August 5th, 2011

Власть и художественная интеллигенция

Информация к размышлению: в 1929, как мною впервые установлено, Сталин с большой иронией назвал Шолохова «знаменитым писателем нашего времени», назвав роман «ТД» «не совсем негодной вещью» и сравнив его с брошюрой некой Микулиной «Соцсоревнование», а теперь, когда всякие придурки трубят о «выдающемся писателе Шолохове» (Альтшулер-Лежнёв начал трубить об этом в 1941  книгой «Михаил Шолохов»), Сталин вдруг поправил иностранца, важного посланца пока ещё дружественной комстраны решительной репликой, что в СССР «есть два писателя лучше Шолохова». И - кто же? Неизвестные нашим друзьям за рубежом какой-то писатель и какая-то писательница, которых Джилас, человек с прекрасной памятью даже не запомнил, даже не записал. Не буду писать о том, как я установил подлинные имена, которые назвал наш вождь - для этого потребовалось бы рассказывать слишком много, назову лучше сразу имена: Александр Корнейчук и Ванда Василевская! Такие имена Сталин мог назвать только в одном случае: когда он точно знал, что Шолохов не писатель и не автор «ТД». Он не мог, разумеется, сказать правду до конца! - мол, дорогой Милован, я это чудище алкогольное произвёл в писатели самолично, так было нужно для диктатуры пролетариата, так нужно было для строительства коммунизма. А если ещё честнее, добавил бы Сталин, наша партия прозевала белоказачий роман - и стараниями предателя Серафимовича и двух активных евреек он был опубликован (одну мы расстреляли позже, а у другой зятя расстреляли и детей репрессировали), а счастливый плагиатор Шолохов нам понадобился, чтобы выкрутиться из создавшегося положения. Партия выкрутилась, но далеко не лучшим образом, ради торжества плагиата многих пришлось уничтожить - особенно молодых учителей. А вот и подтверждение сказанного. Открываем огромный том: Международный фонд. Демократия. Россия XX век. «Власть и художественная интеллигенция. Документы 1917-1953», М, 2002. Среди документов на ее. 688-691 «Деятели литературы и искусства на приёме у И. В. Сталина. Из журналов записи лиц, принятых генеральным секретарём ЦК ВКП(б). Шолохова Сталин принимал первый раз 28 ноября 1930, затем 28 декабря 1931, 29 октября 1932, 2, 4 июля 1933, 14 июня 1934 (более 3-х лет не принимал!), 4 ноября 1937, 31 октября 1938 (принял последний раз!). Ванду Василевскую — 8 октября 1940 (в этот год больше никого С. не принимал!!), 7 мая, 11 августа, 8 ноября 1943; 11 раз принял в 1944 - 17, 22, 2.3 мая, 22 июня, 15 июля, 3, 5, 7, 27 августа, 29 сентября, 1 октября; 21 апреля 1945 - последняя встреча; Александра Корнейчука! Сталин принимал: В 1942 - только одного Корнейчука! - дважды: 24 июля, 20 августа - принимал несмотря на жуткую напряженку от военных поражений!; 21 и 25 апреля 1943. Корнейчука Сталин особенно полюбил за пьесу «Фронт»: она снимала с вождя ответственность за немецкие победы, перекладывала его вину на подчинённых, а Василевскую - за высокую художественность и патриотизм в «Радуге» и других произведениях. А от Шолохова - как от козла молока! Никакой пользы для нашей победы он не сделал, не помог ни одному солдату повернуть колесо телеги или пушки... Сталин давно понял, что Шолохов не тот, за кого он его принял, у него было в нём полнейшее разочарование. Ну, а Ты, Москва златоглавая, слезам не верящая, должна в тиходонском вопросе поверить только мне да всесильным фактам, которых будет ещё много-премного впереди... Как открыватель Истины, её проповедник и защитник, как истинный патриот России и Москвы, вынужден констатировать неопровержимый факт русской истории и русской литературы: в тиходонском вопросе благодаря преступникам-большевикам и лично Сталину «донская деревня» обманула город, великую столицу великой державы - город-герой, любимую всем народом Москву! И с этим позором Москвы надо покончить раз и навсегда!..


кандидат философских наук Анатолий Сидорченко

Сталин у меня есть «вырубленный столб из забора»

Я уже не раз подчёркивал, что о Сталине в литературном смысле надо говорить лишь как о вопиюще невежественном человеке. Он читал исключительно политическую литературу, имидж «знатока языка и художественной литературы» ему создавали «партийные негры», вроде Альтшулера-Лежнёва. Одна из книг Салтыкова-Щедрина ему понравилась - и он её прочитал до конца, процитировал в официальных документах. И подхалимы тут же назвали Национальную библиотеку в Ленинграде именем Салтыкова-Щедрина (ныне Санкт-Петербургская Национальная библиотека), хотя сатирик Салтыков-Щедрин великолепный писатель, но не столь великий - не из первой десятки русских писателей, куда входят Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Лев Толстой, Чехов, Булгаков, Есенин, Высоцкий, Солженицын, имена которых могут украшать наши лучшие библиотеки. Так что имя Салтыкова-Щедрина в этом смысле - результат невежества Сталина. Но не только поэтому Сталин у меня есть «вырубленный столб из забора», который преграждал так долго путь к разгадке тайн тиходонского преступления. Сталин сам, хотя и не для широкой публики и не для печати, но добровольно отказался от миссии опоры-столпа «писательского имиджа» Шолохова. Академик-сталинист Фёдор Васильевич Константинов, у которого я работал помощником в 1971-1972 после защиты диссертации на философском факультете МГУ, рассказывал мне, что Сталин сказал своему главному секретарю Поскрёбышеву: «Этого бездарного деревенского мудака Шолохова больше никогда ко мне не записывайте на приём, о чём бы этот счастливый плагиатор меня ни просил!» Поскрёбышев не опубликовал это знаменитое «признание вождя», а вот посланник Тито Милован Джилас такое признание в вежливой форме опубликовал. Джилас в Коммунистической партии Югославии заведовал идеологией, хорошо знал литературу. В первую встречу 1945 он понравился Сталину, и когда у того начались трения с Тито, он пригласил в январе 1948 в Москву Джиласа. О встречах со Сталиным Джилас издал книгу «Беседы со Сталиным», М., 2002. Про тихо-донское преступление Джилас, естественно, ничего не знал, считал нашего оболтуса-плагиатора крупным литератором, способным в чём-то быть полезным при разборе литературных вопросов. На литературные темы на этот раз беседовали на даче Сталина. Замечу сразу: в тиходонском вопросе иностранцы - большие дети. Это и оттенил Джилас на с. 180: «Говоря о современной советской литературе, я, как в большей или меньшей степени и все иностранцы, отметил силу Шолохова. Сталин заметил: сейчас есть лучше! - и назвал два имени, одно из которых принадлежало женщине. Оба они были мне неизвестны». Как говорится, стоп-кадр!



кандидат философских наук Анатолий Сидорченко

Ты пошёл против Шолохова, значит, ты - за жидов

Важно отметить, что в первом томе «Дневника» 1901-1929, М., 1991 автор нигде не упоминает о Шолохове, после выхода «ТД» под именем Шолохова Чуковский был совершенно равнодушен к «феномену Шолохова», ибо хорошо знал, что речь может идти только о тиходонском преступлении, которое Сталин из бытового трансформировал в государственно-политическое преступление советского тоталитаризма. Истинное своё отношение к Шолохову Чуковский выразил только после смерти Сталина. Тумана нет в голове Корнея Ивановича относительно плагиатора Шолохова. На с. 270: «Тамара Владимирована Иванова, жена Всеволода Иванова, вернулась из Карловых Вар, где был и Шолохов. О нём она говорит с отвращением, как о надменном и тупом человеке, который никаких связей с культурой не имеет, смертельно скучает и даже кино не желает смотреть... У источника он стоял прямо не сгибаясь, а его жена черпала для него воду и почтительно подавала ему (после смерти тестя-экс-атамана хам Шолохов в дугу скрутил атаманскую дочку-плагиаторшу - А.С.). Иванова сказала Шолохову с улыбкой о его домостроевских замашках. Он ничего не ответил, только протянул жене стакан, чтобы она зачерпнула ему ещё». На с. 271: Здесь уже речь о политическо-литературном хамстве Шолохова, запись 29 апреля 1958: «Я в Загородной б-це Кремля... По соседству со мной палата, где лежит Фёдор Гладков... Зашёл к нему и ужаснулся: болезнь искромсала его до неузнаваемости. Последний раз я его видел на Втором съезде писателей, когда он выступил против Шолохова ...С этого времени и началась болезнь. Он, по его словам, не готовился к съезду и не думал выступать на нём. Но позвонил Суслов: «Вы должны дать Шолохову отпор». Он выступил, страшно волнуясь. На следующее утро ему позвонили (из секретариата ЦК - АС): «Вашим выступлением вполне удовлетворены, вы должны провести последнее заседание». - Но холуйство наказуемо, как грех!.. Что и произошло...

Это его и доконало... После его выступления против Шолохова он стал получать десятки анонимных писем - ругательных и угрожающих - «Ты пошёл против Шолохова, значит, ты - за жидов, и мы тебя уничтожим!» Говоря это, Гладков весь дрожит, по щекам текут у него слёзы - и, кажется, что он в предсмертной прострации. ... Выяснилось, что в поезде, когда он ехал в Саратов к избирателям (он - кандидат в депутаты Верховного Совета), с ним приключился инфаркт - и с тех пор держится только инъекциями, новокаином - и мыкается по больницам». Вот каким страшным криминал-животным оставался плагиатор даже после смерти Сталина! Но ни Гладков, ни Чуковский не знали, что мракобес Суслов и при Хрущёве управлял писателями по-сталински: он сначала науськал Шолохова наброситься на писателей разъярённым кабаном (особенно шельмовал Эренбурга за «Оттепель»), а потом позвонил Гладкову и попросил «дать отпор Шолохову», действуя по знаменитому принципу: «разделяй и властвуй!». И тот и другой, верные холуйской партдисциплине, затеяли смуту в СП с этническим оттенком, в котором все в очередной раз убедились, что Шолохов - криминал-представитель этноса без этоса! Партии этика не нужна!

Но вернемся к Сталину, которому не было противопоказано стать главным плагиатором «ТД» именно потому, что он и сам был диктатором-плагиатором. 0б этом говорится во многих книгах, начиная с «Технологии власти» Авторханова. Но и у моего любимого писателя детских лет Корнея Чуковского тоже есть свидетельство того, как Сталин любил присваивать себе чужие мысли (эта способность - одна из составляющих культа «рябой преступной обезьяны, спустившейся с гор в русские долины»). На с. 237: 9 марта 1968: «Когда я сказал Казакевичу, что я, несмотря ни на что, писал о Сталине меньше, чем другие, Казакевич сказал: А «Тараканище»?! Оно целиком посвящено Сталину. — Напрасно, я говорил, что писал «Тараканище» в 1921, что оно отпочковалось у меня от «Крокодила», - он блестяще иллюстрировал свею мысль цитатами из «Тараканища». И тут я вспомнил, что цитировал «Тараканище» он, Сталин, кажется на XIV съезде: «зашуршал где-то таракан» - так начинался его плагиат. Потом Сталин пересказал всю мою сказку и не сослался на автора. Все ^простые люди» потрясены разоблачениями Сталина, как бездарного полководца, свирепого администратора, нарушившего все пункты своей же Конституции. «Значит, газета «Правда» была газетой «Ложь», - сказал мне сегодня школьник 7 класса».



кандидат философских наук Анатолий Сидорченко

«Лжесуществование» «писателя Шолохова»

И ещё вопрос - и он главный - зачем вокруг Шолохова так много необыкновенного вранья, вранья вкруговую, вранья тотального, вранья, организатором которого всегда являлся сам Шолохов, а затем уже все его прихлебатели и вся Советская власть?! Главная причина этой тотальной советской лжи вокруг Шолохова состоит в том, что за этим именем никогда не было творческой личности вообще и автора «ТД» и Пц» в особенности. Была пропагандистская реклама, за которой никогда не было факта - факта существования самой субстанции этой рекламы. Был могущественный обман народа, который мог опираться только на личную диктатуру Сталина с его расстрелами, а параллельно он вынужден был искать опору в эффекто-метафории-идиотии. Исторически и идеологически сложилось так, что Сталин в отношении тиходонского преступления выполнял две функции: он силой навязал литературе Шолохова на обложку «ТД» и он же стал первым жлбом-столпом эффекто-метафорической идиотии «псевдодоказательтва», будто Шолохов - «автор «ТД» и «Пц». Рядовой человек — существо слабое, а Сталин - сильная личность с мощнейшим криминальным потенциалом Кремлёвского владыки-варвара. И если будет мелькать в СМИ Сталин и Шолохов, Шолохов и Сталин, то обыватель постепенно привыкает к тому, что писатель Шолохов действительно существует, поскольку могущественный Сталин очевиден, то допускается общественным сознанием «лжесуществование» «писателя Шолохова», хотя его писательская жизнь и не очевидна, а напротив - она какая-то странная, тайная и недоказуемая. Эффект метафоры «Сталин - Шолохов» работает на толпу, на недалёкие ущербные умы, на людей умственно отсталых и духовно ленивых, которым важнее всего в жизни держаться мнения толпы.   Конечно, в эффект метафоре «Сталин - Шолохов» работает и обратная связь: Шолохов - Сталин, когда лже-писатель тоже отвечает взаимностью и, как верный пес, активно раздувает культ личности, исполняя при этом и вторую палаческо-стукаческую функцию путём всяческого выискивания врагов Сталина и врагов своих, личных, подставляя и тех и других под топор сталинской инквизиции. Со времён Ягоды и Ежова у Шолохова-агента были апартаменты в Москве, где он осуществлял агентурную деятельность по уничтожению врагов народа в писательской среде. Но не всех заманишь в сети НКВД. К Корнею Чуковскому, который всегда был в списке «подозреваемых» (а в том чекистском списке; как правило, числились все истинные интеллигенты: раз получил при царе образование - ты уже «чуждый элемент» и для преждевременной смерти весьма желателен!), провокатор Шолохов явился сам. Почитаем «Дневник» Чуковского, т. 2,1930-1969, М.," 1997, «единственное его произведение, не предназначавшееся для печати», с. 157: «1941, 4 января. Вчера познакомился с Шолоховым... 5 января провёл с ним весь вечер. Основная тема разговора: что делать с Союзом писателей. У Шолохова мысль: «надо распустить Союз - пусть пишут. Пусть остаётся только профессиональная организация». Чуковский на такое крамольное предложение провокатора просто промолчал, а скажи он ему пару слов - и не было бы у нас этого замечательного детского писателя-поэта! Ведь было уничтожено более 600 писателей. Но Чуковский уцелел благодаря своей осторожности - с 1937 делал очень мало записей в дневнике, а в записи от 14 апреля 1968, с. 426 делает пояснение: «1937 - год сталинского террора. Отечественные хунвейбины распоясались. Шло поголовное уничтожение интеллигенции (которую, кстати, всю жизнь ненавидел Шолохов - А.С.). Среди моих близких были репрессированы бессмысленно (т. е. без всякой вины и оснований) писатели, переводчики, физики, художники, артисты. Каждую ночь я ждал своей очереди». Чуковский оказался свидетелем дружбы Шолохова с Исаем Григорьевичем Альтшулером-Лежнёвым, исполнителем личных поручений Сталина по литературной части (он бывший меньшевик, в 1933 вернулся из эмиграции, подло ее обхаял, был принят в партию, стал пламенным сталинцем и родоночальником фальшивого шолоховедения) — запись 1941, 11 февраля, с. 157. «Позвонил дней пять назад Шолохов: приходите скорей. Я приехал, номерок в «Национале» крохотный - номер 440. Шолохов бешено-накуренный, сидит пьяный Лежнёв, полупьяная Лида Лежнёва (неизвестно, откуда Альтшулер взял себе псевдоним - перешёл на имя жены, или - похитил у одного из персонажей тургеневского романа «Рудин» - А.С.) и Шолохов. Ниже, в номере 217 мать Шолохова, он привёз её показать врачам Кремлевки. Но больно было видеть Шолохова пьяным, и я ушёл».



кандидат философских наук Анатолий Сидорченко

Если Шолохов попадёт к немцам в плен, тиходонское преступление Советской власти тут же обнаружится

О ещё более жуткой лжи я уже говорил в первой книге. Но там я не процитировал своих исторических свидетелей, упомянул только маршала Жукова, категорически подчеркнул: последняя встреча Сталина с Шолоховым была 31 октября 1938. Больше Сталин никогда с ним не встречался, после его выступления на XVIII съезде наш герой Сталину так опротивел, что он больше никак не реагировал на его письма. Сталин был доволен, что Шолохов большой трус и во время войны никогда не приближался к самой передовой: подъедет километров за десять от передовой, сфотографируется и ныряет в тыл глубокий. Опасался Сталин того, что, если Шолохов попадёт к немцам в плен, тиходонское преступление Советской власти тут же обнаружится, и Геббельс раструбит на весь мир ещё об одном преступлении большевизма против казачества. И, конечно, Сталин никогда не встречался с Шолоховым 24 мая 1942, чтобы «поздравить его с днём рождения и заказать большой роман о войне с фашистской Германией». Это жуткая клевета на Сталина, которую выдумал для поднятия своего престижа, писательского рейтинга сам Шолохов. Хам, он и в Вешенской и в Африке хам. Дело в том, в тот майский день 1942 нам нанесли страшное поражение южнее Харькова, и Сталин - даже если бы он захотел - никак не мог бы встретиться с лже-писателем. Враги тиходонской правды подхватили дебильную ложь Шолохова, муссируют её. Но власть фактов неотразима. «История Великой Отечественной войны Советского Союза в шести томах», Москва, 1961, т. 2, с. 244: «23 мая 1942 войска армейской группы «Клейст», наступавшие из района Славянск - Краматорск соединилась в десяти километрах южнее Балаклеи с частями 6-й армии Паулюса, наносившей удар с севера. Для советских войск, действовавших на Барвенковском выступе, пути отхода за Северный (правильно: Северский) Донец оказались отрезанными» (т. е. наши три армии 6, 9, 57 полностью или частично попали в окружение).

В т. н. Голой Долине от обилия трупов советских воинов и лошадей нельзя было проехать на автомобиле. Жители Славянска доныне вспоминают и рассказывают о том, как железнодорожное полотно Славянск - Лозовая было сплошь завалено трупами наших воинов и лошадей. Катастрофа! Нашим людям казалось: больше некому воевать!

Командующий 1-й танковой армией немецкий фельдмаршал Эвальд Клейст после поездки по району только что стихших боев писал, что «везде землю покрывали трупы людей и лошадей, и так плотно, что трудно было найти место для проезда легкового автомобиля». Валерий Краснов. Неизвестный Жуков. Лавры и тернии. «Архив». Документы, мнения, размышления. Москва, «Олма-Пресс», 2002, с. 340. «17 мая немецкие войска нанесли мощные контрудары по правому крылу Южного фронта и вынудили его войска начать отход на север и северо-восток. За двое суток немцы продвинулись на 50 километров и вышли во фланг Юго-Западному фронту, создав непосредственную угрозу его тылам. А Сталин по-прежнему требовал от командования фронта продолжать наступление на харьковском направлении (т. е. фактически помогал Гитлеру громить наши армии! - А.С.). Генеральный штаб высказался за то, чтобы прекратить наступление и использовать главные силы фронта для ликвидации окружения. Но Сталин стоял на своем (Вот тут бы его наконец и расстрелять, напомнив, как он помог Пилсудскому и Вейгану разгромить наши армии в 1920 под Варшавой, напомнив ему, как он в июне 1941 подставил нашу армию и народ под удар мощнейшего топора» гитлеровского Вермахта - А.С.). В результате наши войска 6-й и 57-й армии попали в окружение. Это уже была катастрофа. По советским данным, Южный и Юго-Западный фронты потеряли свыше 277 тысяч человек». Так о какой встрече с Шолоховым мог думать Верховный в такой ситуации!? Это недальновидно-примитивная ложь примитивнейшего вора!



кандидат философских наук Анатолий Сидорченко

Отец, прощай!

Ещё звучат в эфире слова обращения к народу ближайших соратников и друзей великого Сталина: «Дорогие товарищи и друзья!», а уже отовсюду могучими волнами любви и бесконечной преданности идет ответ многомиллионного советского народа: «Мы всегда и везде с вами, наш родной Центральный Комитет Коммунистической партии, наше родное Советское правительство!».

Падает на поле брани сражённый смертью вождь, в панике бегут или топчутся на месте трусы и маловеры, а настоящие воины дерутся ещё ожесточённее, ещё яростнее, врагу и как бы самой смерти мстя за смерть вождя! Но когда же наш героический народ не был и героическим воином? Так и в эти скорбные дни: ещё яростнее вскипает работа на новостройках, в цехах заводов, в шахтах и на южных полях Родины; ещё ожесточённее трудятся люди всюду, где, думая о Сталине, они работают, создают, творят, преобразуют, движимые одной величественной идеей, идеей коммунизма.

И: находясь вдали от Москвы, где бы ни были, все мы видим сейчас Москву, Колонный зал Дома союзов, приспущенные траурные знамена, гроб в обрамлении зелени, и такое, до каждой черточки, до мельчайшей морщинки знакомое, милое и родное, но вместе с тем уже отдалённое от нас смертью лицо (от которого при жизни воняло людоедством - А.С.)... Отец, прощай! Прощай, родной и до последнего нашего вздоха любимый Отец! Как многим мы тебе обязаны... Нас миллионы и все мы мысленно прощаемся с тобой, медленно проходим мимо твоего гроба, стремясь запечатлеть в памяти твои черты, низко кланяемся и по-сыновьи целуем Тебя, провожая в последний путь...

Ты всегда будешь с нами и с теми, кто придет в жизнь после нас. Мы слышим твой голос и в ритмическом гуле турбин величайших гидроэлекростанций, и в шуме волн вновь созданных твоей волей морей, и в мерном шаге непобедимой советской пехоты, и в мягком шелесте листвы необъятно раскинувшихся лесных полос... Ты навсегда и всюду с нами, родной Отец. Прощай! - Мих. Шолохов. Станица Вешенская.

Если учесть, что «синдром родного Отца Сталина» всю жизнь сопровождал Шолохова: в честь 70-летия вождя его выступление называлось «Отец народов», он никогда ничего не сказал против Сталина даже в эпоху Хрущёва, навсегда сохранил к Сталину «сыновью верность», то всё это вместе взятое говорит о том, что Шолохов всю жизнь оставался верным сталинцем, благодарным ему за успешное плагиат-мародёрство. Именно Сталин вместе с Горьким стал главным «столбом шолохо-плагиаторского забора». Как учил кровавый Жданов, нужно рубить прежде всего столбы - и тогда вражеский забор сам повалится. В этом смысле оба столба тиходонского плагиат-забора - Сталин и Горький - мной успешно срублены. Что касается Сталина, то шолохобрехи так увлеклись этой опорой плагиата, что сами же его и завалили, или помогли завалить. «Обвал Сталина» идет прежде всего через чрезмерное враньё в отношении вождя как Шолохова, так и его приверженцев. Они тут так переборщили, что из опоры плагиата Сталин превратился в явное прямое доказательство преступления. Шолохведы поведали нам, будто Шолохов не явился на встречу со Сталиным, а поехал в ресторан пьянствовать: мол, Ёська, я долго хотел с тобой встретиться, ты мне отказывал, а теперь и ты подожди. Если бы это было действительно так, то Сталину на другой бы день Абакумов или Берия доложили бы - Шолохова пьяного вчера переехал трамвай: голова налево, яйца направо. И Сталин сказал бы: зазнался тов. Шолохов, мы ему оказали большое доверие, сделали писателем, назначили автором «Тихого Дона» и «Поднятой целины», а он поступил как двурушник: не оправдал высокого доверия партии; но похороним мы его с почестями, нельзя, чтобы народ узнал о тиходонском преступлении и о том, что писателя Шолохова никогда «на самделе» не было - «Ресторанного эпизода» против Сталина никогда не было.


кандидат философских наук Анатолий Сидорченко

Громославские изготовляют в 1931 для зятя очерк "По правобережью Дона»

Поэтому - поддержанный Сталиным - он стремится всем своим разоблачителям «переломать ноги», а им не ноги ломают, а делают контрольные выстрелы в затылок! И ещё: Шолох не мчится устраивать вечера вопросов и ответов по тихДонразбору - он мчится, как угорелый, быстренько стать членом партии, стать крутейшим сталинцем, плагиат-террористом-головорезом и отправлять в мир иной всех своих недоброжелателей. Так этот ничтожный дегенерат становится палачом-инквизитором, рыцарем плаща и кинжала, опричником сталинской диктатуры -«безумно-кровавой дуры». Никогда Шолоха-хама не сделать гуманным! А тем временем лохотронщики Громославские усиленно работают над Поднятой целиной» по заказу Сталина, который руководит перешибом хребта советского крестьянства. Громославские изготовляют в 1931 для зятя очерк "По правобережью Дона», в котором исключительно агрономическая ерунда, с помощью которой творцы хотят внушить лохам: Шолохов спец тиходонских полей, настоящий знаток и крестьянин-трудяга. Бросается в глаза знакомое уже по «ТД» стремление Громославских не давать никаких пояснений таким таинственным словам, как, например, «кейс», «катерпиллер», действуют они с той же «целеустремлённостью, запрограммированностью» -  им надо, чтобы жертвы их лохотрона думали: ах-вах какой же гениальный писатель Шолохов, но ещё, однако, молодой и неопытный в издательском деле чудак, не знает элементарных правил передачи бумаге всего того, что вырабатывает голова. Бросается в глаза и другое: этот очерк и всякая подобная чепуха - это дедощукарский юмор: пишут всё это исключительно не для чтения, а для «писательской статистики» несуществующего писателя

- мол, вот он какой плодовитый! Настоящие писатели не станут заниматься «статистической ерундой»! И хотя за Шолохова работают другие, он треплется на литературном вечере в Ростове: «В третьей книге я даю показ вешенского восстания, ещё не освещенного нигде (кроме как в архиве Крюкова! - А.С.). В этом большая трудность. Промахи здесь вполне возможны... Я своеобразно покаюсь и скажу, что сам не доволен последними частями романа и хочу основательно обработать их». Спрашивается, если тебе так трудно, бедняге, так зачем ты себя ещё переутомляешь очерком и всякой ерундой?! А еще ж на тебе «завис» заказ Сталина! Вот ты, Шолох, фактически и признался, что ради статистики за тебя работают какие-то другие люди. За большой срок шолоховской «нетворческо-жульнической жизни» было написано множество всяческой статистической ерунды, всяких эссе-подёнков, статей, которые никому не нужны и тут же забываются после прочтения. Много спекуляций на «трупоедстве», когда пишут за Шолоха всякие «скорби по знаковому покойнику», много всяких пустых поздравлений, которые просто неприлично включать в «собрание сочинений». Вот эта «жадность к пухлости» томов ещё одно важное доказательство, как холуи плагиата готовы из штанов повыпрыгивать - лишь бы обмануть Москву, Россию и всё остальное человечество насчёт «феномена Шолохова». Но благодаря мне и моим предшественникам этот обман не удался: они не прошли! Они и не могли пройти, потому что Шолох как писатель недоказуем. Для пытающихся доказывать недоказуемое «будет вечно работа, будут вечно проблемы и дежурные фразы и пустые слова». Потому что если бы не было сталинского террора, то и писателя Шолоха не было бы. Сталин стал основным «крестным отцом» всего «творчества Шолохова». И совершенно искренне Шолохов выступил 8 марта 1953 со своей скорбью по поводу кончины Сталина - властителя-отца «своего творчества». - «Правда, 8 марта, 1953, номер 67/12635/ «Прощай, Отец!» Стр. 4. - Как внезапно и страшно мы осиротели! Осиротели партия, советский народ, трудящиеся всего мира... Со дня смерти Ленина ещё не постигала человечество столь тяжкая, безмерно тяжкая утрата. Мы потеряли Отца всех трудящихся, и вместе с чувством навеки незабываемой утраты великая скорбь неслышными шагами прошла по стране и властно вторглась в каждый дом, в каждую семью. В эти дни люди плачут и в одиночестве и не стыдятся плакать при народе. В эти дни светлые слезы детей и женщин льются вместе со скупыми мужскими слезами, кто за четыре года войны, не уронив слезы на поле боя, только скрипел зубами, так и не научившись плакать... Боль и горе жгут наши сердца! Пусть в них навсегда останется святая скорбь об ушедшем от нас Отце, учителе, вожде и друге, но непреходящая любовь к нему высушит на глазах слёзы! Человечнейший из людей, он любил только мужественных, а не слабых духом.


кандидат философских наук Анатолий Сидорченко

Михаил Шолохов - не автор «ТД»

Анатолий Иванович Сидорченко родился 11 сентября 1940 года в Щербиновке (Дзержинске) Донецкой области. Окончил философский факультет Ленинградского университета. Кандидат философских наук. Исследователь плагиата "Тихого Дона". Первым научно доказал, что Михаил Шолохов был неграмотным аферистом, не участвовавшим ни в одной операции по изготовлению плагиата, кроме курьерских обязянностей по перевозке рукописей с Дона в Москву. Именем Михаила Шолохова, как клеймом, авторизовали исковерканный семейством Громославских роман Федора Крюкова "Тихий Дон".


 

Сталин понял, как этот «писатель» сможет быть ему полезен в деле литературной реабилитации кровавой коллективизации. Сталин очень любил использовать тех, которые помогали его вину за преступления против народа перекладывать на плечи других людей, которых потом можно будет и расстрелять... как раз за то, что они рьяно выполняли указания вождя. Для него главным было — оставаться любой ценой популярным в народе, чтобы всякие наивные люди потом говорили: так ведь Сталин не знал, его обманывали всякие злодеи-перегибщики. Сталин выступил в «Правде» за 29 марта 1929 со статейкой, подписанной пятью холуями, что будут уничтожены как «враги диктатуры пролетариата» все те, кто будет распространять слухи, что Шолохов - не автор «ТД». Одновременно он остановил публикацию третьей книги романа: ему надо было заставить банду Громославских и примкнувшего к ним Шолохова поработать над созданием произведения, которое реабилитировало уничтожение наших крестьян-кормильцев…

3 октября 1929 Громославские пишут для Шолохова сразу два письма: А. Бусыгину «Хочу поставить тебя в известность, что в этом году печатать в «Октябре» «ТД» я не буду. Причина проста: я не смогу дать продолжение, так как 7-я часть у меня не закончена и частично перерабатывается 6-я». На самом деле вся третья книга уже в январе 1929 находилась в редакции «Октября», успели до апреля опубликовать в трёх первых номерах 12 глав, но последовал звонок из секретариата ЦК партии - «ТД» остановили.

Второе письмо А. Фадееву ещё более интересное: «У меня этот год весьма урожайный: не успел весной избавиться от обвинений в плагиате, ещё не отгремели рулады той сплетни (от которой меня спас тов. Сталин - АС), а на носу уже другая: статья Н. Прокофьева в Ростовской «Большой смене», по поводу этой статьи я и нахожусь сейчас в Ростове. Со всей решительностью заявляю: обвинения Прокофьева - ложь, заведомая ложь. Я убеждён: расследование переломает Прокофьеву ноги. Это дело ещё более возмутительное: Прокофьев, будучи в Вёшенской, наслушайся сплетен, исказил их и спаровал меня с Пильняком... После окончания этой муры я подаю в Вешенскую ячейку заявление о вступлении а партию... Вам придется написать на сей счёт окружкому...». И Прокофьев, и Пильняк погибли от репрессий. Шолохов после поддержки Сталина обнаглел и всегда активно добивался смерти своих разоблачителей, а Борис Пильняк тоже был одним из них. И в 1980 и в 1986 составлением Собрания 8-томных сочинений Шолохова руководила его дочка М. Манохина-Шолохова (окончила биофак МГУ, была одно время замужем за болгарским послом), она избегает конкретики, напр., не указывает номер журнала с обвинениями Прокофьева, который в Вёшенской от жителей получил сведения, что Шолохов не писатель вовсе. Но даже в таком фрагментарном виде оба письма показывают: Шолохов, как всегда, бессовестно врёт, а не врать он и не может! - обвинения в плагиате надо снимать только одним способом: не возмущаться, а проводить пресс-конференции, где подробнейше рассказывать, как ты, будучи безграмотным, написал чудесный историко-бытописательский роман, который на Дону мог создать только один писатель: Фёдор Крюков! Шолохов рассказывать про это не может.


Анатолий Сидорченко, кандидат философских наук

Для Шолохова наконец-то пришёл благоприятный «господин случай»

Хрущёв, очень медленно и непоследовательно разоблачая культ личности Сталина, фактически принял от него эстафету продолжения тиходонского преступления коммунизма. Заметно было, что Шолохов никогда никаких нападок на Сталина не делал. Тем не менее Хрущёв, литературно малограмотный, образование черпающий в основном из газет и фильмов, - как будто иностранец, тоже видел в Шолохове крупного литератора, которого он надеялся использовать в своих политических целях. И на втором писательском съезде, и на XXI! съезде КПСС Шолохов, не делая нападок на Сталина, выступал в духе хрущёвской «оттепели», с нетерпением ожидая конца этой «оттепели»: после Сталина Шолохов вёл затаённо-сталинскую жизнь! Несмотря на прочную привязку к политической колеснице правящей партии и многочисленные премии (сталинские, потом ленинские) над Шолоховым продолжала висеть «туча плагиата»; только одураченный агрессивной догматикой простой народ верил - раз на обложке романа «ТД» (а теперь уже и на обложке «Поднятой целины» и рассказа «Судьба человека») значится имя и фамилия Шолохова, то значит он и есть настоящий автор «Тихого Дона». Никто не мог додуматься до простой и ясной мысли, что «Поднятая целина»», «Судьба человека» и всё остальное так называемое «послетиходонское творчество» Шолохова появилось именно потому, что никак невозможно доказать его «тиходонское творчество». У лже-автора, разумеется, никогда не было ни имиджа писателя, ни писательского образа жизни и абсолютно никакой работы в писательской среде - там не было ни одного человека, который мог бы сказать: «меня открыл Шолохов и именно он помог мне стать писателем!» Он только числился в редакциях ведущих литературных журналов СССР, ничего там никогда не делал. Настоящие интеллигенты России никогда не верили, что он автор «ТД», но никто не мог толком доказать, кто же этот настоящий Автор?!.. Естественно, при «нависшей плагиат-туче» Шолохов и не помышлял о Нобель-премии, но закомплексованный и неуверенный в себе (наглое хамство, бескультурье, грубость и вульгарные запои - только формы защиты от закомплексованности), он, конечно, мечтал об этой премии - и прежде всего как о мощной плагиат-защите, считал: после неё его уже никто не разоблачит!

Для Шолохова наконец-то пришёл благоприятный «господин случай» и в нобелевском направлении - этот случай называется «господин Борис Пастернак»! Поэт-писатель создал роман «Доктор Живаго» и с 1957 года стал «пробивать» его в печать. Но рассматривать нашу людоедскую «Великую Октябрьскую революцию» сточки зрения вечных общечеловеческих ценностей в хрущёвскую эпоху Кремль не хотел, а сам Хрущёв мозгами не дотягивал до тезиса: «Социалистично только то, что полезно всем людям, а не каким-то отдельным классам, партийным кланам и бандитским группировкам, включая сюда и группировки литературные!».

В 1958 в Италии опубликовали «Доктор Живаго». В Союзе советских писателей Пастернака слишком долго мурыжили. По свидетельству Корнея Чуковского Федин даже предлагал издать роман Пастернака с помощью «хитрого уничтожения»: 200-300 экземпляров раздать представителям надёжной партийно-писательской номенклатуры, а основной тираж «пустить под нож», переработать как макулатуру и возвратить в издательство в виде чистой бумаги. Другими словами, была мысль не «литературного, а партийно-химического издания романа Пастернака» - издать его так, чтобы читатели и не узнали ничего о романе «Живаго», кроме того, что скажут о нём официально-казённые критики. А эти холуи партии с разбойничьим пером всегда скажут то, что нужно Суслову и прочим партийным мракобесам. Допустив самовольное издание своего романа, Пастернак наступил на сатанинское горло рогатой нечисти - вызвал небывалое завывание коммунистических шакалов во главе с Хрущёвым, который отрезвел и каялся только в отставке, подчёркивая, что его на «Живаго» и художниках-абстракционистах грубо надули подонки во главе с Сусловым. Запад выразил солидарность с Пастернаком и организовал поэту Нобелевскую премию. Поведи себя Пастернак мужественно, история нашей литературы развивалась бы иначе. Но Пастернак не оказался предтечей Солженицына: он струсил, не явился в посольство Королевской Швеции и в Стокгольм не поехал. Его исключили из СП, затравили, и он в 1960 нашёл приют на кладбище в писательском посёлке Переделкино. Можно сказать, погиб затравленный...

А во Франции тоже в 1960 погиб в автомобильной катастрофе знаменитый философ-экзистенциалист Альбер Камю. Лауреат Нобель-премии политературе 1957 года, он именно в связи с травлей Пастернака, при которой упоминалось мракобесами имя Шолохова, решительно заявил, что Шолохова и за сто километров нельзя подпускать не только к Стокгольму, но и к Швеции: у него ничего нет, кроме украденного «Тихого Дона», и то, что он за 30 лет не создал ничего такого, что подтверждало бы его «авторство знаменитого романа» со всей очевидностью говорит о том, что мы имеем в лице Шолохова не писателя, а лже-писателя-мародёра-плагиатора. В начале лета 2003 по Софийскому радио на базе моей книги-2000 прозвучали несколько передач о том, какими преступными методами в 1965 коммунисты организовали преступнику Шолохову получение Нобелевской премии. Эти методы мной уже описаны. Здесь - остановлюсь лишь на фальшивке «Письма Шолохова к Горькому», которое было состряпано преступниками от литературы. Выполняю здесь роль первого разоблачителя! Горький ненавидел Шолохова, никогда не фотографировался рядом с Шолоховым, как и Сталин - они оба, как рассказывал Илья Шкапа (секретарь Горького), относились с большой долей брезгливости к плагиатору. Никогда Шолохов не вступал в переписку с Горьким, никогда Горький не посылал Шолохову ни писем, ни телеграмм. Между ними всегда сохранялась напряжённейшая атмосфера холодной отчуждённости. Горький ненавидел и Серафимовича за многое, но особенно за то, что тот через творчество Крюкова «втащил малограмотного плагиатора» в русско-советсткую литературу. Серафимович в свою очередь ненавидел Горького за то, что этот «неудачливый эмигрант» припёрся в СССР и потеснил Серафимовича и всех остальных РАППовских начальников на второй план, затмил всех и стал Сталину больше всех нужен для решения задач по созданию Союза Советских Писателей - ССП. К Горькому Шолохова посылали ещё в 1930. Он ехал в Сорренто через Германию вместе с Артёмом Весёлым, который один добрался до Италии, поскольку Шолохов испугался Горького и из Берлина трусливо повернул назад в СССР. После он объяснял, будто в Германии ему не дали визу в Италию. Это ложь бессовестнейшая: демократическая Германия давала всем визу беспрепятственно. Шолохов повернул обратно по совету своего мудрого-премудрого тестя Громославского: тот сказал, что Горький лично знает Крюкова и помнит его «Зыбь» - поэтому раскусит «зятя-неписателя» без лишнего промедления и, наверняка, доложит Сталину о своём разоблачении. Готовясь к нобелевской авантюре для Шолохова сфальсифицировали в 1963 «переписку с Горьким». За Горького не стали подделывать никаких «ответов Шолохову» - только снабдили «лжепереписку» репликами: «Телеграмма Горькому не сохранилась», «ответ Горького не сохранился», т. 8, 27. Фальшивка «Письмо М. Горькому», ст. Вешенская, 6 июня 1931 - содержит несколько важных и интересных моментов разоблачительного характера для плагиата. Шолохов в «письме» якобы сообщает Алексею Максимовичу (без прилагательного «уважаемый» - намёк, что с Горьким у него интимно-дружественные отношения), что он попросил Фадеева передать ему 6-ю часть (третью книгу), просит простить «неважную перепечатку и бумагу разношёрстную».

А вот для меня главное: «печатали мне в районе на старой-престарой машинке» - это самопризнание Шолохова а том, что он, «печатаясь с 1923», за восемь лет! «писательской деятельности» так и не научился печатать на пишмашинке, потому что он никогда не занимался писательской деятельностью, всё печаталось разными Громославскими на разношёрстной бумаге и в разных домах: все дочки эксатамана были уже давно замужем. Если помнить пояснения Крюкова про казачек-перестарок, то перестарок там больше не было, всех брали замуж вовремя, Маша была исключением.



Анатолий Сидорченко, кандидат философских наук

«Письма Шолохова к Горькому из деревни Тупые углы»

«6-я часть почти целиком посвящена восстанию на Верхнем Дону в 1919» Для ознакомления с этим историческим событием пересылаю вам (с маленькой буквы!) выдержку из книги Какурина «Как сражалась революция» и несколько замечательных приказов Реввоенсовета» - Шолохов бессовестно врёт: он сам никогда не пользовался книгой Какурина: для изображения войны белых с красными она ему была не нужна, поскольку богатейший материал именно о борьбе белых с красными находился в архиве Крюкова, которым и располагали Громославские, делая для зятя плагиат-вариант крюковского романа. Сказанное подтверждается и «шолоховской сноской-репликой»: «Выдержка из книги Какурина не сохранилась». У него никогда ничего не сохраняется, когда начинается «изображение борьбы красных с белыми», потому что в материалах Федора Крюкова, естественно, про «краснопузых иудобольшевиков» материала было значительно меньше.

Фальшивку «Письма к Горькому» с головой выдаёт пустопорожняя энергичная болтовня о том, что надо делать Горькому (для фамильярности «Вы» везде с маленькой буквы): найти обязательно время читать Шолохова, а если захочется - ещё и поговорить с ним (Шолохов говорит это именно потому, что у Горького никогда не было желания ни говорить с плагиат-прохиндеем, ни принимать его на даче в Краскове, ни фотографироваться с ним!), «то дайте знать в Вёшенскую, и я с большой радостью с Северокавказского края примчусь на день в Москву. По этому краю я всё ещё езжу из-за спора с Радеком» (по словам Шолохова, Карл Радек обвинил его в политической неграмотности, в незнании русского языка и вообще мужика деревни. И он стал ради реабилитации мотаться по краю. А я скажу: мотайся, не мотайся, тов. Шолохов, а ослиные уши «твоего ничегонезнания» вечто будут с тобой, и интеллигентным людям они будут видны за версту!). «И заехать мне легко: «семь вёрст ведь доброму молодцу не круг...» - (Реплика глупая, потому что из любого населённого пункта Северокавказья есть прямой железнодорожный и самолётный путь в Москву. Но всё это цветочки, а вот ягодки разоблачительные впереди). Шолохов Горькому, как школьнику, растолковывает-разжёвывает «Вешенское восстание 1919»: допустили перегибы к казаку-середняку (значит Гришка всё-таки середняк, а не носитель только каких-то индивидуальных черт - такое он мелет в 30-х годах Экслеру, то лишний раз подтверждает фальшивку «Письма к Горькому». Остроумный Чехов назвал бы такое письмо: «Послание ничтожного червя-жителя из деревни «Тупые углы» большому писателю, приехавшему из Сорренто в Москву». - А.С.). И этими перегибами воспользовались эмиссары Деникина. (Иногородний Шолох, которому на казаков наплевать, геноцид казачества называет перегибами, выкормыш Сталина, он и в хрущёвское время продолжал лицемерно массовые убийства людей называть какими-нибудь другими словами!).

Дальше у Шолохова идёт настоящий криминал, за который Сталин убивал! Вот что не учли конъюнктурные придурки, любители составлять фальшивые письма ради фальшивого писателя!! Они проигнорировали в который раз власть всесильных фактов. А факт на этот раз такой: всю почту Горького просматривал всегда Ягода. Одновременно он начал флирт с невесткой писателя, женой его сына, который вместе с супругой служил в НКВД. И если бы «криминал-просвещение Горького Шолоховым» через Ягоду легло в 1931 году на стол Генсека Сталина, то Шолохова непременно тайным образом удушили бы, поскольку Генсек популярных людей любил уничтожать не как «врагов народа», а как «друзей народа». По этому рецепту были уничтожены и Горький, и Фрунзе, и Куйбышев, и Бехтерев, и физиолог, лауреат Нобель-премии Павлов Иван, и Михоэлс... Бухарина Сталин уничтожил как «врага народа» потому, что тот не был популярен в широких слоях народа, он только был «любимцем партии» да холуем, послушно сделавшим Сталину такую Конституцию, с помощью которой было легче уничтожать ленинскую партию и отправлять на Соловки или Беломоро-Балтийский канал даже 12-летних подростков.

.. Но вернёмся к нашему барану-Шолохову. Слава Богу, что такого «письма» не было в 1931, иначе жизнь его закончилась бы раньше, чем жизнь самого Горького, - и тогда мне было бы намного труднее разоблачать плагиат. Фальшивка изготовлялась в 1962: когда Шолохов пригласил к себе в гости Луи Арагона, попучив от него твёрдые заверения, что после уничтожения Альбера Камю нет препятствий, чтобы Франция в лице главы ФКП Мориса Тореза, философа Жан-Поля Сартра, самого Арагона с женой Эльзой Триоле - русской еврейкой, родной сестрой знаменитой чекистской шлюхи Лили Коган-Брик - поддержала явно и тайно выдвижение Шолохова кандидатом в лауреаты Нобель-премии. В 1963 году эта фальшивка впервые была опубпикована в огромном томе «Неизвестных материалов о Горьком», опубликованных к 95-летию писателя - не могли никак дождаться 100-летия, поскольку все партийные и государственные структуры СССР рвали и метали - спешили как можно быстрее нашего плагиат-барана превратить в Нобель-мана! - и таким образом взять наконец реванш за Пастернака, воплотить в жизнь мечту долгожданную безграмотного Хрущёва и грамотного мракобеса Суслова - добиться Нобель-премии «для писателя-коммуниста»! Задача защиты плагиата с помощью такой премии стала для правящей партии навязчивой идеей - чем-то вроде «нрбель-шизофрении». Излагаю криминал-фальшивку 1963-1931 «Письма Шолохова к Горькому из деревни Тупые углы»: итак, эмиссары Деникина, работавшие в Верхне-Донском округе, превратили разновременные повстанческие вспышки в поголовное организованное выступление против красных. Причём характерно то, что иногородние, бывшие до этого по сути опорой советской власти на Дону, в преобладающем большинстве дрались на стороне повстанцев: создав так называемые «народные дружины», и дрались ожесточённей, а следовательно, и лучше казаков-повстанцев. Так пишет Шолохов.

И хотя, как мной установлено точно, третья книга - 6-я часть с января 1929 начала печататься в «Октябре», придурки-составители «фальшивки-письма 1931» для маскировки цитируют в нём книгу Л. С. Дегтярёва, которая фактически вышла позже плагиат-«ТД» и никакого отношения к «ТД» не имеет. Ибо и без Дегтярёва знали давно, хотя бы на сломе карьеры и гибели легендарного полководца Второй конной армии красных Филиппа Кузьмича Миронова, те прописные истины, которые теперь втолковывает Горькому Шолохов, который в полном соответствии с фамилией создан самой природой, чтобы блеять для простофиль-лохов, шибко-обманывать-лохов! Врать простым людям бессовестно-бессовестнейше настолько, что Богу надоело это сатанинское вранье, и он взял да и поразил брехуна раковыми метастазами прямо в язык! Через цитирование книги Л. С. Дегтярёва «Политработа в Красной Армии в военное время» М - Л, Госиздат, 1930, с. 104—105— Шолохов так « просвещает Горького»: «В гражданской войне, в практической политическом работе против этих положений (об отношении к середнякам — АС), вели борьбу со средним крестьянством. Примером яркой ошибки (за которую виновникам положена скамья Нюрнбергского процесса! — АС) может служить политика «расказачивания» донского казачества весной (нет - зимой! – А.С.) 1919 г., которая привела к поголовному восстанию многих станиц Донской области в тылу Красной Армии, приведшему к поражению Южфронта и к началу длительного наступления Деникина». Реввоенсовет в приказе «Восстание в тылу» пишет: «Весьма возможно, что в том или другом случае казаки терпели какие-либо несправедливости от отдельных проходивших воинских частей или от отдельных представителей Советской власти... (Вот как до неузнаваемости могут «смягчать факты геноцида» краснопузые твари путём пустопорожнего словоблудия и хамского пустословия, которые потом будут сопровождать всю эпоху варварского кроваво-советского тоталитаризма! - А.С.). Но некоторые «ортодоксальные» «вожди» РАППа (именно они вместе со Сталиным с помощью террора спасли Шолохова от разоблачений и неопровержимо-обоснованных обвинений в плагиат-краже! - АС), читавшие 6-ю часть, обвиняли меня в том, что я будто бы оправдываю восстание, приведя факты ущемления казаков Верхнего Дона (опять лицемерный язык краснопузой рогатой нечисти! - А.С.). Так ли это? Не сгущая красок, я нарисовал суровую действительность, предшествовавшую восстанию (нарисовал, да «недорисовал!», в чём сейчас начнёт «сознаваться»! - А.С.).



Анатолий Сидорченко, кандидат философских наук