August 20th, 2011

ХОРОШО И ПЛОХО

Что в человеке хорошо? - Всё, что повышает его творческую активность, проявляет железный характер работать по принципу «ни дня без строчки».
Что в человеке плохо? - Всё, что оправдывает его безделье: «куда мне до них», «я слаб», «а зачем писать?» и прочее, характерное для безвольных и слабых.
Но самое удивительное в том, что эти два качества - хорошо и плохо - содержатся в каждом отдельном человеке, два в одном бокале. Наивные люди полагают, что есть люди хорошие, и есть люди плохие. Нет! Все в этом смысле люди рождаются одинаковыми, и даже без партийности и национальности. И весы в душе, на одной чашке которых - хорошее, на другой - плохое. Вот и качаемся по жизни. Хорошо ли быть плохим? Плохо ли быть хорошим? И то и другое недоказуемо. Вот тут и начинается борьба силы со слабостью, активности с ленью, таланта с бездарностью. В одном во мне. С годами я чувствую, как сила побеждает слабость, как хорошее одолевает плохое, как любовь берет верх над ненавистью, как из каждодневных строчек складывается вселенная моих произведений, моей души, моей метафизики.



Юрий КУВАЛДИН

Страницы жизни писателя Федора Крюкова автора "Тихого Дона" (а не неграмотный Михаил Шолохов)

Неграмотный Михаил Шолохов - писатель Федор Крюков


Фёдор Дмитриевич Крюков (1870-1920) – русский писатель, бесспорно талантливый донской беллетрист. Казак, так и величали его коллеги по литературному цеху столицы страны Петербургу. Яркий проводник народной демократии на Дону..., он хамский переворот симбирского адвоката не принял, откровенно встал на защиту монархического строя России . Федор Крюков с пером и штыком сознательно стал действенно активным участником защиты Дона и Белого движения. Еще при жизни широко был признанн его литературный талант, как выразительного и самобытного художника слова...
Вдруг после трагической смерти в 1920 г. имя художника исчезает из всех литературных списков. Будто и не было в России этого удивительного мастера слова, его даже не упоминают ни в одной литературной энциклопедии. Весь бесценный вклад его в русскую литературу просто задернули шторой. Глухое молчание связано с тем, что его имя было названо в 1928 г., как имя настоящего автора романа "Тихий Дон" с первых месяцев появления романа в печати. Имя Федора Крюкова затмила тень огромного непроницаемого облака проблемы авторства романа «Тихий Дон». Но все тайное - становится явью. Теперь, Слава Богу, можно воздавать почести, ставить писателю памятник и открыто изучать его богатейшее литературное наследие, расчищая от клеветнических наслоений законное место лидера донской, русской, казачьей литературы.
Родился Федор Крюков 14 (2) февраля 1870 г. в старинной казачьей станице Глазуновская Усть-Медведицкого округа земли Всевеликого войска Донского в семье Дмитрия Ивановича Крюкова. Рос в обычной по тому времени казачьей среде. Дед Федора Крюкова был войсковой старшина в отставке. Иван Гордеевич Крюков оставил сыну в наследство «офицерский участок». Отец писателя - станичный атаман, вахмистр (урядник) действительной службы - род. ок. 1815 г., в той же станице Глазуновской. Д.И. Крюков неоднократно избирался атаманом станицы и умер в 1894г., исполняя в этой должности четвертый срок. На своем участке земли Дмитрий Иванович Крюков хозяйство вел рачительно и от того дал образование своим детям. Мать Акулина Алексеевна, как утверждает писатель Ю. Кувалдин, - донская дворянка. Федор, получив высшее образование, стал знаменитым казачьим журналистом, известным политиком и писателем. Александр, с серебряной медалью закончив в Орле гимназию, служил лесоводом в Брянске, в 1920 г. из-за широкой популярности старшего брата замучен ЧК слободы Михайловка (по др. версии расстрелян красными отморозками на ж\д станции ввиду своего благородного происхождения). Сестры Мария и Евдокия, неся из-за брата красную кару, вероятно, умерли от голода в тридцатых годах. Приемный сын Петр, после смерти отца, отступил с Белой гвардией. Казакоман, поэт и журналист,издатель - всегда тосковал по родине, жизнь эмигранта в Европе не сложилась, одинокая смерть в доме присмотра за инвалидами Сан-Африк во Франции.
В 1880 г. Ф.Д. Крюков успешно окончил церковно-приходское училище в родной Глазуновской. Продолжить учебу родители направили его далече - через две реки, за сорок верст в Усть-Медведицкую станицу, ныне райцентр Серафимович. В окружной станице Усть-Медведицкой он учился весьма прилежно, в старших классах даже подрабатывал частными уроками. Гимназию он окончил с серебряной медалью в 1888 г. В ту пору это была одна из лучших гимназий в России. Здесь казачатам давали глубокие основательные знания не только по государственной программе. Атмосфера казакомании, царившая здесь, прививала юным в форменном, по-военному стильном обмундировании воспитанникам неистребимую любовь к родному краю, традициям казачества, православию. Каждый из гимназистов основательно знал историю своей земли, все подвиги его великих представителей. Гимназистам с малых лет прививался вкус к исследовательской работе, поискам документальных свидетельств о героях и легендарных событиях на тихом Дону. Вероятно по-этому и не случайно в стенах этой гимназии вместе с Крюковым учился Ф.К. Миронов (командарм 2 ранга), А.С. Попов ( писатель Серафимович 1863-1949) и Петр Громославский (тесть М. А. Шолохова), Агеев, Орест Говорухин. Близорукость не позволяла Ф.Крюкову стать военным, пришлось делать статский выбор.
В 1888 г. Ф.Крюков поступил на казенное содержание в Императорский Санкт-Петербургский историко-филологический институт где получил блестящее образование. Преподавание истории, русской словесности и древних классических языков было поставлено в Институте превосходно. Лекции читали, как правило, профессора Санкт-Петербургского университета. Историко-филологический институт был учрежден в Петербурге в 1867 г.специально с целью готовить преподавателей гуманитарных дисциплин для гимназий, для подготовки учителей древних и новых языков, словесности, истории, географии. Помещался институт в бывшем дворце императора Петра II (Университетская наб., 11). Принимались сюда выпускники гимназий и философских классов духовных семинарий. Срок обучения длился четыре года. До 1904г. институт представлял собой закрытое учебное заведение с полным казенным содержанием. Свидетельство об окончании института приравнивалось к диплому университета. В 1918г. его реорганизовали в Педагогический институт при 1-м Петроградском университете.
В июне 1892 г. Ф.Крюков успешно окончил Императорский институт по разряду истории и географии. Со своим однокурсником В.Ф. Боцяновским (1869–1943) – литературоведом, автором первой книги о М.Горьком (1900) Ф.Крюков дружил всю жизнь. После окончания института Крюков пытался освободиться от шестилетней обязательной педагогической службы, намереваясь стать священником. Однако, не получилось. Об этом он выразительно расскажет в воспоминаниях "О пастыре добром. Памяти о. Филиппа Петровича Горбаневского" - "Руские записки", № 6,1915,).
В 1893-1905 гг. учительствует в Орле и Новгороде. С 29 сентября 1893 г. Крюков - воспитатель Благородного пансиона Орловской мужской гимназии (ул. Карачевская, д.72). Сюда он приехал в 23-летнем возрасте, через год после своего первого выступления в печати. Поселился на ул. Воскресенской в доме Зайцева. Интересно, что Крюков в те годы явился воспитателем замечательного поэта Серебряного века Александра Тинякова. Вместе они издавали рукописный журнал. В Орле произошло формирование и становление Крюкова как писателя. Материала и жизненных наблюдений накопилось много Здесь же 31 августа 1900г. сверхштата стал учителем истории и географии, одновременно исполняя прежние обязанности воспитателя вплоть до 1904 г. Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 11 октября 1898 г. он был утвержден по классу занимаемой должности в чине коллежского асессора со старшинством с 29 сентября 1893 г.. Отмечалось, что педагог «к ответственности привлекаем не был и под судом и следствием не состоял». Дополнительно Крюков преподавал историю в Николаевской женской гимназии (1894-98). С 1898 по 31 августа 1905 г. преподавал русский язык в Орловско-Бахтина кадетском корпусе.
В архивах сохранился документ, в котором говорится, что 28 ноября 1901 г. директор гимназии О. А. Петрученко подписал приказ о награждении за репетиторские обязанности воспитателей пансиона Ф. Крюкова, И. Шадека и исполняющего дела воспитателя В. Преображенского денежным пособием (первым двум по 60 рублей, последнему — вдвое меньше). Ф.Крюков состоял членом губернской ученой архивной комиссии. В архиве сохранились составленные и написанные им программа по географии и «Примерная программа по русской истории для I-II классов с учебными пособиями», «План преподавания истории» с его замечаниями, а также список рекомендуемой литературы по истории для каталога гимназической библиотеки. В документе, где говорится о преподавателях губернской мужской гимназии, читаем: «Воспитатель пансиона гимназии, состоящий в VIII классе, казак Фёдор Дмитриевич Крюков в службе с 29 сентября 1893 г., в ведомстве — с 29 сентября 1893 г., в офицерских чинах —, в должности — с 29 сентября 1893 г., класс должности — VIII…» Жалованье его — 686 рублей в год.
1 января 1895 г. награжден орденом св. Анны 2-й степени ("Анна на шее"). Девиз ордена - «ЛЮБЯЩИМ ПРАВДУ, БЛАГОЧЕСТИЕ И ВЕРНОСТЬ». Вторая степень ордена представляла собой красный крест, который носили на узкой ленте на шее. Тогда в России существовала строгая последовательность награждения разными орденами. Низшей наградой в этой системе был орден св. Станислава 3-й степени, затем следовали Анна 3-й, Станислав 2-й, Анна 2-й, Владимир 4-й, Владимир 3-й, Станислав 1-й, Анна 1-й, Владимир 2-й, Белый Орел, Александр Невский. Особым положением о Знаке Отличия ордена св. Анны, утвержденным 11 июля 1864 года, эта награда стала даваться: "за особые подвиги и заслуги, небоевые, на службе или вне служебных обязанностей совершенные, но выходящие из круга тех отличий, за которые жалуются прочие ныне существующие награды". Иными словами, орден и медаль стали давать за проявление храбрости, решительности и находчивости, хотя и в небоевой обстановке, но когда награжденный рисковал жизнью либо совершал поступки, следствием которых были "очевидная польза правительства" или "открытие важных сведений, до правительства относящихся". В числе таких "подвигов" возможна и поимка важного государственного преступника.
В начале 1900-х гг. Фёдор Дмитриевич входит в список лиц, имеющих право быть присяжными заседателями но Орловскому уезду. В феврале 1903 г. он выступил с лекцией, посвященной 42-й годовщине реформы об освобождении крестьян от крепостной зависимости. В конце того же года писатель вошел в комиссию по вопросу расширения гимназического курса, которая высказалась против исключения из программы Ф. Достоевского и Л. Толстого.
Опубликование рассказа о нравах Орловской мужской гимназии вызвало конфликт с коллегами (см. Б.п., Орел. Смятение среди педагогов, «Русское слово», 1904, 19 нояб.), разрешившийся перемещением Крюкова с 31 авг.1905г. на должность сверхштатного учителя истории и географии в Нижегородское Владимирское реальное училище. После появления в столичной прессе рассказа "Картинки школьной жизни", пришлось инакомыслящему педагогу переехать в другой город.
Как гражданин и педагог он все же был отмечен Россией. За свою преподавательскую деятельность Федор Дмитриевич был награжден орденами Св. Анны 2-й степени и Св. Станислава 3-й степени. Девиз Ордена: «Награждая, поощряет». Орден Св. Станислава – самый младший в порядке старшинства российских орденов – был распространенной наградой. Его получали, прослужившие установленные сроки и имевшие классные чины, государственные служащие – военные и статские. Для рассмотрения кандидатов к награждению низшей степенью его была учреждена Кавалерская дума ордена Св. Станислава. Она составлялось из двенадцати старших кавалеров каждой степени, собиравшихся в Санкт-Петербурге в период проведения заседаний. Председательствовал на заседании старший кавалер 1-й степени ордена. Грамоты лицам, удостоенным ордена Св. Станислава 1-й степени, подписывал лично император, а грамоты кавалерам, пожалованным орденами 2-й и 3-й степени, - члены Капитула ордена.
Федор Крюков имел чин - Статский советник. Тогда в России, гражданский чин 5-го класса по Табели о рангах, соответствовал должности вице-директора департамента, вице-губернатора, председателя казённой палаты. С 1856 г. этот чин давал право на личное дворянство, ранее - на потомственное. Титуловался "ваше высокородие". Для производства в чин Статский советник был установлен срок службы в 5 лет со времени получения предыдущего чина. Чин Статский советник упразднён декретом Советской власти 10(23) ноября 1917 об уничтожении сословий и чинов.
В апреле 1906 г. Федор Крюков избирается депутатом Первой Государственной думы от Области Войска Донского.
- "С лета 1905 года я за одно литературное прeгрешение был переведен распоряжением попечителя московского округа из орловской гимназии в учителя нижегородского реального училища. Здесь в начале марта 1906 года я получил казенный пакет с печатью глазуновского станичного правления. Сообщалось, что глазуновский станичный сбор, во исполнение Высочайше утвержденного положения о выборах в Государственную Думу, выбрал меня выборщиком в окружное избирательное собрание по Усть-Медведицкому округу области Войска Донского. ("Выборы на Дону" РБ )
В 1906-1907 гг. он зажигательно, ярко выступал в Думе и в печати против использования донских полков для подавления революционных выступлений. Часть исследователй считает, что он был даже одним из учредителей партии «народных социалистов».
В июле 1906 г. после роспуска Николаем II Думы Крюков в г.Выборге. 10 июля в гостинице "Бельведер" подписал знаменитое «Выборгское воззвание», за что с дек. 1907г. отбыл 3-х месячное тюремное заключение в столичной тюрьме Кресты. Осужден по ст.129, ч.1, п.п.51 и 3 Уголовного Уложения. За агитационные выступления 20.08.1906г. на нижней площади в ст. Усть-Медведицкой либеральному народнику Крюкову - вместе с будущим командармом Второй Конной Ф.К.Мироновым - было запрещено проживание в пределах Области Войска Донского. Казаки ст. Глазуновской отправляли прошение войсковому наказному атаману о снятии позорного запрета. Но тщетно. В 1907г. за участие в революционных волнениях административно выслан за пределы Области Войска Донского на несколько лет. Доступ к прежней преподавательской деятельности тоже был закрыт. Выручил друг детства металлур-ученый Николай Пудович Асеев, устроив его помошником библиотекаря в горном институте.
Тем не менее Федор Дмитриевич регулярно, два-три раза в году приезжал в свой "угол" ст. Глазуновскую. Крюков всегда сохранял активный интерес к станичной жизни, непосредственно участвовал в ней, реально помогая землякам в разрешении возникавших трудностей. Здесь он не только участвовал в текущей хозяйственной жизни, в полевых работах, принимал заботу о родных, - позднее еще и усыновил ребенка. С сестрами Марией и Евдокией стали воспитывать сына Петра.
В ноябре 1909г. Крюков, после смерти П.Ф.Якубовича, с которым был дружен избран товарищем-соиздателем толстого столичного журнала «Русского богатства».
С началом Первой мировой войны, патриотически настроенный, Ф.Д. Крюков оказался в зоне боевых действий. Поздней осенью 1914 г. Федор Крюков покинул Донскую область, чтобы отправиться на турецкий фронт. После долгого путешествия он присоединился к 3-му госпиталю Государственной думы в районе Карса. К строевой службе призван не мог быть - в молодости был освобожден от воинской службы по близорукости. Много пишет рассказов в журнал и газеты, являясь непосредственным очевидцем всех ужасов войны, как представитель комитета третьей Государственной Думы при отряде Красного креста на Кавказском фронте (1914 – начало 1915 г.).
Зимой,в ноябре 1915 – феврале 1916 г. – с тем же госпиталем он находился на Галицийском фронте. Впечатления об этом периоде своей жизни Крюков отразил во фронтовых заметках «Группа Б» («Силуэты»). Многочисленные впечатления об увиденном печатал во фронтовых очерках в лучших российских периодических изданиях.
1917г. Писатель жил в Петрограде и был прямым свидетелем начала февральской революции, но такую революцию, со всей её пошлостью воспринял негативно. В мрте 1917г. в Петрограде Крюков избран в Совет Союза Казачьих Войск. В очерках «Обвал», «Новое», «Новым строем» показал реальную картину мерзости и разложения, которое несет с собой так называемая пролетарская «революция». Не прекращает работать над «большой вещью» - романом о жизни Донского казачества.
Январь 1918 г., навсегда покидает Петроград и возвращается на родину. В мае 1918 Крюков был арестован красноармейцами, а затем отпущен по приказу Ф. Миронова. В июне 1918 в одном из наступлений на слободу Михайловку был контужен в результате разрыва снаряда был легко контужен снарядом. До 5 июля бои идут с пременным успехом, станицы, расположенные между станцией Себряково и Усть-Медведицкой переходят из рук в руки. Крюков был директором Усть-Медведицкой женской гимназии. С осени 1918 Крюков становится директором УстьМедведицкой мужской гимназии и, вероятно, именно в этот периоди написал основные части романа, посвященные Гражданской войне.

Этапы литературной деятельности писателя:

Еще в первые годы учебы в институте, Федор Дмитриевич пристрастился к литературе, которая постепенно стала основным содержанием его жизни. Литературная деятельность открылась со статьи «Казаки на академической выставке», опубликованной (18.03.1890) в журнале «Донская речь». До 1894 года Федор Крюков сотрудничал в «Петербургской газете», печатая короткие рассказы. Более года жил на заработок от сотрудничества с ней (1892-94), печатая короткие рассказы из столичного, сельского и провинциального быта. Тогда же он опубликовался и в "Историческом вестнике" - посвящая казакам Дона в Петровскую эпоху большие рассказы "Гулебщики. Очерк из быта стародавнего казачества" (1892, № 10) и "Шульгинская расправа. (Этюды из истории Булавинского возмущения)" (1894, № 9: отрицат. рец.: С. Ф. Мельников-Разведенков - "Донская речь". 1894, 13. 15 дек.).
Начал публиковаться в "Северном Вестнике" 1890-х гг., "Русских Ведомостях", "Сыне Отечества" и других, затем стал ближайшим сотрудником и членом редакции "Русского Богатства".
К этому времени относятся первые значительные произведения из жизни современного Донского казачества, такие как «Казачка» (Из станичного быта (1896), «Клад» (1897), «В родных местах» (1903). С начала 900-х годов Федор Крюков в основном печатался в журнале В.Г. Короленко «Русское богатство».В нескольких номерах за 1913 г. в нем были напечатаны главы “Потеха” и “Служба”, входящие в большой очерк Ф. Д. Крюкова “В глубине” (писатель публиковал его под псевдонимом И. Гордеев). Кроме этих глав, в очерк входят еще четыре: “Обманутые чаяния”, “Бунт”, “Новое”, “Интеллигенция”. В целом эти произведения рисуют широкую панораму жизни донского казачества. Как остронаблюдательный писатель, Крюков подмечает специфические черты казачьего нрава, детали быта, особенности, красочность говора своих героев, отношение к воинской службе, курьезные и грустные явления их жизни. Своим крестным отцом в литературе Федор Крюков всегда считал В.Г. Короленко. За исключением рассказа «Клад», помещенного в «Историческом вестнике», почти все произведения, написанные Крюковым в Орле, были опубликованы в журнале «Русское богатство», который редактировал Короленко.Здесь публиковались произведения Г.И.Успенского, И.А.Бунина, А.И.Куприна, В.В.Вересаева, Д.Н.Мамина-Сибиряка, К.М.Станюковича и других писателей, известных своими демократическими взглядами.
Крюков, комплексуя и стесняясь, все же попытался выйти за рамки газет и журнала «Русское богатство». В 1907 г. он отдельно издал «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), в 1910-м — «Рассказы» (СПб., 1910). С 1911 года работает над «большой вещью». "Рассказы"
Постоянно печатался в газете «Русские ведомости» (1910–1917), где сделал 75 публикаций, и периодически в газете «Речь» (1911–1915) очерки, рассказы, многочисленные зарисовки. С начала десятых годов Крюков все чаще выходит за рамки казацкой тематики, стремится расширить круг своих наблюдений. Благодаря участию в переписи населения родился очерк «Угловые жильцы» (РБ, 1911, №1) о бедствующих низах Петербурга.

Получив поддержку со стороны Короленко и поэта П. Якубовича, он становится постоянным сотрудником журнала «Русское богатство». С 1912 г. Крюков — его редактор, заведует отделом литературы и искусства в журнале. Результатом длительного творческого сотрудничества Федора Дмитриевича с В.Г. Короленко – главным редактором журнала «Русское богатство» (с 1914 – «Русский вестник»),явилось то, что с 1896 по 1917 г. Ф.Д. Крюков опубликовал 101 произведение различного жанра. Короленко писал: «Крюков писатель настоящий, без вывертов, без громкого поведения, но со своей собственной нотой, и первый дал нам настоящий колорит Дона».
В нескольких номерах журнала «Русское богатство» за 1913 г. были напечатаны главы «Потеха» и «Служба», входящие в большой очерк Ф. Д. Крюкова «В глубине» (писатель публиковал его под псевдонимом И. Гордеев). Период до 1914 г. – наиболее значительный в творчестве Ф.Д. Крюкова. Он пишет десятки повестей и рассказов, описывающих народную жизнь современной ему России, уделяя особенное внимание «родному углу» - Тихому Дону. С 1914 г. выступает в журнале «Русские записки», одним из официальных издателей которого был В. Г. Короленко. В рассказах («Пособие», «В родных местах», «Клад», «Казачка» и др.) рисовал колоритный быт донского казачества. В дальнейшем под влиянием В.Г.Короленко, П.Ф.Якубовича, А.С.Серафимовича, с которыми Крюков. был в дружеских отношениях, в его произведениях усиливаются социальные мотивы Он описывает тяжесть царской службы казаков, невыносимое положение бедноты, бесправие женщины, революционное брожение среди казаков в период 1905-1907 гг.
Крюков изображал также жизнь русского учительства, духовенства, чиновников, военных. Писал художественно-публицистические очерки. В.И.Ленин использовал очерк Крюкова «Без огня» в статье «Что делается в народничестве и что делается в деревне?» (Соч. т. 18, с. 520, 522-523).
Общий объем произведений Ф.Д. Крюкова составляет не менее 10 томов (350 произведений), но при жизни писателя в 1914 году был издан лишь один.
В 1918-1919 он редактор "Донских ведомостей" печатался в журнале «Донская волна», газетах «Север Дона», «Приазовский край».
Дни последние -Таинственная смерть

Секретарь Войскового круга. В начале 1920 г., собрав в полевые сумки рукописи, отступил вместе с остатками армии Деникина из Новочеркасска, шли через Кубань к Екатеринодару. 23 января 1920г. в екатеринодарской газете "Вечернее время", промелькнуло сообщение о том, что Ф. Крюков, проведя несколько дней в кубанской столице, отправился на север, чтобы продолжить борьбу с большевиками, оставался ровно месяц до смерти...
- "По дороге, разбитой лошадиными копытами, санными полозьями и колесами телег и повозок, тянулся нескончаемый поток беженцев. Среди этой скучной и измученной толпы детей, женщин и стариков, прикрываемых группой полковника Филимонова, шел, увязая в крутой хлебородной кубанской грязи, пятидесятилетний старик в дубленом полушубке, мокрых валенках и в треухе, надвинутом на глаза. Его просили зайти в вагон погреться, но он виновато улыбнулся, повел безвольной рукой вокруг - на общую людскю бесприютность и заброшенность, и коротким жестом, каким убирают непрошенную слезу, коснулся небритого лица залоснившимся рукавом. Вечером его все же уговорили устроиться на ночлег в вагоне. Он бредил и, в промежутках меж провальными и долгими минутами забытья, рассказывал о приснившемся ему Доне: угрюмая и суровая казачья реа мрачно играла волнами; и на их перехлестах, по пенистым гребням, отливая холодным свинцом, скользили за ним, шипя и извиваясь, ломающиеся жгуты неистовых черных змей. На рассвете больного старика, изнуренного ночными видениями и впавшего в беспамятство, бережно укутав и обложив подушками, на дрогах, называемых одрами на верхнем Дону, спешно отправили в Екатеринодар... Через два дня полковник Филимонов, просматривая очередную почту, узнал, что 20 февраля 1920 года в станице Новокорсунской на Кубани скончался от возвратного тифа известный донской писатель Федор Дмитриевич Крюков...
Так закончился земной путь одного из выдающихся людей Дона." (В.В.Васильев "Цветы лазоревые и полынь горькая" МГГУ им. Шолохова, 2007г."Родимый край")

По одним сведениям, на Кубани Крюков заболел сыпным тифом.Умер от тифа или плеврита и был тайно похоронен в районе станицы Новокорсуновской. По другим был убит и ограблен Петром Громославским, будущим тестем Шолохова.Федор Крюков заболел сыпным тифом и умер 20 февраля (по одним сведениям в станице Новокорсуновской, по другим - в станице Незаймановской или Челбасской). Утверждают и то, что похоронен писатель Федор Дмитриевич Крюков близ ограды монастыря где-то в районе станицы Новокорсуновской. Его прах так и не был потревожен до сегодняшнего дня – могила его безвестна, нет на ней даже креста. Вырос холмик может быть где-то в безвестном хуторе на берегу Егорлыка, может и просто при обочине дорог....

- "Через пятьдесят лет бывший помошник глазуновского станичного атамана Прохор Иванович Шкуратов писал на Кубань: "Что я найду могилу, в этом уверен, мне только надо попасть в Новокорсунскую, где мы стояли несколько дней; от станицы до хутора, если мне не изменяет память, доехали в тот же день, что и выехали, а ехали уж очень тихо, с уже умирающим... Отлично помню, дом был крайний, по пути в Екатеринодар, а мне нужна только Новокорсунская! А все остальное я так ясновижу и так мала дистанция и так характерна вся обозримая местность с разломистым буераком... и, наконец, бугорок" (В.Васильев "Цветы лазоревые и полынь горькая", С 30, В.Лихоносов, Племянница // Слово (Вмире книг) 1989.№11.С73.)

Автор романа "Тихий Дон" и других произведений, положенных в основу так называемого "писателя Шолохова". Существует версия (И. Н. Медведева-Томашевская, А. И. Солженицын), согласно которой Фёдор Крюков является автором «первоначального текста» романа М. А. Шолохова «Тихий Дон». Не все сторонники теории плагиата Шолохова поддерживают эту версию.

АНДРЕЙ ЯХОНТОВ УЧЕБНИК ДЛЯ ПИСАТЕЛЕЙ

Андрей Яхонтов

Учебник для писателей

*
печать
*
комментарии
*
текст

Московский Комсомолец № 25724 от 20 августа 2011 г.

Каждая произнесенная вами о себе фраза должна содержать максимум саморекламы!

Собираюсь написать книгу, в которой, всерьез и ерничая, поговорю о проблемах писательского ремесла. Она будет отчасти похожа на мои “Учебник Жизни для Дураков” и “Учебник для Дур”, а отчасти — на мой же учебник для разведчиков “Ночная клубника”, созданный в изобретенном мною жанре завирального реализма. Речь в пособии для писателей пойдет не только о литературе, так что, возможно, мои заметки окажутся интересны и полезны не одним лишь мастерам слова, но более широкому кругу читателей.
Рисунок Алексея Меринова
Рисунок Алексея Меринова

Твое время

Есть обоснование того, почему не следует метаться — ни в жизни, ни в литературе. (Возможно, однако, это одно из тех красивых построений, которыми я сам себя морочу.) Солнце, поднимаясь на востоке, заходит на западе. Если вообразить себя секундной отметинкой на циферблате солнечных часов, рано или поздно тень столбика, показывающего время, накроет тебя, одарит своим вниманием — наступит твое время. Оно наступит само — в положенный срок. Если же нервничать и метаться, пытаться самому угадать нужный сектор — будет похоже на попытку ловить солнечный зайчик. Может, поймаешь, а может, нет. Скорее, угодишь туда, где он уже побывал, или очутишься там, куда он еще не скоро придет, и опять будешь изнывать от нетерпения, не выдержишь, дернешься в надежде ухватить момент, и опять ошибешься. Рад будешь отыскать прежнее свое место, да разве определишь его точно, встанешь либо левей, либо правей, опять начнешь мучиться и гадать, верно ли вспомнил прежнее положение... Одним словом, лучше этой беготни не затевать, делать спокойно свое дело — так, как его чувствуешь, — и ждать своего часа.

Интуитивно люди чувствуют это: у рыбаков не принято менять место, после того как забросил удочку.

А у спиннингистов принято самим искать рыбу — вот довод, который разрушает всю стройность построения.

Кто первый?

Превзошел ли Пинтер Шекспира, а Островский — Аристофана? Нет, но они запечатлели и препарировали совсем другую жизнь, которая была неведома во времена Шекспира и Аристофана. Притча о Гамлете занимает на карте литературных свершений огромную территорию, однако вся планета состоит не только из шекспировского королевства, есть в ней долины Ибсена и равнины Гамсуна, пригорки Достоевского и ручейки Андерсена.

Претензии на первенство в литературе (как и в любом другом роде деятельности) нелепы: к чему искать лучшего сапожника, пирожника или модельера, выделять его и вручать ему сертификат первенства? Нельзя сравнивать между собой ни произведения обувного искусства, ни образцы кондитерской промышленности — хотя бы потому, что одним заказчикам и потребителям нравится одно, другим — другое. Ну а литературную продукцию для чего строить по ранжиру?

К выполняемой работе желательно относиться серьезно, а вот к оценкам того, что сделал (и самооценкам), нужно подходить легче, без обид и с благодарностью за то, что Судьба позволила заниматься любимым ремеслом.

Как преуспеть?

Чтобы слыть писателем, необязательно что-либо писать. Достаточно объявить себя им. Провозгласить, прокукарекать, кинуть клич: «Я — мессия!» И простодушная публика поведется, купится. Поверит. Потому что удобнее и проще верить, чем сомневаться, сличать факты и удостоверивать идентичность почерков... Кому нужны детективные заморочки? Хочешь быть писателем и героем — да ради бога! Будь хоть Львом Толстым, хоть Наполеоном. Предъявлять книгу или подвиг ни к чему. В крайнем случае, рукопись можно у кого-нибудь позаимствовать. Купить. Слямзить. А миф о собственной смелости создать из ничего или отнять у подлинного Геракла и присвоить. Коли не можешь сотворить яркое, тогда фордыбачься, блистательно, по-актерски — играй то, что не удалось осуществить. Чтоб пыль столбом и слух по всей планете!

Совет. Каждая произнесенная вами о себе фраза должна содержать максимум саморекламы! Если не будете повторять, что вы честны, бескомпромиссны, неподкупны, отважны, у отдельных маловеров может закрасться сомнение в вашей неординарности. Молчать и ждать, что окружающие признают вас героем, — грубейшая ошибка. Те, которые изолгались и являются прожженными до мозга костей циниками, непременно выльют на вас ушат помоев, чтобы измазать и поставить на одну с собой доску. Поэтому вкручивайте направо и налево: «Я — писатель, я — смельчак, а вы — кто?»

Как получить Нобелевку?

Если хотите удостоиться высоких наград и титулов, тогда:

1. Ни в коем случае не заканчивайте школу — оставайтесь недоучкой, как Иосиф Бродский.

2. Крадите подходящие произведения — как Михаил Шолохов.

3. Эмигрируйте — как Иван Бунин, Солженицын и тот же Бродский.

4. Приветствуйте приход Гитлера — как Кнут Гамсун.

5. Обожайте Муссолини — как Луиджи Пиранделло.

Вариант для подвизающихся в политики: КАК СТАТЬ И БЫТЬ ПРЕЗИДЕНТОМ ИЛИ

ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ (ИЛИ ГЕНСЕКОМ)

1. Учитесь на «тройки» — как Путин.

2. Проводите ночи напролет с красотками — как Берлускони.

3. «Забивайте козла» вместо решения государственных проблем — как Брежнев.

4. Врите про наступающий коммунизм — как Хрущев.

5. Уничтожьте миллионы сограждан — как Сталин.

Червь и медведь

Необязательно преуспевать в своей профессии: чтобы стать знаменитым, вам прежде всего необходимо прорваться (всеми правдами и неправдами) в мифотворческую сердцевину, элиту общества. В ту среду, о которой все говорят, а разделы светской хроники в газетах постоянно о ней пишут.

Червь, минуя мякоть яблока, торит путь к семечкам — средоточию жизненной силы будущих ростков дерева.

Человек (и медведь), отбрасывая менее питательную рыбную тушу, стремится добраться до икры, концентрирующей в себе все самое полезное, необходимое для роста мальков.

Миф об Одиссее

Чтобы о вас заговорили, объявили светочем и превратили в легенду, необязательно быть идеальным. Можно быть негодяем из негодяев. Кто такой Одиссей? Грабитель, обманщик, безответственный руководитель! (Если бы его не воспел Гомер, а люди не подняли миф на щит, таким бы и остался.

Попутный вопрос. Кто знал бы о сильных мира сего, если бы их не воспевали художники?

О каком таком одиссеевом благородстве может идти речь? Ладно бы взял Трою и тем отмстил за похищенную Елену, указал похитителям их место. Нет, грабил мирных граждан в безумных объемах, набил трюмы корабля добычей, которая в три раза превышала долю других воинов.

Соратники убеждали его: не суйся в пещеру к циклопу Полифему, но нет, полез и угробил своих спутников.

Уснул, когда спать было категорически нельзя, закемарил на посту, вот и получилось, что его дружки выпустили на волю из мехов Северные ветры и бури, сгубившие многие суденышки вместе с их командами. Зная, что шестиголовое чудовище пожрет гребцов (и понимая, что ему-то лично ничего не грозит, ведь он — ставленник богов), повел корабль к Сцилле и Харибде...

Несомненная преступная суть мнимого героя очевидна. Но боги, олимпийские громовержцы, души не чают в своем избраннике и закрывают глаза на его художества.

Справедливости ради следует сказать: спутники Одиссея — сплошь тупицы, идиоты и жадюги (именно таким хорошо внедрять в мозги всякого рода небылицы-мифы), и жалеть таких нечего. Верховодить ими — сплошная мука. Обещали не зариться на священных быков Гелиоса — и сожрали их. Побороть зависть к вождю и подавно не способны. Поделом им, что Одиссей их не жалеет.

Механизм зависти

Всегда ли оставшийся на обочине неудачник терзается из-за того, что не он горделиво гарцует на гребне успеха? Каждый ли лузер просыпается ночью и лихорадочно (или обстоятельно) оправдывается перед собой: «Я не завидую!»? Выдвигает доводы: «Чему завидовать? Редкостной успешливости — то бишь пронырливости? Близости к власти? Подмоченной репутации? Известности?» И отвечает себе же: «Не нужна мне такая известность!» Некоторым вообще не нужно ничего чужого. Со своим, навьюченным на себя, справиться бы... Да и вообще: в жизни каждый занимает ровно то место, которое заслуживает. Это любому дураку понятно. Не бывает несправедливо обиженных и обойденных или не по заслугам возвеличенных и щедро награжденных.

Есть разные виды смелости и разные градации и категории успеха: громкие, тихие, бытовые, поведенческие, художнические. Есть два вида настроенности на успех: в тиши кабинета и среди толпы. Первый подразумевает независимость от кого бы то ни было и ведет к затворничеству, а возможно, и к мании величия, чрезмерной переоценке собственных возможностей и, таким образом, к гордыне, недоучету мнений тех, кто может указать на ошибки... (Но так ли это важно, если ты уверен в том, что делаешь, и понимаешь, каким путем и куда следуешь?) Второй путь заставляет подлаживаться, угождать, толкает на соглашательства и отвращает от собственного маршрута. Пытаться учесть интересы многих — опасная покладистость.

Коли, отдавая себе отчет в том, что делаешь, замахиваешься на попытку создания книги или пьесы, которая не будет понята многими, а принята лишь единицами, — эту отрешенную от насущности дерзость следует ценить выше, чем прилюдное обличение и отхлестывание по щекам сильных мира сего... Пусть постигнет разочарование. Но успех внешний, на публику, уступает, проигрывает успеху внутреннему, главному, нацеленному на полную самоотдачу, самораскрытие. Этот успех и есть мерило действительной удачи.

Механизм зависти может показаться — при попытке увидеть себя в роли судьи — механизмом справедливости: не согласного с постановлениями Судьбы гнетет и бесит неправильность, асимметрия ее выбора: почему успех выпал кому-то, а не ему? Разве тот, кому достались лавры, достоин их? А мне почему не позволили вытянуть счастливый билет?

Для писателя вопросы эти сужаются до простейшей сентенции: чего желать, если пишется? Это ведь и есть счастье. Главный улов. Если не пишется, начинаешь искать что-то постороннее. Повышать уровень адреналина в крови, вожделеть популярности — эрзаца самопризнания. А когда пишется — пишешь без оглядки, и ни о чем больше думать времени нет.

Совет. Завидовать стоит Льву Толстому и Константину Симонову: у них были преогромных размеров письменные столы, на которых удобно располагались страницы многих рукописей. Вот бы и всем остальным писателям такие!

Зависть к превзошедшему сопернику прекращается в тот момент, когда понимаешь, что соприкоснулся с талантом. Если человек, превзошедший тебя, или ты сам — бездарны, мелкая зависть не кончится никогда. Всякая зависть истаивает, когда человек осознает свой масштаб (или немасштабность), свою истинную значимость, тогда ему никто не соперник и не конкурент.

ШОЛОХОВ - ВОР

Оригинал взят у jennyferd в ШОЛОХОВ - ВОР
(c) kuvaldinur
НЕГРАМОТНЫЙ "КЛАССИК"

Шолохов не только не был писателем, но не был даже читателем, не имел малейшей склонности к "чтению - лучшему учению" (Пушкин), был только буквенно-грамотным, не освоил синтаксис и орфографию; чтобы скрыть свою малограмотность, дико невежественный Шолохов никогда прилюдно не писал даже коротких записок; от Шолохова после его смерти не осталось никаких писательских бумаг, пустым был письменный стол, пустые тумбочки, а в "его библиотеке" невозможно было сыскать ни одной книги с его отметками и закладками. Никогда его не видели работающим в библиотеке или в архивах. Таким образом, те "разоблачители", которые говорили или писали, что Шолохов сделал то-то и то-то, обнаружили незнание плагиатора: Шолохов был способен выполнять только курьерские поручения, а плагиат "Тихого Дона" и всего остального т. н. "творчества Шолохова" - все виды плагиата выполняли другие люди, в основном - жена и ее родственники Громославские. Приписывать Шолохову плагиаторскую работу - значит, заниматься созданием мифологии плагиатора, который был во всех отношениях литературно-невменяемой личностью. Оттого его жена Мария и раздувала легенду о том, что у нее с мужем почерки "одинаково красивые", оттого и сфальсифицированный "его архив" написан разными почерками и разными людьми. Истина абсолютная: Шолохова не было ни писателя, ни деятельного плагиатора: его именем, как клеймом, обозначали плагиат других людей. Шолохова писателем можно было называть только один раз в год в качестве первоапрельской шутки. Он и был кровавой шуткой Сталина, преступным продуктом преступного строя, чумовым испражнением революционного Октября и журнала "Октябрь", незаконнорожденным выродком Октября во всех смыслах.


см. мой коммент.

Посажённые отцы и перекормленные дети

Оригинал взят у eremey_64 в Посажённые отцы и перекормленные дети

echoforum.f.qip.ru/


   Виктор Топоров (критик): «В традиционных толстых журналах работают (а главное, задают тон) третьестепенные люди с пятистепенными вкусами… Причем служивая серость сидит в журналах долгими десятилетиями и не забывает воспитать себе точно такую же смену.» «Над умами она [Наталья Иванова] властвует лишь на квадратных метрах собственного кабинета (потому что в соседнем сидит занятый практически тем же Чупринин)....»

   «Кроме «Нового мира», Бутова нигде не печатают - уж больно бездарен, что видно и из републикованного мною поста, «Букера» ему дали по блату – и этот должок он отрабатывает в «Большой книге»… В конце 1990-х была у меня в «Литературке» колонка. И там я напечатал издевательскую статью про «Новый мир».  В ответ на что ответственный секретарь (тогда) «Нового мира» и уже букеровский лауреат Михаил Бутов публично пригрозил притянуть меня к суду. А теперь забыл, что грозил. С такими мозгами ни в один нормальный журнал не возьмут и дворником! А вот Бутова взяли. Ну, так не взыщите – такой у вас получается журнал. А ведь «Новый мир» - под таким руководством - на сегодня лучший наш журнал! В том смысле, что все остальные еще хуже.»



   Михаил Бутов (коллега Н.И. по властвованию над умами и посажённый отец «Большой книги» в 2010 году): «Вот все-таки заебал «литературный скандалист» Топоров… именно что заебал.» «Я соображаю плохо, посему только сейчас догадался…».



   Александр Иличевский (перекормленное дитя «Большой книги»): «Точно!»


"Трудно быть Богом" выйдет на экраны в 2012-м

Оригинал взят у lartis в "Трудно быть Богом" выйдет на экраны в 2012-м








19 августа 18:19






Трудно быть Германом


Фильм Алексея Германа «Трудно быть Богом» (или «Хроника арканарской резни») может выйти в прокат в конце 2012 года. Писатель Борис Стругацкий и исполнительный продюсер ленты Виктор Извеков поделились с «БалтИнфо» своими ожиданиями и опасениями.










В отличие от пары десятков избранных кинокритиков, сам писатель Борис Стругацкий фильм не видел. Об этом Борис Натанович сообщил корреспонденту «БалтИнфо» в переписке по электронной почте. «Видел отдельные эпизоды по ТВ. Впечатление: Герман делает фильм мощный, небывалый, очередной шедевр сочетания глубины мысли и достоверности. Это будет подлинная «картина 21-го века». Дай ему бог сил и здоровья!», - написал Борис Стругацкий.


Что же касается названия картины, то писатель высказал однозначное мнение: оригинальное «Трудно быть богом» должно быть не только не обложке книги, но и на большом экране.


«Название представляется мне настолько естественным и напрашивающимся, что никакого другого я просто не вижу. Разумеется, «хозяин - барин», а в кино - всегда! - хозяин режиссер, и он, разумеется, как любой творец, имеет право на ошибку, но отказ от наиболее естественного (и точного!) названия был бы ошибкой серьезной, - ошибкой, которую трудно понять и оправдать», - заявил Борис Стругацкий.

Кровавый «юбилей»: 75 лет со дня смерти любимого поэта

Оригинал взят у amalkevich в Кровавый «юбилей»: 75 лет со дня смерти любимого поэта
19 августа исполняется 75 лет, как погиб Федерико Гарсия Лорка - его расстреляли в 1936 году.
Я уже вспоминал одного из моих любимых поэтов в день его рождения, сегодня – день его памяти.



Не хватит жизни...
А зачем она?
Скучна дорога,
А любовь скудна.


Нет времени...
А стоят ли труда
приготовления
к отплытью в никуда?


Друзья мои!
Вернем истоки наши.
Не расплещите душу
в сметной чаше.









Известный российский литературный критик Виктор Топоров на «Фонтанке.ру» посвятил ему целый материал: «В середине августа (о точной дате спорят) скорбная годовщина – 75 лет с тех пор, как расстреляли Федерико Гарсию Лорку. И едва ли не столь же грустная – ровно 25 лет назад вышел последний сборник Гарсии Лорки по-русски. Даже не сборник – двухтомник. Но с тех пор великий поэт и замечательный драматург у нас не выходил вовсе – ни как поэт, ни как драматург (вышла, правда, год назад книга его заведомо маргинальной прозы). А ведь автор прославленного «Цыганского романсеро» был в советское время одним из самых популярных зарубежных поэтов – в прекрасных переводах прежде всего Анатолия Гелескула и, на минуточку, Марины Цветаевой!»



Collapse )

Виктору Топорову – 65 лет.

Оригинал взят у bratkin в Виктору Топорову – 65 лет.


Виктор Топоров родился 9 августа 1946 года.
Есть много вещей, за которые разные люди могли бы поднять бокал в этот знаменательный день.


Гопник выпил бы за то, чтобы ему всегда и везде счастливилось бы так же, как и юбиляру, в пьяном и трезвом виде творить крупные и мелкие пакости и не разу не получить за них по морде.


Патриот поднял бы бокал за наше вегетарианское и милостивое государство, которое отнюдь не спешит давать ход каждому печатному доносу Топорова, хотя и могло бы.


По просьбе демократа нальём второй бокал – за то, что государство и само на приличное расстояние уже отошло в своих постановлениях от узнаваемого непередаваемо-народливого топоровско-ждановского стиля.


Выпьем и снова нальем – страдалец по 282-й статье глотнет зарешеточного чифиря за умение двадцать лет кряду муссировать еврейскую тему без видимых для себя последствий.


Постоянный пациент психоневрологического кабинета над чарой диетического зелена вина пожелает стяжать такую же неуёмную силу в компенсации собственных неудач и старательном изготовлении хорошей мины при вечно ухудшающейся игре.


Мелкий коммунальный садист, восхитится умением юбиляра всякий раз выбирать себе таких объектов для дешевого пранка, как профессора Гилинский и Клейн, кто по внутренней брезгливости не потащит говнюка в суд, так что мерзенькой кухонной крысе повезет сохранить за собой видимость последнего слова и выглядеть победителем.


Спортсмены-гимнасты в восхищении посмотрят на гибкость позвоночника, от природы данного юбиляру, который искренне громит маловысокохудожественные произведения безобидных авторов, но со скупой мужской силой хвалит поделки людей полезных и выгодных.


Примостившийся с краю мошенник и создатель финансовых пирамид подивится изобретательности юбиляра по части организации литературных премий и умения поддерживать их на плаву несмотря ни на что. Прозит, Виктор Леонидович!


Отставной армейский политрук прослезится, услышав основную мысль юбиляра, о том, что в литературе главный человек – не писатель, не поэт и тем более не драматург, а критик. Политрук завсегда о том, и говорил – не танками и самолетами войну выиграли, а руководящью ролью партии. За вашу и нашу победу!


Депутация дантистов уже стоит в сторонке с мензурками Зоили, до краев полными плохо разбавленного спирта, и восхищается зубами юбиляра, который смог сохранить сии уды мудрости на фоне беззубой современной критики! Чтобы блестели!


Зоолог, осушив рог, сравнит эпичную, грозную, великую, эпохальную, титаничную фигуру критика Топорова с каким-нибудь крупным животным и назовет его мамонтом и мастодонтом русской литературы, а потом, справившись в справочнике мегалофауны, поправится: не мамонтом, конечно же, а синим китомблювалом русской словесности!


Автор википедии поддакнет предыдущему оратору и уточнит, что «зрение у синего кита очень плохое; также у него плохое обоняние и, по-видимому, практически отсутствует чувство вкуса.» -- что не помешает им с юбиляром чокнуться и налить еще по сто.


…………….


А Идейно Крепкий (то есть я), стоя посреди всего этого макабрического веселья, поднимет сто граммов, не чокаясь, чтобы помянуть мать юбиляра, о которой он пишет в своих мемуарах так – «моя мать, Зоя Николаевна Топорова, умерла во сне ночью с 16 на 17 июня 1997 года после тяжелой ссоры со мной накануне» [1].
Помянем бедную Зою Николаевну, светлого и доброго человека [2], у которой в жизни была лишь одна неудача: не удалось ей воспитать сына порядочным человеком. Посочувствуем ей, что не смогла объяснить своему отпрыску -- пока тот еще только на кошках тренировал свои садистские задатки, -- как именно себя ведут в приличном обществе. Пожалеем ее! -- а что еще остается делать, если ею же воспитанный сын ее и угробил? А затем этот метроктон (то есть, по-русски говоря, подонок и мерзавец) не только не покаялся и не переменился, но, напротив, принялся с утроенной силой (но, правда, и с поправкою на престарелый возраст и подступающую дряхлость) вести прежнюю жизнь – есть, пить, спать, бахвалиться, браниться, изрыгать потоки жидкого кала и мочиться, к счастью, не кровью и пока что не под себя.


Впрочем, тут не только семейное воспитание следует винить. Вероятно, в патологическом развитии юбиляра повинен был и кто-то из ленинградской gay community образца шестидесятых (которая тогда существовала, не нося еще столь горделивого западного названия). Уж не знаю, где и кем юный Витенька был отвергнут, но затаил он – отпираться бессмысленно! – глубокую нутряную обиду на тех, кто им, таким хорошим и красивым, таким нарциссом и поэтом, посмел пренебречь. Увы! Многие вещи не происходят в должный срок, и у нашего юбиляра несостоявшийся каминг-аут привел к пожизненному сидению в клозете и настойчивому тереблению телесного низа – своего и чужого.


А еще, напоследок, выпьем за хитрую женщину Ирину Чуди, которая служит ответственным секретарем в журнальчике «Город 812» и к приказу начальства – написать Топорову товарищеский некролог редакционную здравицу – подошла весьма ответственно.


Не токмо ответственно, но и филологично до крайности.


Ибо в лучших традициях эзопова языка и карманной фиги вписала-таки юбиляру в предшественники, и притом вписала дважды, Александра Дымшица [3] – одиозного советского литературного персонажа, партийного критика с репутацией стукача – иезуитски при этом похвалив Топорова за то, что он «эрудированнее» упомянутого Дымшица. Не честнее, не порядочнее, и даже не справедливее Дымшица, а эрудированнее. Ну, да ничего, эрудиция в век интернета – дело наживное. С интернетом и блювал эрудитом станет.


Не могу не процитировать последний абзац городо-восемьсот-двенадцатой здравицы Топорову от тонко пишущей (а значит, по слову барда, и тонко-дышащей) Ирины Чуди –


«Наверное, поэтому мне и велели написать про него, хотя некоторые писатели тоже дожили до шестидесяти пяти лет и родились 9 августа. Михаил Михайлович Зощенко, к примеру, но о нем мне писать не велели.» [4]


Гениально, Ирина Владимировна! Бесподобно! Снимаю перед Вами шляпу.
Такой тонкой издевки и над юбиляром, и над своим собственным топороволюбивым начальством Родина не видывала со времен Белинского и Гоголя, не говоря уже о Зощенко, так никем в этом журнале и не почтённой памяти которого Идейно Крепкий и посвящает настоящую здравицу.



Collapse )

Смотреть кинофильм Трудно быть Богом бесплатно онлайн

Оригинал взят у jujuvfilms в Смотреть кинофильм Трудно быть Богом бесплатно онлайн



Трудно быть Богом




Жанр кино: фантастика








Режиссеры: Алексей Герман



Время кино: -



Год выхода: 2012



В кинофильме снимались: Константин Быков, Александр Чутко, Леонид Ярмольник, Лаура Пицхелаури, Евгений Герчаков, Дмитрий Владимиров, Юрий Цурило, Олег Ботин, Пётр Меркурьев, Александр Ильин

Название фильма: Трудно быть Богом - Трудно быть Богом



Страна: Россия




На погруженной в глухое средневековье планете находятся наблюдатели-земляне, которые пытаются бережно подправлять ход событий, не нарушая логическое развитие истории. Главный герой, Румата, осознавая свою зада


Людмила Чурсина о личном и о профессии

Оригинал взят у elenasvetlova в Людмила Чурсина о личном и о профессии
НЕИЗВЕСТНАЯ ЧУРСИНА


Она сводила мужчин с ума и сжигала мосты


Она легко сбегает по ступенькам в элегантном платье, не успев смыть грим: только что со съемки. Модельный рост (177 см), тонкая талия, длинные ноги, морская глубина глаз, врожденный аристократизм. И при этом фантастический дар перевоплощения. «Этой актрисе доступны и деревенские бабы, и царицы», - сказал о Людмиле Чурсиной известный хореограф из Франции.
Она и Анфиса из «Угрюм-реки», и Виринея, и Настасья Филипповна, и Марфа из «Журавушки», и великая княгиня Ольга. Народную артистку СССР Людмилу Чурсину знают все. Но о ней самой известно очень мало. Она крайне редко дает интервью, не участвует в телешоу, а личную жизнь оберегает от посторонних глаз. Это интервью стало испытанием для нас обеих.

Collapse )

Прогулка по радуге

Оригинал взят у riani007 в Прогулка по радуге
Написано Прочитать цитируемое сообщение

Прогулка по радуге




Прогулка по радуге





В радуге бесконечное число цветов - полный спектр, но мы привыкли видеть в ней семь цветов. Со школьных времен мы запомнили название цветов радуги по фразе - "Каждый охотник желает знать, где сидит фазан", получается красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый, итого - 7 цветов. Но разные этносы в разные периоды видели радугу по своему. Во времена Киевской Руси в радуге различали четыре цвета, а в античном мире Аристотель выделял только три цвета - красный, зеленый, фиолетовый. Когда-то англичане насчитывали в радуге пять цветов - красный, желтый, зеленый, синий, пурпурный. Семицветную радугу приписывают Исааку Ньютону, но со временем англичане забыли об индиго и сейчас в радуге различают шесть цветов. С англичанами солидарны американцы, немцы, французы - все они еще в школе учат, что в радуге шесть цветов, у них просто нет голубого цвета, этот цвет они считают оттенком синего. На японском языке радуга называется словом нидзи. Японцы тоже уверены, что в радуге шесть цветов - красный, оранжевый, желтый, голубой, синий и фиолетовый. У них пропал зеленый, японцы считают его оттенком синего. А в древней Японии считалось, что в радуге пять цветов. На Окинаве же местные японцы до сих пор считают, что радуга двухцветная: красно-черная или красно-синяя. Радуга - природное явление, известное своей красотой и необъяснимостью, она была любимым компонентом мифологии у разных народов на протяжении всей их истории.


Collapse )








Идзанами и Идзанаги. Художник Кобаяси Эйтаку ( Kobayashi Eitaku), 1880/90 годы, Бостон

Как известно, японские создатели мира - бог Идзанаги и его младшая сестра и жена Идзанами, история появления мира такова. Идзанами со своим братом Идзанаги стояли на небесном парящем мосту и смотрели вниз, спрашивая друг друга, есть ли земли под ними. Чтобы выяснить это, боги опустили сделанное из драгоценного камня копьё и обнаружили Океан. Когда они приподняли копьё, вода, которая стекала с него, затвердела и превратилась в остров Оногородзима - само собой застывший остров. Тогда они спустились на него, первый остров японского архипелага. Небесный парящий мост, на который они сошли, чтобы из океана хаоса сделать землю, во многих текстах называют также Плавучий мост, этот мост известен как радуга. История Идзанаги и Идзанами имеет тесные параллели с другими мифами, такими, как у Орфея и Эвридики, а тема радуги есть не только в древнегреческих мифах, но и в Библии.



Семейство Ноя, художник Joseph Anton Koch (1768–1839), австрийская школа, 1803 год


В Художественном институте (Städelsches Kunstinstitut) города Франкфурт-на-Майне есть картина тирольца Йозефа Антона Коха (Joseph Anton Koch) с изображением семейства Ноя. Этот художник-романтик творил в основном в Риме, но до этого долго жил в Швейцарии, чья природа и воплотилась в его героических пейзажах в духе Пуссена. Согласно Библии радуга была создана Богом после всемирного потопа, как знак его обещания никогда больше не насылать на людей потоп. В Библии в эпизоде с Ноевым ковчегом радуга выступает как знак того, что вода более не будет потопом, в целом она рассматривается как символ завета, заключенного между Яхве и людьми. Полусфера радуги считалась сферой, вторая половина которой была погружена в океан, что подчеркивало божественность этого явления. Красный цвет радуги олицетворяет гнев Божий, желтый - щедрость, зеленый - надежду, синий - умиротворение природных сил, фиолетовый - величие. В Главе 9 Ветхого завета читаем:





Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением [вечного] завета между Мною и между землею.





И будет, когда Я наведу облако на землю, то явится радуга [Моя] в облаке;





и Я вспомню завет Мой, который между Мною и между вами и между всякою душею живою во всякой плоти; и не будет более вода потопом на истребление всякой плоти.





И будет радуга [Моя] в облаке, и Я увижу ее, и вспомню завет вечный между Богом [и между землею] и между всякою душею живою во всякой плоти, которая на земле."











***









Библия, Ветхий завет, Бытие









В талмудической традиции радуга была создана Богом на шестой день творения. В средневековых христианских изображениях Христос в день Страшного Суда является восседающим на радуге. Радуга также ассоциируется с девой Марией, посредником между Богом и людьми. Символизм радуги зависит от количества цветов в ней. В Китае в радуге различают пять цветов, соединение которых олицетворяет единство ин и янь. На основе аристотелевской триады христианский Запад видит в ней только три (символ Троицы) основных цвета - синий (небесная природа Христа), красный (страсти Христа) и зеленый (миссия Христа на земле). Радуга - это образ мирного небесного огня, в отличие от молнии как выражения гнева небесных сил. Появление радуги после грозы, на фоне умиротворенной природы, вместе с солнцем, позволяло трактовать ее как символ мира. В исламе радуга состоит из четырех цветов - красного, желтого, зеленого и синего, соответствующих четырем стихиям. В славянских мифах и легендах радугу считали волшебным небесным мостом, перекинутым с неба на землю, дорогой, по которой ангелы сходят с небес набирать воду из рек. Эту воду они наливают в облака и оттуда она падает живительным дождем. В некоторых местностях верят, что радуга - это сверкающее коромысло, которым небесная царица Громовница (древняя богиня весны и плодородия ) черпает из моря-океана воду и орошает ею поля. Это коромысло хранится на небе, и ночью его можно видеть в созвездии Большой Медведицы.



У древних греков радуга - проявление богини Ирис


В Древней Греции богиней радуги была девственная Ирис (Ирида), вестница богов, дочь Тавманта и океаниды Электры, сестра гарпий. Она изображалась с крыльями и кадуцеем. Ее одеяние составляют переливающиеся цветами радуги капли росы. По представлениям древних греков, радуга соединяла небо и землю, поэтому с оформлением олимпийской мифологии Ирис считалась посредницей между богами и людьми.



Морфей и Ирис, художник Пьер Нарсис Герен (1774 - 1833 г.), французская школа, 1811 год

Каноническое изображение Ириды - крылатая дева, обычно сидящая рядом с Герой и держащая в руках сосуд с водой, которым она доставляла воду облакам. Образ Ирис привлекал многих художников, выше - картина француза Пьера Нарсиса Герена, выполненная в академическом стиле.



Ирис

По имени богини радуги назван цветок ирис - за богатство вариантов его окраски. Японский ирис называется Kakitsubata, это пурпурно-фиолетовые цветы разных оттенков. Растет ирис во влажных районах, на мелководье, предпочитает заболоченные пруды и достигает больших размеров. Kakitsubata или Iris Laviegata культивируется в Японии более тысячи лет, а некоторые сорта, упомянутые в японском садоводческой книге в конце 1600 года, по-прежнему выращиваются. Ирисы были не только одним из самых любимых и почитаемых в Японии цветов, но так же служили напоминанием о празднике мальчиков – тангоно сэкку (Праздник первого дня лошади), который ещё назывался сё:буно сэкку (Праздник ирисов). По традиции в этот день готовилась ритуальная еда - рисовые колобки, завёрнутые в листья ириса или бамбука. Чтобы отогнать несчастья, листья ириса, форма которых напоминает самурайский меч, часто раскладывали на крышах домов, под карнизами, у входа в дом. В XVII в. появился обычай готовить ванну с добавлением листьев ириса, а также пить в качестве средства от простуды особое сакэ с измельчённым ирисом. В настоящее время ирис остаётся одним из самых любимых в Японии летних цветов. Япония по праву считается патриархом разведения ирисов в мире - за пять веков здесь выведено свыше тысячи сортов. В наиболее известных садах и парках страны до сих пор продолжают устраивать праздники ирисов – аямэ мацури.


***

Ирис на берегу.

А вот другой - до чего похож! -

Отраженье в воде.

***

© Мацуо Басё




Популярен ирис и в европейском искусстве. Это фреска из Кносского дворца

***

У соловья на крылах

влага вечерних рос,

капельки пьют луну,

свет ее сонных грез.

Мрамор фонтана впитал

тысячи мокрых звезд

и поцелуи струй.

Девушки в скверах "прощай"

вслед мне, потупя взгляд,

шепчут. "Прощай" мне вслед

колокола говорят.

Стоя в обнимку, деревья

в сумраке тают. А я,

плача, слоняюсь по улице,

нелеп, безутешен, пьян

печалью де Бержерака

и Дон-Кихота,

избавитель, спешу на зов

бесконечного-невозможного,

маятника часов.

Ирисы вянут, едва

коснется их голос мой,

обрызганный кровью заката.

У песни моей смешной

пыльный наряд паяца.

Куда ты исчезла вдруг,

любовь? Ты в гнезде паучьем.

И солнце, точно паук,

лапами золотыми

тащит меня во тьму.

Ни в чем не знать мне удачи:

я сам как Амур-мальчуган,

и слезы мои что стрелы,

а сердце - тугой колчан.

Мне ничего не надо,

лишь боль с собой унесу,

как мальчик из сказки забытой,

покинутый в темном лесу.

***

© Федерико Гарсиа Лорка





Армянский бог Тир


В армянской мифологии радуга - это пояс Тира (Տիր), который первоначально был богом Солнца, а затем - бог знаний, письменности, мудрости, защитник наук и искусств, писец бога Арамазда, прорицатель судьбы, открывающий людям будущее в снах. Вероятно, Тир считался также и проводником душ в подземное царство. В эллинистическую эпоху он отождествлялся с Аполлоном и Гермесом. Храм Тира был местопребыванием оракулов, где жрецы толковали сны, обучали наукам и искусствам. Арташес I во II век до н. э., основав город Арташат, ставший столицей Великой Армении, перенёс сюда из культового центра Багаран статую Тира.



Радужный мост в Токио

Самый знаменитый радужный мост в Западной мифологии является Бифрост, который соединяет Землю с Асгарда, обителью богов скандинавской мифологии. Бифростом могут пользоваться только боги и те, кто погиб в бою. Есть свой Радужный мост и в Токио. Так он назван из-за ночной подсветки, но вообще-то Мост радуги - мифическое место встречи в Загробном мире домашних питомцев и их хозяев, часто используемое в англоязычных странах. Легенда частично основана на мифологическом представлении о Радужном мосте между землёй и небом. Несмотря на всю известность истории по всему миру, автор оригинальной поэмы неизвестен. Есть несколько версий, по одной из них автором идеи является Пол Чарльз Дам (Paul C. Dahm), психолог из США, написавший стихотворение в 1981 году, и позднее опубликовавший в 1998 году книгу с одноимённым названием. По другой версии эту историю придумал Уильям Н. Бриттон (William N. Britton), автор книги «Легенды Радужного Моста». У нас в России понятие Моста радуги известно по переводу Ирины Петраковой, стихотворение приписывается Полу Ч. Даму:

***

На самом краю небосклона есть место, называемое Мостом Радуги. Когда животное умирает, особенно если оно было очень любимо кем-то в этой жизни, оно попадает на Мост Радуги. Там бескрайние луга и холмы, по которым наши друзья могут бегать и играть все вместе. Там изобилие пищи, воды и солнечного света, и там нашим любимцам тепло и комфортно.

В этом краю все больные и старые животные превращаются в молодых и полных энергии; имевшие травмы и увечья снова становятся здоровыми и сильными. Время для них летит незаметно, если только мы вспоминаем о них в своих мечтах и снах. Животные там счастливы и довольны всем кроме одного - каждый из них ушел раньше и оставил в этой жизни кого-то очень дорогого ему.

На Мосту Радуги животные бегают и беззаботно играют все вместе, но приходит день, когда кто-то из них неожиданно останавливается и смотрит вдаль. Его глаза загораются огнем, а тело начинает дрожать от нетерпения. Вдруг он покидает своих собратьев, летит над изумрудно-зеленой травой, и ноги несут его все быстрее и быстрее.

Он заметил вас; и когда вы и ваш любимец наконец встретитесь, то крепко-крепко обниметесь, счастливые от того, что соединились и больше никогда не расстанетесь.

Он будет, одурев от счастья, лизать ваше лицо, ваша рука снова будет любовно ласкать его голову, и вы еще раз взглянете в преданные глаза своего любимца, так надолго покинувшего вашу жизнь, но никогда не покидавшего вашего сердца.

Теперь вы сможете пересечь Мост Радуги вместе...

***

© Poem by Paul C. Dahm




По данным японских народных сказок, японские лисы-оборотни Кицунэ (Kitsune) живут под радугой










Вот некоторые названия цветов на японском языке


















Розовый - Пинк










Красный - Ака










Оранжевые - Orenji










Желтый - Kiiro










Зеленые - Мидори










Синие - Ао










Пурпурный - Мурасаки










Коричневый - Chairo










Черный - Kuro









Девушка счастлива, но иногда у японцев радуга считается символом невезения,

потому что она представляет из себя ряды змей, это идет от китайской традиции













Радуга становится в мире символом альтернативной любви, не обошла эта тенденция и Японию







Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru