдержали развенчанья.
Примета времени - молчанье.
Примета времени - молчанье,
Предпраздничная кутерьма,
Ноябрьский ветер, злой и хлесткий,
Бесчинствует на перекрестке,
Стоят, с тоски оцепенев,
И не мигают светофоры,
По главным улицам страны
Проходят бронетранспортеры,
Проходят танки по Москве,
И только стекол дребезжанье,
Прохожий ежится в тоске.
Примета времени - молчанье.
Мысль бьется рыбою об лед
И впрямь, и вкось, в обход, в облет.
И что ж? Живой воды журчанье
Сковало льдом повсюду, сплошь.
Мысль изреченная есть ложь.
Примета времени - молчанье.  

Я думаю, гениальнее в то время было написать совершенно невозможно. Я хочу сказать, что Александр Тимофеевский - поэт настоящий, поэт совестливый, поэт большой филологической культуры. Это поэт, который в совершенстве знает русскую поэзию. Только обогатившись поэзией, он и мог стартовать, не говоря о том, что он - ученик Алексея Каплера, никто сегодня не сказал этого, и что он окончил во ВГИКе сценарный факультет и работал на первой картине с Владимиром Мотылем, тогда еще неизвестным, но потом ставшим известным режиссером, они оба были тогда безвестны. Александр Павлович еще подкупает меня тем, что все годы до официального выхода из подполья он нес в себе огонь поэзии. Он писал для себя. Как каждый поэт и писатель должен писать для себя, невзирая на ситуацию в стране.

Юрий КУВАЛДИН