August 12th, 2011

ИЗМЕЛЬЧАНИЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ МЕЛОЧИ

Чем больше второстепенных имен назовет второстепенный литератор, тем еще мельче становится он сам, превращаясь в едва различимую точку, исчезающую, как потухшая спичка в темноте. Всё это говорит об отсутствии мысли у литератора, его привязанность к другим, таким же безмысленным. Художник по природе своей одинок, гений - тем более!

Осип Мандельштам

В огромном омуте прозрачно и темно,
И томное окно белеет;
А сердце, отчего так медленно оно
И так упорно тяжелеет?

То всею тяжестью оно идет ко дну,
Соскучившись по милом иле,
То, как соломинка, минуя глубину,
Наверх всплывает без усилий.

С притворной нежностью у изголовья стой
И сам себя всю жизнь баюкай;
Как небылицею, своей томись тоской
И ласков будь с надменной скукой.


Идти по чужому следу легко, но эти без мыслей идут, и удивляются, когда им говорят, что они пишут о мнимых авторах, да еще рифмующих что-то с чем-то. Покрутятся в литературе год-два и исчезают бесследно с лица земли. Раскольников, мне кажется, и взял топор только для того, чтобы расщеплять черепа этим идущим по чужому следу, или, что точнее, вышивающим по чужой канве. И ей - по темечку обухом. И сестричке в углу острием по лбу, развалив этот лоб, как арбуз, надвое.  Вот когда начинается писатель!

Юрий КУВАЛДИН

Читать мой журнал

юрий кувалдин наша улица ежемесячный литературный журнал

УЗЕЛ СВЯЗИ

В советские времена книжные магазины были завалены малоформатными тонкими книжицами стихов сотен никому не известных авторов. Ушло время и сгинули с поверхности земли эти стихоизготовители, как будто их и не было. Зато еще мощнее стал Осип Мандельштам! Примерно о таких бесчисленных стихогонах постоянно, как заболевший, или как фанатик игр в рифму, или как маньяк, не контролирующий линию своей жизни, пишет один критик, которому я постоянно внушаю - стихи писать неприлично, стихи - это подготовительный класс в литературу. Художественная литература - это проза, и только проза. Нет. Не внемлет. Почему? Потому что живет в глухой провинции, где нет писателей, в Ростове-на-Дону. Как ни открою его дневник, так опять что-нибудь про стихоплета Шишкина. На другой день, смотрю, опять про стихи какого-то Пышкина. А сегодня уже совсем о беспомощном рифмокладе Залупышкине. Так и пишет изо дня в день о тех, кто так же бесследно исчезнет с лица земли, как исчезли все те "совписовские", "современниковские", "молодогвардейские" виршеплеты, о которых тоже писали какие-то провинциальные критики, след которых простыл. Эх, уважаемый критик, жаль что вы погребаете себя заживо с Шишкиным, Пышкиным и Залупышкиным! А ведь могли бы что-то оригинальное и глубокое сказать городу и миру об Андрее Платонове, Венедикте Ерофееве, Викторе Астафьеве, Осипе Мандельштаме, Максимилиане Волошине, Евгении Замятине, Александре Солженицыне, Федоре Крюкове...

 

Юрий КУВАЛДИН