August 21st, 2009

КАК ФИЛОСОФСТВУЮТ КУВАЛДОЙ

– Юрий Александрович, ваш лучший, на мой взгляд, роман называется «Так говорил Заратустра». Почему?

– Ницше – мой любимый философ. Его, к сожалению, иногда воспринимают излишне прямолинейно. Но это очень художественный, эмоциональный, стилистически богатый писатель, подчеркиваю – писатель. «Так говорил Заратустра» – в свою очередь, мое любимое произведение Ницше, но оно стало только отправной точкой для моего романа.

Изображение – тоже сейфирование души, но не такое надежное, как слово.
Александр Трифонов. Нулевое письмо. 2006

– Вы Ницше еще в советское время прочли? При каких обстоятельствах?

– Я сразу никого не читаю. Авторов, которые меня интересуют, я растягиваю на всю жизнь. Но какие-то вещи Ницше я прочел еще в самиздате. Что-то было напечатано на машинке, что-то на ротапринте. «Так говорил Заратустра» я прочел раньше других вещей Ницше. Свой роман с таким же названием я построил по принципу вечного возвращения. Если вы заметили, каждая глава начинается с празднования Нового года, покупки елки.

Вообще же я весь вышел из подпольной литературы, которая, собственно, и есть подлинная литература, поскольку подлинная литература не может быть лжива, не может подделываться под мнения. Поэтому с высоты прожитых лет я провозглашаю, что литература – это частное дело частного человека, который говорит то, что хочет, и пишет так, как умеет. Но литература начинается с чтения, с желания, прочитав великолепную вещь, написать свою. Потому что автор вдохновляет. Мы как лампочки в гирлянде, которые подпитываются друг от друга. Писатель должен быть способен заразить другого писателя. Я так заразился, скажем, поэзией Мандельштама. К сожалению, нынешние стихослагатели не знают мировой поэзии, ничего не читают и в значительной мере ломятся в открытую дверь.

Вообще я всех вокруг себя заражаю литературой. Мой пасынок, Миша Бутов, которого я научил писать, сейчас работает в «Новом мире». Жена моя, Анна Анатольевна Ильницкая, которая работала в полиграфическом предприятии, а потом в Союзтеатре, теперь директор издательства МХАТ у Олега Табакова. Поэты, которые со мной встречаются, оставляют стихи, начинают писать прозу. И я уверен, что журналист Михаил Бойко тоже когда-нибудь станет писателем, потому что он должен создавать свой мир, а не отнимать время у писателя Юрия Кувалдина.

Беседовал Михаил БОЙКО
Картина художника Александра Трифонова "Нулевое письмо" демонстрировалась в Галерее на Солянке" на персональной выставке "Краеугольный камень", 24 июня - 26 июля 2009

Юрий Кувалдин о бессмертии, вечном возвращении и тайном имени Бога

Художник Александр Трифонов. Галерея На Солянке. 5 июля 2009

В повести «День писателя» (2003) Юрий Кувалдин признался в своей нелюбви к интервью: «Стоит мне только услышать, что кто-либо собирается меня интервьюировать, как я стараюсь улизнуть, раствориться, убежать куда глаза глядят. Когда это в моих силах, я ровно так и поступаю, ибо не могу до бесконечности отвечать на одни и те же опостылевшие вопросы. Иногда мне думается: вот было бы здорово, додумайся кто-нибудь присвоить вопросам и ответам порядковые номера. Скажем, интервьюер выкликает: «Сто двадцать». Я отвечаю: «Сто двадцать». Вот и все. А сколько времени сэкономлено». Не скорою, в гости к писателю  собирался с опаской. Если бы от моего дома до дома Кувалдина идти было дольше, чем две минуты, я бы, наверное, повернул обратно…

– Вы увлекаетесь философией?

– Я всем советую: читайте философские сочинения, читайте трудные философские сочинения, читайте Ницше, Канта, Шопенгауэра, Федорова, Флоренского («Иконостас», например), читайте, даже не понимая половину. Я сам так делал. В детстве понимал одно предложение на странице Канта, в юности – два-три, и только в сорок лет стал воспринимать адекватно весь текст. Главное поразительное открытие, которое я сделал и которое сделало из меня писателя, заключается в том, что физический мир – это одно, а метафизический – это совершенно другое. Противоречие между смертной жизнью, физикой, и жизнью бессмертной, метафизикой, больше всего меня занимало.

Тело генерирует текст, но тело бренно, а текст бессмертен. Недаром говорится, что Бог есть слово. Поэтому я часто декларирую, что литература есть форма сохранения души. Плохой писатель чем отличается от хорошего? Плохой умирает вместе со своей физической смертью.

Слово метафизично. Метафизика есть то, что над физикой. Поэтому когда в ЦДЛ проводит вечера «Клуб метафизического реализма», меня это забавляет. «Метафизический реализм» – это все равно что китайские французы. Реальность изменчива, метафизика неизменна

В метафизическом мире нет ни времени, ни пространства. Метафизика – это массивы текстов, созданных умершими людьми. Массив текстов существует до нашего рождения. А каждый человек воспринимает эти тексты, как новый проигрыватель. Он питается этими текстами, обогащается и начинает создавать свой мир. Все начинается с того, что мы даем ребенку имя, например, «Александр», и оно начинает управлять человеком. Я своему сыну в полтора года читал «Преступление и наказание». Жена кричала: что ты делаешь, он с ума сойдет. Но он не сошел с ума, а стал известным художником.

Как философствуют кувалдой

Юрий Кувалдин о бессмертии, вечном возвращении и тайном имени Бога

2009-08-20 / Михаил Бойко

Юрий Александрович Кувалдин (наст. фамилия Трифонов) – писатель, издатель. Родился в 1946 году в Москве. Окончил филологический факультет МГПИ им. В.И. Ленина. В начале 60-х годов занимался в театральной студии при Московском Экспериментальном Театре, основанном Владимиром Высоцким и Геннадием Яловичем. Проходил срочную службу в рядах Вооруженных сил СССР в течение трех лет (ВВС). Первый частный издатель в СССР. Основатель и директор издательства "Книжный сад". Основатель и главный редактор журнала современной русской литературы "Наша улица" (1999). Автор книг "Улица Мандельштама" (1989), "Философия печали" (1990), "Избушка на елке" (1993), "Так говорил Заратустра" (1994), "Кувалдин-Критик" (2003), "Родина" (2004), Собрания сочинений в 10 томах (2006), "Сирень" (2009). Отец художника Александра Трифонова.