kuvaldinur (kuvaldinur) wrote,
kuvaldinur
kuvaldinur

Category:

БОГ РЯДОМ

Юрий Кувалдин представляет себя, как завещал Гавриил Романович Державин, то царем, то рабом, то другим. На эту тему нашел у Нины Красновой о себе следующее:
"Мне приходилось слышать от некоторых читателей: "Кувалдин слишком много на себя берет. У него мания величия. Он сравнивает себя в своей повести "День писателя" с Богом, с Христом". Но, во-первых, каждый творец - Бог в своей области, потому что он занимается тем же, чем Бог, создает творение, как бы из ничего. Во-вторых, каждый писатель - в своей душе и в своих произведениях - актёр, он разыгрывает со своими героями спектакли и сам же играет всех своих героев, входит в их роль. И если профессиональному актёру можно играть любую роль, какую он захочет или какую ему дадут режиссеры, роль Петра 1, Ленина, Сталина, Святого Антония и того же самого Бога, или, например, певцу Демису Русосу выступать в рок-опере в роли Христа, то почему же это нельзя писателю в своих книгах? И если Достоевский говорил про себя: "Сонечка Мармеладова - это я", - а Флобер говорил: "Мадам Бавари - это я", то почему же Кувалдину нельзя сказать о герое своего произведения Боге: "Бог - это - я"? Почему ему нельзя войти в образ своего героя, как Достоевскому в образ Сонечки Мармеладовой, а Флоберу - в образ мадам Бавари?"

Г. Р. Державин

Ода "Бог"

О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: Бог.

Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет
Хотя и мог бы ум высокий, –
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.

Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя,
Собою из себя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Создавый всe единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!

Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Так звезды в безднах под тобой.

Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры –
Перед тобой – как нощь пред днем.

Как капля, в море опущенна,
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров, – и то,
Когда дерзну сравнить с тобою,
Лишь будет точкою одною;
А я перед тобой - ничто.

Ничто! – Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! – Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь – конечно, есть и ты!
 

Ты есть! – природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть – и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь – я раб – я червь – я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? – безвестен;
А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! – в бессмертие твое.

Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить.

1784
 

Subscribe

  • СМЕХ МУЗ

    Усмехнулся, ако буки ведал с детства, кто-то сверху наблюдал за мною, да столь внимательно, что до сих пор живу под этим взглядом, но тогда не мог…

  • ГРАММАТИЧЕСКОЕ

    Для того, чтобы проститься с письменной речью, есть действенный способ в виде всевозможных устройств, когда о морфологии и синтаксисе можно не…

  • ХУДОЖНИКИ АЛЕКСАНДР ТРИФОНОВ И ЭДУАРД ДРОБИЦКИЙ

    Александр Трифонов и народный художник России Эдуард Дробицкий. На открытии выставки Александра Трифонова "Шостакович. Болт". В…

Comments for this post were disabled by the author