August 11th, 2008

ЯСНОВИДЕНИЕ АНДРЕЯ ВАСИЛЕВСКОГО


Андрей Василевский, главный редактор журнала "Новый мир".

Главный редактор журнала "Новый мир" поэт и журналист Андрей Витальевич Василевский комментировал в своих обзорах ("НМ"-1997) повесть писателя Юрия Кувалдина "Вавилонская башня", опубликованную 1996 году в журнале “Грани”, № 181: "Врач-книголюб, одержимый навязчивыми идеями, торгует наркотическими препаратами. Внучка-наркоманка. Товар и деньги передаются на Переделкинском кладбище у могилы Пастернака (“- Спасибо, Борис Леонидович! - сказал, поднимаясь, Тофик”). Квартирные махинации. Погружение в безумие. Язык повести прост (это похвала), сюжет недодуман. Ср. с “Записками сумасшедшего”: у Гоголя, несмотря на отсутствие “объективного” авторского текста, мы все время понимаем, что происходит “на самом деле”, можем мысленно реконструировать реальность, скрывающуюся за словами бедного безумца. У Кувалдина не то: сама реальность обезумела".
С высоты лет скажу, что в Андрее Василевском обнаруживается яркий талант проникновения в существо художественного произведения, своего рода ясновидение, выводящее на сверхсложную проблему гения в искусстве, романтические и реалистические интерпретации, гениальность и народность. Недаром Андрей Василевский сравнивает Юрия Кувалдина с Николаем Гоголем - ниже никак нельзя. Русская классическая литература и культура, будь то сумбурный Достоевский, многодумный Толстой, символичный Чехов, всегда сохраняла этическую и эстетическую меру благообразия, не уклоняясь ни к наготе, ни к маскараду, ни к развязности, ни к чопорности, ни к беспамятной злобе дня, ни к нарочитому переселению в мир минувший. Понятие "Вавилонская башня" у Ю. Кувалдина - многоплановое, не просто библейское Вавилонское столпотворение. Прежде всего - интеллектуальная башня, замысловатая схема на огромной бумажной "простыне", где вписаны авторы и названия книг: "Внизу располагались популярные авторы, но не народное чтиво, а элитарные популярные, то есть такие, с которыми могли познакомиться все интеллигенты. А уже к вершине возносились такие, которых мог постичь лишь Шевченко, да еще пара-тройка его современников". Но это и работа над своей душой: "Я не верю в смерть, я верю в бессмертие. Поэтому нужно работать над своей душой, нужно строить свою Вавилонскую башню..." Данное понятие относится и к знанию: "Знание лепится к знанию. Знание на знание. Вавилонская башня". А вот и о книгах: "Что такое все книги мира? Это, разумеется, Вавилонская башня, но перевернутая, основание вверху и оно расширяется, а острием уходит в землю, вернее, в мозг человека, как копье Георгия Победоносца в алую пасть змея". Это понятие используется автором и как символ значимости Достоевского. Говоря о приходе одного из кредиторов - Попова, требующего вернуть долг, грозящего судом, Ю. Кувалдин пишет: "...Понимала ли эта сволочь Попов перед кем он стоит? что такое поповы пред Вавилонской башней!" В споре с Шевченко Достоевский оправдывает свою "словесную избыточность", увеличение объема произведений тем, что он "должен был продавать тексты, чтобы жить". Но тексты эти написаны все равно для людей умных, благородных. Как говорит Достоевский в моей повести "Вавилонская башня", работа ассоциируется в России только с лопатой!

Юрий КУВАЛДИН