March 29th, 2012

НОЛЬ

Каждое произведение есть ноль. Вот так откроешь Барта, и вспомнишь о себе, потому что он говорит, что любая литературная форма прежде всего выявляет тон автора, некую общую для него музыкальную структуру. Я пишу словами, мир есть Слово, ставшее Богом. Но все-таки сначала слова, как ноты, поют известную тебе мелодию. Ты композитор слов, ты пишешь из одной страстной любви к писанию. Поэтому у тебя и получаются романы, повести и рассказы. Вообще Ролан Барт спокойно может из нуля делать сотню. Вот нет ни копейки, а он, некоторое время потолкавшись у магазина, спокойно набирает на бутылку. Нет ярче автора, который из ничего делает текст, к примеру, такой невероятный как «Нулевое письмо».

 

Юрий КУВАЛДИН

ОН УЕХАЛ УМИРАТЬ В ПАРИЖ. ХУДОЖНИК ЭДУАРД ШТЕЙНБЕРГ


Он уехал умирать в Париж. Сын выдающегося поэта Аркадия Акимовича Штейнберга (Акимыча). Вообще, Эдик был очень сильным, мужественным человеком. Сын лагерника - а Акимыч, полковник, заместитель коменданта Бухареста, был арестован в конце войны, и отмотал срок до хрущевской оттепели - он другим быть и не мог. И еще человеком высокой культуры. В семидесятых Эдуард Штейнберг эмигрировал, жил в Париже. Во времена новой великой антисоветской революции вернулся в Москву. Я у него бывал в огромной новой квартире в 1-м Колобовском переулке у Цветного бульвара. Это была бывшая коммуналка, отреставрированная и отремонтированная, еще полупустая. Мы ходили с Эдиком по многочисленным комнатам и его глубокий, как у отца, бас акустически резонировал эхом во всех уголках. Завезены были только самые необходимые вещи. И картины. Эдик Штейнберг был ярким представителем Второго русского авангарда. Он был художником геометрических форм, пустого пространства, ёмких символов. Широкое горизонтальное полотно. Черный фон. Белая линия раздваивает его на черное небо, и чёрную землю. На краю линии – маленький красный крест. И всё!

Юрий КУВАЛДИН