January 4th, 2009

НАСТРОЕНИЕ. КОВАЛЬДЖИ


Поэт Кирилл Ковальджи

Утро продолжалось долго, не как обычно. Я читал в который раз замечательную повесть Иона Друце "Возвращение на круги своя". И мне казалось, что Ион Друце пишет лучше Льва Толстого, так он проник в душу классика. Это связано с моим настроением. Время как будто останавливается. Ты впадешь в некую прострацию. И, конечно, в связи с прекрасным писателем Ионом Друце вспоминаешь великолепного поэта Кирилла Ковальджи, с его глубиной мысли и лапидарностью. А после сама собою звучит чудесная музыка Евгения Доги. Настроение остановки зависит напрямую от московской пасмурности. Нет никакого другого цвета, кроме серого. И даже не верится, что возможно появление чего-то голубенького, какой-нибудь светлой заплатки на небе. Я открыл небольшое эссе Кирилла Ковальджи о Мандельштаме и прочитал:
"Я сочинил несколько сотен стихотворений, стал печататься и в 1955 году выпустил свой первый сборник... Дело, как говорится, ладилось, я, наверное, склонен был самообольщаться, когда меня буквально одернул Мандельштам. Он с ”секретом”, к нему не подступишься ни с какой стороны. Стихи не сделаны, а сотворены, они нерукотворны. Что ж меня водил за нос Маяковский со своей знаменитой статьей “Как делать стихи”? Установка, мол, и мастерство - и никаких чудес! И действительно опыт русской поэзии не составлял для меня большой загадки, - я наметанным глазом определял, что и как сделано и при желании мог воспроизвести. Так сказать, профессиональная школа. И вдруг - шаманство, волхвование и совершеннейшая тайна:

Я слово позабыл, что я хотел сказать.
Слепая ласточка в чертог теней вернется
На крыльях срезанных, с прозрачными играть.
В беспамятстве ночная песнь поется.

Боже мой, отглагольные “никакие” рифмы, ямб как ямб, но что за фокус! Инопланетянин. Научиться этому нет никакой возможности. И сразу десятки любимых и почитаемых мною поэтов перестали казаться мне таковыми. Прекрасные, гениальные стихотворцы, да, но этот - Поэт! Я горько сожалею, что так поздно узнал Мандельштама. Он бы вовремя уберег от рифмованных высказываний, от стихотворной повествовательности, от ложных установок и малокультурных воздействий. Годы приносят новые открытия, но то острое и смущающее впечатление неразгаданности Мандельштама осталось навсегда. Он в первом ряду русских поэтов. Среди величайших он - несравненный".
И сразу время начинает двигаться, пасмурность расчищается. И сразу становятся видны белые чайки, носящиеся над берегом. Чайки как бы предвещают разрыв неба, разрыв серости. С треском рвется небо, и в прореху выскакивает совершенно круглое солнце, и ослепляет меня. В закрытых глазах плывут круги всех цветов радуги.

Юрий КУВАЛДИН

 

http://nashaulitsa.narod.ru/kovaldzhi-mandelshtam.htm

ПАМЯТНИК ВЕЛИКОМУ ЗУРАБУ ЦЕРЕТЕЛИ



Все произведения Зураба Константиновича Церетели есть памятник его душе. Смелость, мощь и гений позволяют Зурабу Церетели быть Петром Первым искусства. Жизнь ему дана для того, чтобы превратить ее в произведения искусства. Его работы всегда есть и были грозой обывателям. Новое всегда нарушает традицию, покой и благополучие граждан. Без рывка так бы и тлел еще Советский Союз. Но авангард не дает жизни превратиться в болото. Зураб Церетели возглавил Академию и преобразовал ее. Распахнул окна не только в Европу, как Петр, но и во все стороны света. Пустил в Академию молодежь. Выдающемуся мастеру монументальной скульптуры Зурабу Церетели исполнилось 75 лет. Он родился 4 января 1934 года в Тбилиси. Один из авторов журнала Юрия Кувалдина "Наша улица" профессор Слава Лён писал: "Зураб Церетели изначально работал в новом языке, методах и полистилистике Постмодернизма. Он иронизировал в римско-имперском стиле, изображая Петра Великого. На грани пародирования барокко удерживал он великолепного Бальзака в объёме его 98 романов "Человеческой комедии". Руки по швам классицизма держит его де Голль Памятника в Москве. Карнавальная по своей сути инсталляция "Добро побеждает зло" в Нью-Йорке превращает поп-арт совецких ракет СС-20 и американских Першингов с классическим Георгием - Победоносцем в постмодернистскую целостность синкрета. А лапидарность его вроде бы тавтологической "Слезы скорби" в Нью-Джерси (США) сразу вошла в канон. Чего? - в канон рецептуализма. Искусства "второй рефлексии" Третьего тысячелетия". Он всегда нов. Постоянно авангарден. Так и должен жить художник. Так живет и творит молодой художник Александр Трифонов, который на более чем 40 лет его моложе. Но это не говорит о каком-то поколенческом подходе Зураба Константиновича к талантам. Когда писатель Юрия Кувалдин беседовал с Зурабом Церетели в его огромном кабинете в Академии, то признанный мастер воскликнул: "О, Саша такой же смелый, как я, делает то, что хочет". Церетели держал в руках альбом Александра Трифонова и, перелистывая страницы, рассматривая репродукции, приговаривал: "Хороший художник". Сидевший неподалеку за столом заседаний академик Таир Салахов согласно закивал головой и подтвердил: "Очень хороший художник Трифонов". После этого вопрос о проведении выставки Александра Трифонова в залах Академии был решен. С 28 сентября по 9 октября 2005 года состоялась Персональная выставка "Художник Александр Трифонов на сцене вечности" в Российской Академии художеств на Пречистенке. Мастер живет в веках. Художники из физики сиюминутной жизни переходят в метафизику жизни вечной. Александр Трифонов следует заветам Зураба Церетели, превращая свою жизнь в произведения искусства.

Юрий КУВАЛДИН