May 18th, 2012

НРАВИТЬСЯ

И раннему Гоголю хотелось нравиться, до тех пор, пока он не узнал из Апокалипсиса о налетах железных птиц, и зачеркнул свою редкую птицу, и отрекся от напыщенного, возвышенного стиля, тем самым, перечеркнув самого себя. Не было тогда рядом с ним Одена, говорившего, что “в литературе, как и в жизни, напыщенность, если она оправдана страстью (а Гоголь был именно этой страстью оправдан! - Ю. К.), есть одна из форм самодисциплины, которая помогает человеку вытаскивать себя за собственные шнурки”. К сожалению, Гоголь не мог вытащить себя за шнурки, потому что не наделен был чувством отстраненности, холодности, иронии, присущих Чехову, Гоголь все воспринимал слишком всерьез, был маньяком идеи, изначальным с младых ногтей фанатиком службы и пользы, то есть таким человеком, который легко поддается внушению, ибо фанатизм без внушаемости невозможен. С определенной гипнотической силой на него действовал Пушкин, поэтому Гоголь стал неистовым подданным литературы, но Пушкин погиб, и Гоголь недолго оставался сиротой, он подпал под гипноз славянофилов и церковников - и отрекся от прежнего своего состояния. Гоголь - человек без стержня, без хребта. Он не излучает, он отражает, подобно зеркалу, но зеркалу прекрасному, пока светило, по выражению Одоевского, “солнце русской поэзии”.

Юрий КУВАЛДИН

— Последний вопрос. Валерию Золотухину не хватает Юрия Любимова?

Последний вопрос. Валерию Золотухину не хватает Юрия Любимова?



— Зачем ты... Я сейчас заплачу... Зачем ты это спрашиваешь? Мне не хватает Любимова — человека, режиссера и вообще... Я иногда просыпаюсь с мыслью — сейчас позвоню: «Юрий Петрович, что мы наделали? Давайте мы что-нибудь придумаем». Но я не имею права. Есть артист Золотухин, а есть директор Золотухин — и на эту должность был поставлен труппой. И здесь нужно быть весьма и весьма деликатным.

Вениамин Смехов и Галина Аксенова о "Золотом веке Таганки"

Вениамин Смехов и Галина Аксенова о "Золотом веке Таганки"</a>

Сейчас, когда все устоялось после пражского конфликта, можете ответить: почему вы тогда не просто не согласились занять кресло, но даже отказывались комментировать ситуацию на Таганке, хотя вас рассматривали как фигуру номер один на должность нового худрука?

Вениамин Смехов: Были разговоры, но для меня это было невозможно и неестественно. У меня есть ориентир - Давид Боровский: а что бы он на моем месте сделал или сказал, это был человек абсолютной чистоты. Меня пригласил в этот театр Юрий Петрович Любимов, я ему за многое благодарен, а все плохое помнить не хочу. Решение Валерия Золотухина возглавить театр я уважаю: в тот момент некому было остаться при этих детях - злых, добрых, какие есть; но театр - это, как всегда, детский сад. Сыграть Воланда в "Мастере и Маргарите" на открытии сезона я дал согласие. Было везде объявлено, что я буду играть в память о моем друге. Потом пошли слухи о том, что я вернусь в театр, но я настоял на своем и больше на сцену Таганки не вышел.

Я не знаю, кто мою кандидатуру рассматривал. Для кого-то это было так, кто-то в этой роли видел Николая Губенко, кто-то полагал, что нужен новый худрук со стороны. Я считаю, это вполне мог бы быть Миша Ефремов - идея тоже звучала. Скорее, тут я согласен с Эдуардом Бояковым, что нельзя переназначать руководителей вместо 80-летнего - 70-летнего.

Чья была идея цикла и когда она возникла - до или после ухода Юрия Любимова с Таганки?

Вениамин Смехов: После восьми серий вечеров поэзии "Я пришел к вам со стихами", которые, по-моему, славно прошли на канале "Культура", мне заказали еще восемь - под названием "Золотой век Таганки". Были сняты восемь фильмов, Галя (жена В. Смехова. - Прим. ред.) придумала, чтобы сценарии всех фильмов стали не только передачей, но и книгой. Галя сама была редактором этих сначала счастливых съемок. А потом уже возникли трудности с монтажом... Бывают ошибочные посылки в кинопроизводстве. Из-за них удлинился срок монтажа, но зато улучшилась картинка. Вместо меня в 70 процентах изделия (я остался, допустим, в 30) давались уникальные хроникальные вещи. На их извлечение из бездны ушло очень много времени - но это было счастливое время. Все восемь сценариев по моему большому хотению и по просьбе канала посвящены светлой памяти Давида Боровского. И все, что там есть, заключает в себе, так или иначе, три имени: Боровский, Высоцкий и Любимов Юрий Петрович - суперпозитивный герой всех восьми серий.

Галина Аксенова: Когда появилось посвящение Давиду Боровскому, стало понятно, что если не будет Юрия Петровича, это воспримется как политика, потому что Любимов всегда есть и будет создателем театра, и, что бы ни происходило сегодня, он был, и он сам есть "золотой век Таганки". Наш фильм заканчивается там, где начались проблемы. Рассказ идет именно о золотом веке, когда все, помимо того, что создавали потрясающие спектакли, еще и любили друг друга.

Вениамин Смехов: Сценарий был написан до скандала. Но съемки велись уже после. А сегодня с утра для книги, которая, надеюсь, скоро выйдет, было написано предисловие - объяснительная записка, зачем мне понадобились этот цикл и эта книга; главная мысль из "Мастера": зачем гнаться по следам того, что уже окончено. Я больше 20 лет живу иной, внетаганской и очень интересной жизнью. Но, обретя, наконец, свободу выбора в профессиональной сфере, я чувствую себя пленником памяти - памяти места, времени и действия "Золотого века Таганки"...

Изначально серии были по 26 минут, потом хронометраж вырос до 40. Как вы это пробили?</span></i>

Галина Аксенова</span></b>: Режиссер Марина Забелина убедила канал, что материал не ужимается в 26 минут. Марина очень молодая. Выглядит так: стебелечек с огромными глазами, верующая, - внешне производит впечатление хрупкого человека. Но когда работает, такая мощь от нее исходит - она всех мужиков в результате крутила, но это делалось каким-то изящным методом. Все бежали исполнять ее просьбы. Не понимаю, как это у нее получалось?..