March 26th, 2012

МЕТЕЛЬ

В метель не нужно умываться. Оделся кое во что и пошел навстречу ветру. Снег иглами немилосердно колет щеки, лоб и нос, глаза всё время приходится закрывать, а как откроешь, снежный ветер сразу выбивает слезу, лицо становится влажным, как из-под крана.
А как мешал Башмачкину «порывистый ветер, который, выхватившись вдруг бог знает откуда и невесть от какой причины, так и резал в лицо, подбрасывая ему туда клочки снега, хлобуча, как парус, шинельный воротник или вдруг с неестественною силою набрасывая ему его на голову и доставляя, таким образом, вечные хлопоты из него выкарабкиваться».
Или там, «где жил Смердяков поднялся острый, сухой ветер, такой же как был в этот день рано утром, и посыпал мелкий, густой, сухой снег. Он падал на землю, не прилипая к ней, ветер крутил его, и вскоре поднялась совершенная метель. В той части города, где жил Смердяков, у нас почти и нет фонарей».
Очки убираешь в карман, чтобы кулаком смахивать слезы. Самым естественным образом живешь в неестественных, не приспособленных для жизни условиях. Хорошо! Надо, необходимо помучиться в непогоду на сквозняке между высокими белыми домами, хорошо поскальзываться на льду, но не падать, размахивая руками, хорошо утопать ногами в снегу, срезая дорогу.
«Но едва Владимир выехал за околицу в поле, как поднялся ветер и сделалась такая мятель, что он ничего не взвидел. В одну минуту дорогу занесло; окрестность исчезла во мгле мутной и желтоватой, сквозь которую летели белые хлопья снегу; небо слилося с землею».
У Александра Пушкина всюду «мятель», через «Я», которой предшествовала буква «ять», изъятая большевизмом из русской азбуки. Б.В.Томашевский писал в книге «Пушкин»: “Язык Пушкина не был “правильным” литературным языком его времени. И в орфографии, и в произношении Пушкин постоянно отходит от орфографической литературной нормы в сторону архаизмов и живого произношения. Далеко не все пушкинские формы были литературно приемлемы в печати. Поэтому в печати они при жизни Пушкина подвергались нивелировке (скрыпит - скрипит, крылос - клирос, два дни - два дня, приближился - приблизился, изо стола - из-за стола и т.д.). Но так как в эпоху Пушкина твердых норм не было, то каждый корректор нивелировал по-своему”.
Современный классик отечественной словесности Валерий Роньшин, продолжая метельную традицию предшественников, интерпретирует знакомую каждому русскому тему: «В лесу родилась ёлочка, в лесу она и росла. Зимой и летом стройная, зеленая была. Метель, чтобы ёлочке было не скучно, пела ей песенку: «Спи, ёлочка, бай-бай». Мороз ёлочку снежком укутывал, говоря ей: «Смотри, ёлочка, не замерзай». Трусишка зайка серенький частенько под ёлочкой скакал. А порой и сердитый волк под ёлочкой пробегал. И вот как-то раз, под Новый год, пришел в лес старичок и срубил ёлочку под самый корешок».
Безжизненные условия жизни рождают бессмертные тексты, невозможные под южным палящим солнцем. Для улучшения качества художественной литературы следует столицу нашу перенести на Северный полюс.


Юрий КУВАЛДИН