May 25th, 2012

ПЕРСОНАЖ СТАЛ АВТОРОМ

Сидели мы тут с Андреем Яхонтовым, говорили о Михаиле Бахтине. Я вспомнил, что он у меня незримо действует в повести «Поле биты – Достоевский». Вот таким образом. При беглом взгляде на романы Достоевского напрашивается мысль - сократить! Это говорит о сырости материала, о необработанности, о слабом владении материалом. Он выдает не готовые детали для сборки сложной машины романа, а необточенные болванки, которые годятся разве что в переплавку! Но переплавкой он не занимался, некогда было, деньги нужны! Как будто они только ему нужны. Чехову тоже деньги были нужны, а как он исполнял технологические операции по изготовлению деталей! А? Спрашиваю, как? Виртуозно! Никакого текста у Чехова нет! Ты - за текстом, в живой картине, написанной великолепным художником! И при всем желании Чехова сократить нельзя. Эта мысль даже в голову не приходит при чтении Чехова, потому что ты не в слове, а за словом, повторюсь, в той реальности, которую нам Чехов - непревзойденный, гениальнейший художник - создает! У Достоевского же все мертвое, сплошные выкидыши, вязнешь в словах-паразитах, видишь фразу, текст. Что же находили в нем все эти бахтины? О, тут все ясно, как белым днем: наличие противника! А ныне противника нет, он рухнул, исчез, растворился! Поэтому художники остались такие, как Чехов, а борцы с кем-то и с чем-то умерли! Всякие там “ГУЛАГи”, “Бесы” - дань времени и ныне могут представлять лишь научный интерес. Очень прискорбно. Достоевского читать - это читать Канта, Шопенгауэра, Хайдеггера... Он с ними, он их. Он по ошибке попался в сети художественной прозы. Вряд ли я встречу в жизни человека, который бы от корки до корки прочитал все его вещи. Сам я это сделал по мере выхода полного собрания, но с таким усилием воли, которого мне хватает, разве чтобы заниматься научной работой. Поэтому смело говорю - Достоевский - непрочитанный писатель. Его не знают и, больше того, знать не хотят обычные читатели, достаточно подготовленные для понимания серьезной литературы. Он лишь на устах у нас, горстки специалистов, которых, увы, в наше время становится все меньше и меньше. Тут еще работает фактор закрытости, замалчивания произведений Достоевского в советское время. Ныне он открыт, доступен. А тяги к нему нет. И у меня кончилась к нему тяга. Особенно Достоевский вреден как образец для подражания современным молодым авторам. Они тоже не знают Станиславского, они не знают Чехова, они не знают принципа упразднения. И шпарят от первого лица, чтобы посложнее было, чтобы сам черт в их текстах не разобрался, чтобы оригинальнее было, чтобы сразу заметили критики. Слава Богу, теперь государственная кормушка захлопнулась, кормиться литературой в наше время невозможно. В настоящей литературе. В попсе можно. Сколотить капитал в стиле Чейза (скрестите Чейза с Бердяевым - будет Достоевский). В Достоевском нет загадки, как в Чехове, вот что печально. Он весь - сплошная отгадка. Он и ставит вопросы и отвечает на них!
Я не знаю, где здесь я, а где персонаж. Я есть персонаж. Авторы гуляют по тексту.

 

Юрий КУВАЛДИН

ТИХОДОНСКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Сети лжи расставлены вокруг "тиходонского преступления" казачьего семейства Громославских во главе с экс-атаманом станицы Букановской Петром Яковлевичем Громославским и примкнувшего к литературным бандитам неказака Шолохова. Это преступление, социальную базу для которого создал Октябрьский переворот 1917 года, когда впервые в истории и в единственной стране власть захватили социальные деклассированные варварские низы во главе с Лениным, агентом Германии, - преступление это было подхвачено Серафимовичем, Сталиным и другими бандитами пролетарской диктатуры и литературы, - и таким образом превращено в кошмарное преступление Советского государства.

Юрий КУВАЛДИН

ЗА ТИХИЙ ДОН ВПЕРЕД!

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа земли Войска Донского. Сын атамана. Учился в Усть-Медведицкой гимназии (окончил с серебряной медалью) вместе с Филиппом Мироновым (будущим командармом 2, прообразом Григория Мелехова), Александром Поповым (будущим инициатором плагиата "Тихого Дона" Серафимовичем) и с Петром Громославским (убийцей и грабителем своим, будущим тестем неграмотного Шолохова, первым соавтором всех "произведений" зятька). Окончил Петербургский историко-филологический институт. Статский советник. Депутат Первой государственной Думы. Заведующий отделом литературы и искусства журнала “Русское богатство” (редактор В. Г. Короленко). Преподаватель русской словесности и истории в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Воспитатель поэта Александра Тинякова. В Гражданскую войну выступал на стороне белых. Идеолог белого движения. Секретарь Войскового круга. В 1920 году, собрав в полевые сумки рукописи, чтобы издать их за рубежом, отступал вместе с остатками армии Деникина к Новороссийску. На Кубани Федор Крюков заболел сыпным тифом и умер 20 февраля. Автор романа “Тихий Дон” и других произведений, положенных в основу так называемого “писателя Шолохова”.

 

Федор Крюков

 

ЗА ТИХИЙ ДОН ВПЕРЕД!

 

О чем шумите вы, казачие знамена?
О чем поется в песнях прежних лучших дней?

О ратных подвигах воинственного Дона,
Про славу витязей донских богатырей.

 

Былые подвиги... Походы... И победы...
Смирялись гордые и сильные враги.
И, помня прадедов старинные заветы,
На подвиг ратный шли донские казаки.

 

Донские рыцари! Сыны родного Дона!
Ужель теперь, в годину тяжких бед,

Постыдно дрогнем мы, и рухнет оборона,
И не исполним мы священный свой завет?!

 

Нет, не бывать тому! Вы, вольные станицы,
Вы, хутора и села - бей в набат!

Мы грудью отстоим казачие станицы.
Скорей к оружию! Вперед и стар и млад!

 

Как кротко смотрит небо голубое,
Вы слышите протяжный чей-то стон
И в шелесте травы и рокоте прибоя?

То стонет наш отец, седой родимый Дон.

 

Вперед за Тихий Дон, за Родину святую,
Нам сердце воскресит забытые слова.
Вперед, станичники, за волю золотую,
За старые исконные права.

 

Шумят казачие священные знамена,
И сила грозная на страх врагам растет.

Донские рыцари! Сыны родного Дона!

Великий час настал: за Тихий Дон вперед!

 

"Донская волна", 1919

 

Глазуновская - Новочеркасск