January 19th, 2009

ГОРЕ МАЛОГО ТЕАТРА И СЧАСТЬЕ ТЕАТРА НА ТАГАНКЕ

На сцене продолжают до сих пор кричать. Боятся, что их не услышат. А Лаокоон до сих пор молчит, окованный змеями. И страшатся микрофонов. Кто-то придумал что актера, как, впрочем, и певцов, нужно слышать в последних рядах без микрофонов. Да дайте ему в зубы микрофон и он может доверительным шепотом провести всю свою роль. Невыносимо сидеть в театрах, где новенькие птенцы театральных училищ, криком сообщают миру, что они есть. Несчастные люди, гибнут, как мухи, и все равно тысячами идут поступать на актеров. Актер - это никто. Хотя в жестоких государствах актер может быть всем. По принципу, кто был ничем. Поскольку в грубых государствах конкуренция не допускается. Два театра на всю страну. Поэтому ротации кадров не происходит. Взять Малый театр, пример тоталитарности. От рождения до смерти актер занимает штатную единицу, не пуская других. Играют бездарную рутину, типа "Дачников" Горького. Чацкого, мальчишку, играл 100-летний Царев! Актер есть пластилин в руках режиссера. Но как мы знаем, актеры не существуют. Это физиологические модели для других смыслов. Владимир Высоцкий всю жизнь прокричал. Физически замолчал. Виктор Широков на днях мне сказал, что он не любит Высоцкого. Я несколько удивился, а потом догадался, почему. Широков тогда еще почувствовал, что Высоцкий - явление эпатажное, временное. Теперь в Грибоедове у Любимова актеры не кричат. Великолепен в роли Фамусова лучший актер современной Таганки Феликс Антипов. А в роли Чацкого настоящий Чацкий - молодой и оригинальный, как "Черный квадрат" Малевича, Тимур Бадалбейли. В руках гениального скульптора, который лепит их из пластилина, Юрия Любимова.

Юрий КУВАЛДИН

 


http://nashaulitsa.narod.ru/Kuvaldin-Lyubimov.htm