September 17th, 2012

КЛАССИК ПОЙМЁТ

Лучшее понимание моих произведений я встречал у писателей. Не нужно начинающим авторам ходить по редакциям, где сидят люди, плохо разбирающиеся в литературе, отбывающие номер за непыльную зарплату. Первыми читателями моих вещей были Фазиль Искандер, Юрий Нагибин, Булат Окуджава, Владимир Лакшин. Я и сам зажигался от хороших, классических произведений. Так Михаил Булгаков зажигался от Иоганна Гёте, так Антон Чехов зажигался от Льва Толстого, так Андрей Платонов зажигался от Николая Лескова… И вновь, исходя из этой практики, я говорю: писатель пишет для писателя.

 

Юрий КУВАЛДИН

ЕДИНСТВО ПРОТИВОРЕЧИЙ

Писатель должен всего лишь писать, то есть мыслить в образах, или, что строже и научнее - работать постоянно над обновлением формы, которая и есть содержание. Все прочее - мирская суета, в том числе и служение нравственному идеалу. Как правило, в эти служители записываются малоталантливые, партийные люди, которые от неудач начинают проклинать свою верность обманувшему идеалу служения добродетели. В каждой новой вещи нужно стремиться к постоянному восхождению по ступеням мастерства. Я очень серьезно работаю над формой. Фраза должна становится все более напевной и простой, несмотря на то, что постоянно удлиняется. Вообще, в стиле писателя есть оптический обман для читателя. Простота достигается через сложность. Чехов кому-то говорил, что писать нужно сложными, сложносочиненными с подчинениями и вводными предложениями фразами, только в этом случае можно добиться простоты. Вот на таких парадоксах зиждется работа над формой в литературе. Конечно, в этом смысле, пример Чехова достоин для подражания. Я страстно люблю Чехова, и многому у него научился. Главным образом, подтексту, который начинается с пробелов, цезур в изображении. Но, с другой стороны, Чехов и опасен, поскольку Антону Павловичу не оказался близок Достоевский, пришедший в своих философских романах к жесткой дилемме: либо нерассуждающая вера, либо безнравственный разум. Это не значит, что я, например, после этого должен разлюбить Достоевского. В своем творчестве я как бы стараюсь объединить эти два великих начала, Чехова и Достоевского, с одной стороны, у меня есть повесть "Ворона" (выворотка "Чайки"), опубликованная Сергеем Залыгиным в 1995 году в "Новом мире", и есть повесть "Поле битвы - Достоевский", опубликованная Александром Эбаноидзе в "Дружбе народов" в 1996 году.

 

Юрий КУВАЛДИН