September 27th, 2010

РЕЖИМ

Время свое я делю так: на ночь при свете тихой лампочки над головой прочитываю не менее 10 страниц классической художественной прозы. Вчера, к примеру, перечитал в который раз рассказ Антона Чехова «Архиерей». Потом начинается ночь, составляющая главное звено в написании еще непонятной вещи. Те импульсы, которые сообщает сон, незримо вливаются в бессознательный процесс написания этой вещи. Я сначала просто начинаю писать то, что пришло в голову. А именно по такому принципу строятся сны. Потом стараюсь забыть то, что только что написал. И в этом забытьи прерываюсь на дневную прогулку. Иду по улицам примерно километров пять. Новая набережная, стальные цепи. Широкая река. На той стороне кинотеатр «Экран», который находился в дни моей молодости на Садово-Каретной улице, то есть на Садовом кольце. На каждом столбике между цепями сидят чайки. Они очень упитанные, как утки. Как я только приближаюсь к очередному столбику, чайка слетает, а потом, как я продвигаюсь вперед, садится на место. И в какой-то момент во мне появляется текст, написанный на автомате. Время регулярно повторяется. В нем  нет ничего нового. Время идет по кругу. Круг есть бесконечность. Вплетая себя Словом в бесконечность я обретаю бессмертие. Каждое утро будет и 9, и 10, и 11 часов. Каждое утро! Опять и опять. По кругу. Вечное возвращение. Конвейер живых тел. В 1990 году у меня вышла толстая книга «Философия печали». Ныне рожденные в 1990 году отмечают свое 20-летие. Но текст неизменен. Тела смертны. Слово бессмертно. Физика изменчива, стремится к смерти. Метафизика бессмертна. Я своим физическим изменчивым смертным телом вырабатываю текст бессмертный. По мере продвижения к письменному столу вдруг, вспышкой, подчеркиваю, вспышкой, рождается новый рассказ. Я отключаюсь в творчестве, и опоминаюсь только тогда, когда нужно обязательно на ночь прочитать не менее 10 страниц первоклассного текста. Я не знаю, что это будет. Я просто подхожу к своему стеллажу и наугад снимаю книгу.

 

Юрий КУВАЛДИН